Вне одиночества

Жениться в тридцать звучит вполне нормально, учитывая современное общество. Развестись в тридцать два тоже неплохо, но только если твоя жена не оказывается беременной от другого. Юнги удалось познать всё это на собственной шкуре. Поэтому теперь он сидит в небольшом кафе, пьёт Бог знает какую по счёту чашку кофе и думает о жизни. Другие люди на его месте сидели бы где-нибудь в баре, но у Юнги особенные способы справиться с тараканами в голове. Может из-за них жена и ушла. Не сказать, что любовь в этом браке благоухала и цвела. Юнги сделал предложение Виён через год после начала отношений, и то из-за того, что девушка хотела поскорее выйти замуж. На носу третий десяток, а она ни разу не была в серьёзных отношениях, пора бы и семью завести. А подойдёт ли Юнги на эту роль — уже другое дело. Мужчина лишь пожал плечами и купил кольцо для своей невесты, она ему нравилась, так что почему бы и не обручиться. Глубокие чувства строятся не сразу — так считал Юнги, однако, в этих отношениях большим чувствам не суждено было даже родиться. У Юнги престижная работа, солидная квартира в центре Сеула, купленная на собственные деньги, у Виён — красивая внешность и жажда роскошной жизни. Их пара словно вылезла из клишированного фильма, только здесь не будет счастливого конца. Именно поэтому Юнги в очередной раз вздыхает, откидывая голову на спинку дивана. Маленький кофейный столик полон мусора, работники искоса поглядывают на мужчину, но тот лишь отмахивается, говоря, что сам всё уберёт и делает очередной заказ. — Вы в курсе, что мы закрываемся через пятнадцать минут? — официант, которого до этого не было видно, сейчас возвышается над Юнги, держа при этом чашку латте в руке. Что-то новое, видимо вкус крепкого кофе уже скрипит на зубах. — Да, у меня ещё есть пятнадцать минут… — мужчина выгибает бровь, пока читает имя на бейджике официанта. — Чимин. — Конечно, — натягивает улыбку Чимин, — но мы должны начинать приготовление к закрытию чуть раньше, а вы не позволяете убрать ваш столик, так ещё и заказываете кофе под самое закрытие. Мне пора выключать кофемашины, что к сожалению не могу сделать из-за вас. — официанту сейчас всё равно, что перед ним клиент, так ещё и по виду явно старше. В данный момент волнует лишь скорый конец смены и путь домой, где его ждёт тёплая постель. — Вы со всеми посетителями так общаетесь? — Юнги никак не тронули слова официанта, он лишь продолжает сидеть, глядя на свой заветный латте, что Чимин держит до сих пор в руках. — Только с теми из-за кого я позже вернусь домой. — Ваша смена заканчивается в десять, будьте добры до десяти работать так, чтобы было понятно почему ваш начальник выплачивает зарплату, — спокойно разъясняет Юнги. — А я мог закрыть смену раньше, чтобы в десять, как вы говорите, уже спокойно идти домой. Но в десять я только буду драить столик, на котором стоит ваш прекрасный кофе, — не на шутку заводится Чимин, в словах которого пассивной агрессии больше, чем того предполагает ситуация. — Насчёт кофе, может вы отдадите мой латте? Я уже заплатил за него, если вы вздумали забрать. Чимин закатывает глаза, совсем позабыв про проклятый стакан в своей руке и, не рассчитав силу, ставит ненавистный кофе на заполненный столик. Будто в замедленной съёмке, официант видит как горячий кофе разливается по стеклянной поверхности, попадая прямо на ноги сидящего мужчины. Итак большие глаза Чимина сейчас походят по размеру на два теннисных мяча. Юнги рефлекторно подскакивает, сжимая губы, чтобы не проронить так и рвущуюся наружу брань. — Вот блять, подождите, — Чимин кидается за салфетками, но тех не оказывается на месте, поэтому не придумав ничего лучше, он стягивает через голову фирменный фартук. — Держи быстрее, не тормози, — протягивает вещь, уже не заботясь об уважительном обращении. Юнги берёт из рук официанта скомканный фартук и протирает промокшие штаны от сладкой жидкости. — Ты меня решил так быстрее выпроводить? — задаёт вопрос Юнги, пока пытается реанимировать свои штаны, тоже переходя на неформальное общение. — Нет, просто случайность, — закусывает губу официант. — Я тебя не обжёг? Может в больницу? — сейчас он искренне волнуется, всё-таки не каждый день проливает горячий кофе на посетителя. — Боюсь тогда тебе придётся ещё позднее вернуться домой. Повезло, что пока мы разбирались когда мне уйти, кофе успел немного остыть. Знатно стрессанувший Чимин плюхается на место напротив Юнги, сразу откидываясь на мягкую спинку кресла. Как ни крути, но сиденья в их кафе были действительно удобными, даже если Чимин и относился к этому месту как к тюрьме. — Чего сидел так долго? Думаю зад у тебя уже квадратный стал, — говорит официант, пока разглядывает мужчину. На вид Чимин не дал бы ему больше двадцати пяти, но что-то подсказывает, что мужчине явно больше этого возраста. — Развёлся, — коротко отвечает Юнги, игнорируя услышанное про свой зад. — Ничего себе, — удивлённо звучит Чимин, брови которого готовы были пробить потолок от удивления. — Обычно в таких ситуациях либо пьют от горя, либо от радости. Не кофе пьют, если что, — уточняет официант, взглядом пробегаясь по пустым стаканчикам. — А я пью кофе, так мне легче, — пожимает плечами мужчина. — Любил её, да? Хотя, конечно любил, раз сейчас так убиваешься. — Не знаю, она была мне близка, нравилась, но не скажу, что любил её так, как любят супругу, — задумчиво тянет Юнги разглядывая в руке пустой стаканчик, благодаря которому его штаны сейчас липнут к коже. Для Юнги открыться незнакомцу будет легче, чем рассказать такое семье или друзьям. Например, он никогда в жизни не расскажет своей матери, что не любил жену, слишком сложно будет объяснить причины. Но для официанта, с которым знаком минут десять от силы, разъяснить причину семейного разлада — как два пальца об асфальт. — Зачем тогда женился? — Чимин заинтересованно наклоняется вперёд, ему только исполнилось двадцать два года, он не поймёт такого, наверное это приходит ближе к тридцати. — Она хотела замуж, — придаётся воспоминаниям Юнги, — а мне просто нужен был рядом человек. — Даже если не любишь? — Даже если не люблю. Тяжело признать, что человек на которого ты потратил три года своей жизни не оставил даже следа на сердце. Как возможно не полюбить ту, с которой ты спишь, ешь, гуляешь. Юнги не полюбил. Как сестру — да, как подругу — тоже да, но только не как женщину, не жену, что готовит тебе по утрам завтрак и целует в губы перед работой. — Зачем? — спрашивает Чимин. — Возможно я мазохист, — прикрывает глаза Юнги. — Или же садист, раз она ушла к другому. — Так тебе изменили, — присвистывает официант, во взгляде которого мелькает сожаление. — У неё будет ребёнок, не от меня, — пожимает плечами Юнги, словно сказал самую обычную вещь. — Ей хотелось любви, которой я не смог дать, так пусть она найдёт её в другом мужчине. Может мне в принципе даже не нравились женщины. Юнги не помнит когда в последний раз спал с Виён. Они изредка занимались сексом, но это не приносило ничего, кроме физической разрядки. Телу хорошо, а душа ноет, всё не то ей. — Знаешь, раз ты сам понимаешь это, значит будет намного легче, — Чимин размышляет над словами Юнги. Смена кончилась пару минут назад, но бросать ранее раздражающего мужчину теперь не хочется. — А ориентация значения не имеет, главное чтобы человек нравился. — Наверное доля правды в твоих словах есть, — соглашается кивком Юнги. Только недавно Чимин горел от раздражения, дымясь желчью, а сейчас сидит и говорит по душам с посетителем. Абстрагироваться в любой ситуации, пожалуй, было его сильной стороной. — Я имя не спросил у тебя, моё то видно, — осознает Чимин, поглядывая на свой бейджик. — Юнги. — Тогда не то чтобы рад знакомству, Юнги, — тянется через весь стол, чтобы пожать мужчине руку. — Но приятно познакомиться. — Взаимно, Чимин, — делает акцент на имени, усмехаясь этому знакомству. — Быстро ты стал дружелюбным, хотя выгонял меня отсюда. — Забудь, — отмахивается Чимин, — меня просто всё здесь достало. Приходят одни идиоты и работают тоже, кроме меня, конечно. — Само собой кроме тебя, — саркастично кивает Юнги. — Почему не уволишься? Уверен тебя много куда возьмут. — Всё равно что я спросил почему ты женился без любви. Если что-то происходит, значит на то есть свои причины, — выгибает бровь Чимин, пока Юнги внимательно слушает о так называемых причинах. — Учусь рядом, не могу позволить себе другое место, иначе просто не буду успевать. — Студент значит, — покачал головой Юнги. — На кого учишься, если не секрет? — На журналиста, — с некой гордостью заявляет Чимин. Хоть работа в кафе и была одним из кругов ада для него, но учёба приносила ему удовольствие. Точнее не сама учёба, а факт того, что жизнь его свяжется с журналистикой. — Тогда тебе надо быть терпимее к таким как я, работа с людьми всегда тяжела. — Мне ли не знать, — смеётся Чимин, вызывая у Юнги ответную улыбку. — Эй, Чимин, ты смену будешь закрывать? Хватит бездельничать, — голос со стороны кассы заставляет обернуться и тяжело вздохнуть. Старший коллега Чимина недовольно смотрит в сторону столика, где сейчас сидит официант и Юнги. — Мужчина, мы закрываемся, — прилетает ещё одно предупреждение. Неприятное чувство возвращается к Чимину, глаз пару раз нервно дёргается от надоевшего голоса. Он выкрикивает коллеге, что скоро придёт и встаёт с нагретого места. Юнги с удивлением смотрит на официанта уже готового покинуть помещение. Чимин упирает руки в бока и удивляет мужчину своими словами ещё больше: — Выйдем покурить? — Не курю. — Я тоже. Не сказав больше ни слова, они покинули стены заведения, под крики недовольного баристы, который звал официанта. На улице идёт снег, хлопьями оседая на кудрявой макушке Чимина. Он вышел лишь в одной футболке, не успев захватить что-то на верх. Поэтому Юнги как порядочный старший, накинул своё пальто на чужие плечи. Сам он остался в белом свитере с высоким горлом, ни капли не замерзая при этом. Молчание затягивается на несколько минут, пока каждый из них разглядывает горящую фонарями ночную улицу. — Если бы можно было отмотать время назад, ты бы избежал свадьбы с женой? — первым прерывает молчание Чимин, возвращаясь к больной для Юнги теме. — Да, — просто звучит в ответ. — Этот брак не сделал ни её, ни меня счастливыми, так что лучше бы его вообще не было. Желание иметь кого-то рядом, прямо под боком, чтобы не ощущать одиночества, с треском провалилось. Ощущать пустоту, когда рядом сидит твоя жена — пик несчастья. Не та, кто нужен ему. Не тот, кто нужен ей. Правда всегда лежала на поверхности, просто взглянуть на неё пришлось только после бумаг на развод. Чимин задумчиво смотрит на мужчину рядом с ним. Он сам не знает зачем позвал «покурить», можно было просто разойтись. Чимин остался бы прибираться на кухне, а Юнги отправился бы домой, где его больше не встретит жена. Но сейчас они стоят под фонарным столбом и ждут какого-то чуда. — Говорят, всё, что ни делается — всё к лучшему. — Брехня. — А мне кажется истина. Пару раз кивнув на слова Чимина, Юнги задирает голову к небу, делая глубокий вдох, словно набираясь сил. — Чимин, ты хороший человек, — улыбается мужчина, протянув руку к чужим волосам, чтобы встряхнуть успевший собраться снег. — Надеюсь мы ещё встретимся. — Говорю же: всё к лучшему. — отвечает такой же улыбкой Чимин. Пока они смотрят друг на друга Юнги понимает: ещё одна встреча ему необходима как воздух. Зрелый мужчина найдёт свой уютный уголок в молодом официанте, что разлил на его штаны кофе. — Тогда буду надеяться на это лучшее, — в последний раз смахнув с кудрявой макушки снег Юнги отходит в сторону. — Стой, твоё пальто… — останавливает Чимин, уже снимая тёплую вещь с одного плеча. — Пусть станет причиной вернуться. — Я работаю по вечерам, — говорит Чимин, кажется именно так звучит согласие. — А я люблю вечерний кофе. Снег продолжает падать на плечи Чимина, скрытые под тяжестью чужого пальто. Юнги исчез в салоне машины под взгляд тёмных глаз, провожающих его силуэт. Официанту остаётся лишь зайти обратно в здание, чтобы продолжить свою работу, лишь мысленно возвращаясь к приятной компании. Возможно одиночество лечится правильным человеком рядом с собой, но им ещё надо проверить это. Чему обязательно быть, ведь всё идёт к лучшему.