Не делай мне больно

Быстрый и настойчивый стук каблуков звучал в тишине поместья, хозяйка которого, словно загнанный в клетку тигр, металась по комнате из угла в угол, думая о чём-то своем. В руке она держала пергамент, на котором были выведены аккуратным почерком слова письма, которое и растревожило женщину. Она в который раз перечитывала эти строки, комкая край письма. «Дорогая, Нарцисса. Я знаю, это трусость делать это с помощью письма… Но иначе я не могу. Иначе мне не хватит мужества, смотря в твои прекрасные глаза сказать это… Фух… Даже в письме сделать это чертовски трудно… Нам… Нам нужно расстаться. Так будет лучше для всех. Я знаю, ты скажешь, что тебе плевать, что говорят другие… Но я же вижу, как ты мучаешься от того, что все отвернулись от тебя из-за наших отношений. Я же хочу, чтобы ты была счастлива. Я знаю, сейчас тебе больно, как и мне, но я… Я просто хочу, чтобы ты была счастлива. Прости меня, что всё так вышло. Прощай. Гермиона» Слова жгли глаза, а может не пролитые слезы, дышать было трудно, сердце разрывалось на части. Как же эта глупая девчонка не понимает, что она её счастье? Ни кто-то другой, чужой и посторонний, а именно она. Тихие сонные утра вместе с ней, наполненные улыбками, нежностью и счастьем. Спокойные вечера за бокалом вина и разговором. Жаркие ночи, когда и слова не нужны, лишь сбитое дыхание и стоны. Её карие глаза, смотрящие так глубоко и видящие так много. Порой слишком много… Хотела бы она, чтобы того вечера никогда не случалось. Чтобы они остались дома и просто тихо провели вечер вместе. Но Гермиону пригласили на этот вечер, как сотрудницу министерства, главу своего отдела и она не могла не пойти. Идти одной она желала, а пойти с Роном она уже не могла. Они были не в самых лучших отношениях, после того, как мужчина узнал, с кем связала себя его бывшая жена. И тогда она решила пойти на вечер с Нарциссой. Они не афишировали свои отношения, но и не скрывали их. Знали те, кому надо было знать, кому они лично рассказали. В итоге вечер стал катастрофой… Пусть прошло уже пять лет после войны, но многие все еще недолюбливали бывшую миссис Малфой. Ведь в её доме жил Тёмный Лорд. И не важно, что она была пленницей в собственном доме, что не имела даже право голоса. Собственном… как же. Это был дом Люциуса, в который он её привёл, когда их поженили родители. Нарцисса жила в постоянном страхе, страхе, что убьют Драко, что убьют её саму, за то, что она слишком громко дышит. Её не трогали лишь из-за чистоты её крови и от того, что Белла была рядом. Но кому какое дело до того, как чувствовала себя бывшая миссис Малфой. Всех волновало только то, что она якшалась с Пожирателями смерти и жила рядом с Тёмным Лордом. И вот золотая девочка, героиня войны, которая помогла знаменитому Гарри Поттеру победить в войне, появилась на том вечере с нелюбимой многими Нарциссой Малфой. Все, конечно же, поставили это в вину женщины. Были шепоты, недовольные взгляды. Но были и те, кто не сдержался и в лицом им всё высказал. Ей высказал. Гермиона была свята для них. Безгрешна. Но ведь никто не знал, что даже спустя годы ее порой мучают кошмары, из-за которых магия девушки выходит из-под контроля, разнося всё вокруг. Причиняя вред тем, кто рядом. Что порой она становится настолько тёмной и далекой от святости, что сложно сказать, что это прежняя Гермиона Грейнджер. Война сломала что-то внутри девушки и она так и не смогла этого исцелить, даже спустя годы. Нарцисса стала той, кто не побоялся встать рядом, быть рядом в минуты кошмара, когда магия бушует вокруг, выходя из-под контроля волшебницы. Она была той, кто смог найти временное решение, чтобы снизить выбросы магии. Кто помогал девушке после приступов. Успокаивая её и держа в руках, пока Гермиона рыдала до боли сжимая её тело. Она была той, кого Нарцисса действительно любила. И кто делал её счастливой. Делает. Блэк стёрла слёзы, которые всё же пролились, решительным движением пальцев. Кинув письмо в огонь камина, Нарцисса стремительно прошла насквозь гостиную и вышла в коридор. Она не собиралась сдаваться и не собиралась так просто отпускать Грейнджер. Если девушка сдалась, она нет. Накинув пальто, волшебница покинула поместье Блэков и, оглянувшись, прямо с крыльца аппарировала в переулок рядом с домом, в котором жила девушка. Выдохнув, женщина поправила волосы. Зайдя в дом, Нарцисса поднялась на третий этаж и постучала в знакомую дверь. Тишина была ей ответом. Где же ты, Гермиона? Нарцисса прикрыла глаза, облизывая пересохшие губы. Где искать девушку? Куда идти? Открыв глаза, она столкнулась взглядом с любимыми карими. Полными боли и печали. — Зачем ты пришла? — голос Гермионы еле слышен, но Нарцисса слышит. — Я могу зайти? — Нарцисса не хотела разговаривать на лестничной клетке. Гермиона, опустив взгляд, всё же кивнула. отступая и давая Нарциссе возможность пройти во внутрь. Женщина прошла в квартиру. Она сняла пальто и повесила на знакомую вешалку. Всё было знакомо, всё дорого. Блэк прошла в гостиную, где увидела бокал с виски. Хмыкнув про себя, женщина обернулась, смотря на Гермиону, которая замерла в дверях, словно боясь приближаться к женщине. Её глаза были красными, а губы искусаны в кровь. — Я пришла из-за твоего письма. И не уйду отсюда, пока не поверю, что ты разлюбила меня. Пока ты не докажешь, что всё это только потому, что ты вбила себе в голову глупость, что я не счастлива с тобой и кто-то другой абстрактный сделает меня счастливой. Я не уйду отсюда, Гермиона, — Нарцисса говорила спокойно, смотря любимой прямо в глаза. Гермиона отвела взгляд опуская голову. — Так будет лучше… — всё же тихо проговорила девушка, смотря в пол, но не Блэк. — Кому лучше, Гермиона? Всем этим завистникам? Людям, которые даже не знают тебя? Кому, Гермиона? — Нарцисса приблизилась на шаг к девушке, а та словно хотела слиться со стеной, упираясь в неё спиной. Она всё ещё не смотрела на Блэк. Это ранило больше всего. — Посмотри на меня, Гермиона. Пожалуйста, — голос женщины стал мягче и тише. Янтарные глаза, блестящие от слез, но мёртвые внутри, посмотрели на женщину, пронзая сердце болью. — Я люблю тебя, Гермиона. Не разрушай это только для того, чтобы чужие нам люди были довольны. Не делай мне больно, дорогая. Неужели наша любовь так мало значит для тебя? — Нарцисса подошла почти вплотную к Гермионе, не отрывая взгляда. Между ними стояла тишина, молчаливые слезы пролились из глаз молодой волшебницы. В её глазах была боль, почти агония, мольба, любовь, но она продолжала упорно молчать. — Понятно. Прости, что потревожила тебя. Прощай… — Нарцисса всё поняла по этому взгляду. В голубых глазах пропала уверенность и можно было видеть, как осознание поднимается из глубины. Боль и агония успели промелькнуть, прежде чем взгляд стал обжигающе ледяным и неприступным. Сердце болезненно сжималось, разрываясь на части от того, что всё закончилось. Гермиона видела, как закрылась женщина, а взгляд… Взгляд стал таким же, как в ту ночь в Малфой мэноре, когда Беллатрикс пытала её. Пустым, холодным, далёким. Весеннее небо обросло льдом и стало так невыносимо больно, холодно и пусто. Она хотела как лучше… Думала, что так будет правильнее… Но… Тихий стук каблуков звучал в коридоре, когда замер возле входа. Нарцисса считала секунды, когда окажется в одиночестве и сможет обнажить свою боль. Быстрый звук шагов заставил её обернуться, когда Гермиона почти что снесла её с ног, врезаясь в её тело, а губы опалил жаркий поцелуй. Полный боли, сожаления, горечи и солёный от слёз Грейнджер. — Прости… Прости меня… — оторвавшись от губ Нарциссы Гермиона обняла её. Её руки крепко обнимали женщину, а лицо спряталось где-то в изгибе шеи. Нарцисса крепко прижимала к себе девушку, уткнувшись лицом в её макушку, вдыхая такой знакомый, родной и нужный запах. — Не делай мне больно. Больше никогда, пожалуйста… — тихо прошептала женщина в волосы девушки. — Никогда.