All I want for Christmas

      Хенджин просыпается от громкой музыки из телевизора и тут же, хмурясь, прячется под одеяло от бьющих по ушам звуков. Кажется, вчера, засыпая, они не выключили телевизор, и сейчас началось какое-то рождественское шоу, которое заставило Хенджина проснуться в такую рань. Он понятия не имеет, сколько на самом деле времени, но по внутренним ощущениям и глазам, которые никак не хотят открываться, безбожно рано.       Хенджин высовывает одну руку из-под одеяла и шарит ей по прикроватной тумбочке в попытках найти пульт. На тумбочке его не оказывается, что кажется ему достаточно странным, потому что все время, что они живут в этой квартире, пульт всегда оставался лежать в одном и том же месте. Вздохнув, Хенджин заводит руку за спину и, пошарившись еще немного по постели, наконец, натыкается на пульт.       Он с облегчением нажимает на верхнюю большую кнопку, и вокруг воцаряется долгожданная тишина. Все еще не стягивая одеяло с головы, он глубоко вздыхает и чувствует, как начинает снова проваливаться в сон, как вдруг до него доходит кое-что странное. Пока он искал пульт, на второй половине кровати было подозрительно пусто.       Хенджин резко садится на кровати, сбрасывая одеяло, и утыкается взглядом в подушку рядом. В пустую подушку рядом. Такую же пустую, как и вся оставшаяся кровать. Нахмурившись, он обводит взглядом комнату и прислушивается к звукам вокруг. Но, после того, как он выключил телевизор, слышно было только редкие стуки от соседей и проезжающие за окном машины.       Он непонимающе смотрит на пульт, который откинул на прежнее место и который прямо сейчас лежит там, где по всем законам должен лежать Феликс. Обычно он всегда просыпался раньше, так что пустующая сторона кровати не была таким уж удивительным явлением, но, проснувшись он всегда открывал шторы и старался ненавязчиво разбудить Хенджина. Но сейчас шторы были закрыты, а Хенджин проснулся из-за гребаного телевизора. В голову закралась мысль о том, что Ликс, возможно, проснулся слишком рано и поэтому решил не будить его, как обычно, но вслед за этим возникал вопрос: почему же тогда он не выключил телевизор, под который они заснули вчерашним вечером?       Вопросы и сменяющиеся мысли продолжали наполнять бедную и так болящую от недосыпа голову Хенджина, так что в конечном итоге он резко вскакивает с кровати, сильно трясёт головой, отгоняя непонятно откуда взявшиеся тревожные мысли, и выходит из комнаты. Если Феликса здесь нет, значит он просто сидит на кухне. Или моется в ванной. Тут же в голову залетает мысль, что шума воды он тоже не слышал.       Хенджин проходит по небольшому коридору на кухню и застывает в дверях. Здесь, как ни странно, Феликса тоже нет. Двери в туалет и ванную открыты, а внутри выключен свет. Даже дверь на балкон закрыта изнутри, а больше комнат в их небольшой квартире нет. Хенджин задумчиво чешет затылок и прокручивает в голове варианты, куда Феликс мог деться так рано утром. Он тут же вспоминает, что так и не узнал, сколько времени, так что бросает взгляд на часы, висящие рядом на стене. Десять утра. Не так уж и рано для Феликса. Он вполне мог разбудить его, как обычно, ведь они всегда вставали примерно в это время. Хенджин сильнее хмурит брови и возвращается в спальню в поисках своего телефона. Может быть, Феликс вспомнил, что они что-то не купили из продуктов, и просто вышел в магазин. Сегодня они должны готовиться к завтрашнему приходу друзей на Рождество. Но ведь можно было разбудить его и сходить вместе. От миллиона мыслей уже начинает болеть голова.       Хенджин находит свой телефон на той же тумбочке и сразу набирает номер Феликса. Через секунду ожидания ему в ухо начинает говорить противный механический голос: «Набранный номер не существует. Пожалуйста, проверьте правильно ли набран номер.»       И замолкает.       Хенджин отводит телефон от уха и озадаченно смотрит на экран с открытым контактом «Ликси» и розовым сердечком рядом. И как это понимать?       Он обводит взглядом всю достаточно темную из-за все еще закрытых штор спальню и вдруг натыкается на рабочий стол. На нем нет ноутбука Феликса, который всегда стоял там. Хенджин подходит ближе и открывает ящик стола. Планшета и всех его учебников в нём тоже не оказывается. Он открывает ящик ниже, где обычно лежали все его собственные учебные принадлежности, и обнаруживает их все на своем месте. Да что за чертовщина?       Хенджин уже не на шутку заведенный, подлетает к шкафу и, открыв дверцу, застывает в шоке. На полках Феликса ничего нет, и вешалки, на которых раньше висели его кофты и куртки, болтаются совершенно пустые. Хенджин делает пару шагов назад и без сил оседает на кровать. В голове крутится рой мыслей и догадок в объяснение всему происходящему, но в конечном итоге самой громкой остается только одна. Неужели Феликс вот так бросил его? Не сказав ни слова, собрав вещи и уйдя, пока он спал? Разве его Феликс, с которым они за полтора года даже почти не ругались, мог бы так поступить? Хенджин отказывается верить.       Он хватает телефон и снова набирает номер Ликса. Итог тот же. Он пробует еще несколько раз, но снова и снова механический женский голос говорит ему, что номера его парня не существует. Хенджин чувствует, что уже начинает злиться, когда обнаруживает себя, наворачивающим круги по комнате. Куда он мог пропасть? Даже если бы Феликс решил от него уйти, то куда бы он пошёл? Хенджин судорожно прокручивает в голове варианты, пытаясь понять, где ему искать. Родители Ликса в Австралии, больше родственников у него здесь нет. Два их общих друга в отъезде и должны вернуться только завтра. Остается только один вариант. Хенджин трясущимися руками ищет в телефоне номер лучшего друга Феликса и прикладывает его к уху.       Несколько гудков кажутся ему длиннее целой жизни, и ему хочется уже кинуть телефон в стену, когда на звонок, наконец, отвечают.       — Ало? — голос на том конце линии слегка озадаченный.       — Привет, хен. Феликс у тебя? — Хенджин решает не церемониться. У него тут вопрос жизни и смерти.       — Что? — просто спрашивают ему в ответ. Он издевается над ним, верно?       — Что непонятного я спросил? — Хенджин чувствует, как выходит из себя. — Феликс с тобой или нет?       — Хенджин, — как-то осторожно зовет его Чан-хен на том конце провода, — какой Феликс?       Хенджин ожидал чего угодно, кроме подобного вопроса. Он захлебывается воздухом и снова оседает на кровать. В смысле, какой Феликс?       — У тебя что много друзей, которых зовут Феликс? — Хенджин спрашивает уже даже не раздражённым голосом, а скорее уставшим. Слишком много всего происходит за полчаса с его пробуждения.       — Хенджини, я… не понимаю, — и голос Чан-хена звучит настолько растерянно, что Хенджин почти верит ему. Почти, потому что невозможно за ночь забыть лучшего друга.       — Чего ты не понимаешь?! — всё-таки взрывается Хенджин. — Феликс! Ли Феликс! Ли Енбок, называй, как хочешь. Твой лучший друг, мой парень, учится на твоём факультете на третьем курсе, любит танцевать и смотреть с тобой тупые комедии! Так понятнее? Я проснулся, а его нигде нет, и вещей его нет, и номер не отвечает. Поэтому скажи мне, пожалуйста, что он с тобой.       После его эмоциональной речи повисает тишина. Чан-хен молчит, хотя трубку еще не повесил, а Хенджин, кажется, истратил последние силы на этот выплеск, поэтому теперь только ждёт ответа.       — Джинни, — наконец говорит Чан, — я не знаю, что у тебя случилось, но… прости, я не знаю никакого Феликса.       Хенджин едва не роняет телефон из рук. Это шутка какая-то? Рождественский розыгрыш? Его где-то снимает камера, а потом Феликс выложит это в тикток с подписью «пранк над парнем»? Он уже не знает, за какую мысль хвататься.       — Да как это… как ты можешь не знать.       — Может быть, тебе нужна помощь? — осторожно спрашивает хен. Ну отлично, сейчас его ещё и умалишенным выставят. Да это скорее мир вокруг просто сошёл с ума.       — Ничего мне не нужно, — достаточно резко отвечает Хенджин. — Если ты не хочешь говорить мне, я приеду к тебе домой убедиться, что «никакого Феликса» у тебя нет.       Из трубки слышится тяжёлый вздох, а потом Чан-хен просто говорит ему адрес и сбрасывает звонок.       Хенджин, одеваясь впопыхах, только думает, для чего хен назвал ему адрес, который он и так знает.

***

      Хенджин третий раз жмёт на звонок возле двери и нетерпеливо стучит ногой. Чан-хен не открывает всего минуту, а внутри у Хенджина уже мир рушится. Что если хен не дома и позволил ему приехать просто так, ради шутки? Что если Феликс всё-таки там внутри и это он не позволяет Чану открыть дверь? Что если Ликс вообще больше не хочет видеть Хенджина и разговаривать с ним? По дороге сюда он успел по несколько раз прокрутить в голове события последних нескольких недель в попытках понять, что могло случиться? Мог ли он как-то обидеть Феликса? Мог ли сделать что-то не так, что заставило его так поступить? Но ведь с самого начала отношений у них было правило решать все конфликты сразу и не копить в себе обиды, так что могло вдруг измениться? Мог ли Феликс просто разлюбить его и, не зная, как об этом сказать, решил просто исчезнуть? В таком случае, это самое жестокое из того, как с Хенджином когда-либо поступали.       Через несколько секунд с той стороны двери, наконец, слышится скрежет замка и дверь перед ним открывается, являя спокойное лицо Чан-хена. Он приветствующе улыбается ему и отходит в сторону, как бы приглашая в квартиру. Серьезно? Он так просто впустит его? Так, значит…       — Значит, Феликса у тебя и правда нет? — Хенджин чувствует себя так, будто прямо из рук у него ускользает его жизнь, а он ничего не может сделать.       — Как я и сказал, — хен пожимает плечами и закрывает за ними дверь. — Феликса, кем бы он ни был, здесь нет.       — Прекрати! — Хенджин резко разворачивается на месте и почти сталкивается лбом с Чан-хеном. — Это все уже не смешно! Если это какой-то глупый розыгрыш, самое время сказать мне сейчас, потому что ещё чуть-чуть и я сойду с ума! Ты не можешь не знать его, хен. — Хенджин отходит и без сил садится на стул, стоящий в прихожей, чувствуя, как глаза начинает щипать. — Он же… вы знакомы три года, он стал твоим «австралийским братом» с первого дня учебы, ты познакомил нас с ним, а потом шутил больше всех и ждал, когда мы начнём встречаться. Завтра ты должен был прийти к нам на Рождество и… не мог же я все это выдумать?       Хенджин выдыхает и понимает, что все это время не дышал. Он поднимает на Чана, наверняка, очень жалобный взгляд, а тот, выглядя еще более растерянно, чем раньше, только вздыхает и присаживается перед ним на корточки. Хенджин думает, что сейчас он предложит вызвать скорую или спросит, не ударялся ли Хенджин головой накануне.       — Хенджини, я правда не знаю, что сказать, — говорит хен и успокаивающе поглаживает его ногу. — Я действительно не понимаю, о ком ты говоришь, и никогда не знал никакого Феликса, но… раз ты говоришь так убедительно… ты уверен, что тебе это не приснилось?       Хенджин горько усмехается и поднимает на него наверняка покрасневшие глаза.       — И сколько я должен был проспать, чтобы придумать себе полтора года отношений?       Чан-хен тяжело вздыхает и поднимается на ноги, очевидно, не зная, что ещё может сказать. Он разминает плечи и, почесав голову, кивает куда-то в сторону кухни.       — Снимай куртку и проходи, я сделаю тебе чай. Ванная за углом, кухня дальше по коридору. — И разворачивается, тут же скрываясь за поворотом.       Хенджин шмыгает носом и вешает куртку на вешалку, бурча про себя, что и так знает, что и где здесь находится.       Через пару минут, оказавшись на кухне, он наблюдает за Чаном, разливающим кипяток по кружкам, и думает, что не может сидеть здесь чаевничать, когда его жизнь буквально рушится на глазах.       — Я пойду, хен, — говорит он, привлекая внимание Чана. — Если ты не хочешь говорить мне правду, я сам узнаю, где Ликс и почему он так внезапно решил уйти от меня. Как свяжешься с ним, скажи, что я все равно его найду.       И не дожидаясь ответа, разворачивается в сторону коридора, накидывает на себя куртку и ботинки и выходит из квартиры хена, даже не прощаясь.       Спускаясь пешком с пятого этажа, Хенджин достает телефон из кармана куртки и в несколько нажатий находит номер, надежда на который остается чуть ли не самой последней. К моменту, как он вылетает из подъезда на мороз, гудки прекращаются и на звонок отвечают.       — Ало, Джисон? У меня к тебе важный вопрос, — сходу начинает Хенджин. Ему сейчас явно не до светских бесед. — Ты знаешь, где Феликс?       В трубке повисает тишина на несколько секунд, за которые Хенджин успевает прокусить губу до крови и поморщиться от железного привкуса во рту.       — Какой Феликс? — наконец отвечает ему Джисон, звуча несколько озадаченно.       Да они все издеваются?       — И ты туда же? — Хенджин даже не пытается сдерживаться и не повышать тон голоса. — Тот самый Феликс, который ваш с Минхо-хеном друг, мой парень, твой одногруппник. Тот, с которым мы завтра приглашали вас на Рождество и он требовал, чтобы все пришли в новогодних свитерах, и который ради этого рождества перерыл все рецепты печенья в интернете. Так понятнее? Так ты знаешь, где он?       В телефоне уже привычно повисает молчание и Хенджин, резко почувствовав вселенскую усталость, опускается на заваленную снегом скамейку. Куртка едва спасает джинсы от промокания, но его это волнует сейчас в последнюю очередь. Джисон еще пару минут просто дышит в трубку, и Хенджин слышит голос Минхо-хена где-то на фоне.       — Хенджин-а… ты в порядке? — только и говорит в ответ Джисон, заставляя Хенджина чуть ли не взвыть.       — Да, конечно! Давай и ты спросишь, не приснилось ли мне это и не сошёл ли я с ума! Это вы, вы все тут с ума посходили! — он чувствует, как глаза по новой начинает щипать, а в горле встает противный ком, мешающий дышать.       — Хенджин-а, я правда не понимаю, о ком ты говоришь, — голос Джисона очень взволнованный и, кажется, будто он сам сейчас заплачет. — И завтра на Рождество ведь ты должен прийти к нам с хеном… мы же договаривались.       Хенджин уже даже не удивляется новой информации, о которой никогда не слышал, и только потирает ладонью лицо, прогоняя желание разрыдаться прямо на этой скамейке.       — Да, конечно… и это я себе выдумал, — усмехается Хенджин и шумно втягивает морозный воздух через нос. — Минхо-хен рядом с тобой? Дай ему трубку.       Джисон в ответ глухо угукает и через секунду телефон оказывается уже у другого человека. Надежды мало, но Хенджин должен убедиться.       — Привет, смазливый, чего хотел? — Минхо называет его приевшимся прозвищем, и голос его звучит до ужаса счастливым. Хенджину хочется повесить трубку прямо сейчас.       — Я просто хотел спросить, — Хенджин настолько устал, что его собственный голос уже такой же слабый и безэмоциональный. — Ты тоже не знаешь, кто такой Феликс?       — Феликс? — переспрашивает хен и как будто на секунду задумывается. — Нет, кажется, не припомню. Кого-то с таким именем я бы запомнил. А кто это?       Хенджин вздыхает и прежде, чем сбросить вызов, говорит, едва контролируя свой голос, чтобы он не дрожал.       — Неважно. Я не знаю, что вы все задумали, зачем делаете все это, для чего выставляете меня идиотом, но как только свяжетесь с Феликсом, скажите ему, что, что бы я ни сделал, никто не заслужил такого. Пусть не возвращается.       Не дожидаясь ответа, он завершает звонок и, поежившись от холода, встает со скамейки и идёт прочь от дома, сам не зная куда. Ему нужно проветриться и все обдумать.

***

      Хенджин бродит по заснеженному украшенному к Рождеству городу пару часов и за это время успевает немного успокоиться и здорово замерзнуть. Время близится к пяти часам вечера, на улицах темнеет и появляется все больше людей. Кто-то спешит домой с пакетами из магазина, кто-то экстренно ищет подарки для завтрашнего дня, кто-то просто вышел погулять и насладиться морозным зимним вечером. Мимо проходит парочка, держащаяся за руки. Они о чём-то переговариваются, и на их лицах Хенджин замечает улыбки. В груди что-то больно щемит при взгляде на них, так что он спешит свернуть в другую сторону. На этой улице людей уже меньше. Здесь почти нет магазинов, итолько различные кафе и рестораны, которые в сочельник уже готовятся завершать рабочий день.       В голове Хенджина все еще роем крутятся мысли, от которых уже давно начала противно ныть голова. Сколько бы он ни думал, так и не смог понять, что и в какой момент случилось такого, что заставило Феликса так поступить. Как Хенджин должен был обидеть его, чтобы Феликс, который всегда был самым добрым и безобидным человеком на свете, всегда стремящимся скорее помириться и разрешить все проблемы, мог просто молча исчезнуть. За что он оставил Хенджина мучиться от одиночества и собственных убивающих мыслей в такой день?       Еще несколько дней назад они ходили по магазинам и Феликс с энтузиазмом выбирал подарки для их друзей. Он с широкой улыбкой представлял, как на Рождество к ним домой придут все их немногие друзья, как они будут есть вкусные блюда, к выбору которых Феликс тоже отнесся со всей ответственностью. Рассуждал, как вечером они с Хенджином будут украшать их маленькую квартирку и наряжать елку, под которую потом они просто обязаны будут сложить подарки. Хенджин слушал его и улыбался, слишком ярко представляя себе вечер, о котором говорил Феликс. Думая о его реакции на подарок, который Хенджин приготовил для него. Представлял Феликса в новогоднем свитере со смешным снеговиком и улыбался шире. Этот день должен был стать одним из самых счастливых в их жизни, но теперь Хенджин не хочет, чтобы завтра наступало. По крайне мере, для него.       Он доходит до какой-то пустынной улицы, которую освещают только пара фонарей. Напротив начинается темный сквер, а рядом с ним стоит телефонная будка. Хенджин не уверен, пользуется ли ими кто-то до сих пор, или она стоит здесь просто для красоты. Тем не менее сама будка украшена гирляндой и какими-то еловыми веточками. Рядом с будкой стоит скамейка, на удивление не заваленная снегом. Хенджин присаживается на неё и сам не замечает, как по его щекам начинают течь слёзы. Все эмоции, которые он сдерживал с самого утра, наконец находят выход в слезах и через секунду Хенджин уже задыхается от всхлипов и шмыгает красным носом. Но самое противное то, что легче ему все равно не становится. Мерзкие мысли о том, что его бросили вот так вот, не сказав ни слова, ощущение давящего одиночества и вселенской несправедливости никак не дают успокоиться, и слезы все текут и текут, оставляя на щеках мокрые следы, которые тут же леденеют на морозе.       Хенджин думает, что не хочет возвращаться домой. Не хочет приходить в украшенную ими обоими квартиру, видеть вещи, которые насквозь пропитаны воспоминаниями с Феликсом, которого, как его весь день пытались убедить, нет и никогда не было. Не хочет продолжать жить, как ни в чем не бывало, после того, как в самый волшебный вечер в году, его мир рухнул.       В голову закрадывается мысль, что так, возможно, и правда было бы проще. Если бы его никогда не было. Если бы Хенджин, как и все остальные, ничего о нем не знал и не помнил. Как будто бы Феликса никогда не существовало. Ведь тогда бы не было так больно.       В голове вихрем проносятся все совместные воспоминания, которых за полтора года набралось слишком много. Все они отдают теплом и нежностью в сердце, которое больно сжимается сначала от любви, а потом и осознания всего происходящего. Мог бы Хенджин жить так счастливо, если бы в его жизни никогда не появился Ли Феликс со своими веснушками, широкой улыбкой и звёздами в глазах? Абсолютно точно нет.       Над головой Хенджина вдруг что-то взрывается и он, подняв глаза, видит яркий цветок фейерверка в небе. Следом за ним взрывается еще один, а затем еще. Хенджин смотрит на них и окончательно для себя понимает, что, как бы тяжело ему не было сейчас, он бы ни за что не выбрал просто забыть Феликса. Он бы никогда не отказался от самой счастливой части своей жизни и моментов, которые Феликс дарил ему каждый день. Это ведь так просто.       — Ликс, — обращается в пустоту Хенджин, продолжая наблюдать за фейерверками, — я был неправ. Я не верю, что ты мог поступить так, поэтому как только ты решишь объяснить мне, почему ты исчез, я буду тебя ждать. Всегда буду ждать, только возвращайся.       В небо взлетает последний залп фейерверка и с грохотом разрывается на миллионы искр.

***

      Хенджин распахивает глаза от громкого звука и непонимающе оглядывается по сторонам. Он лежит в спальне под одеялом, а за окном кто-то решил запустить салюты с утра пораньше. Шторы открыты и комнату заливает яркий утренний свет. Хенджин садится на кровати и промаргивается. Он же только что сидел на холодной скамейке рядом с богом забытой телефонной будкой, как могло утро наступить так резко, а он оказаться в собственной квартире, сам не помня, каким образом. Вдруг Хенджин распахивает глаза и озирается в поисках своего телефона. Может… может весь этот кошмар ему только приснился? Точно, сейчас он откроет календарь, и там будет то же самое число. Так ведь и бывает в фильмах?       Но, найдя телефон и разблокировав его, Хенджин обнаруживает надпись «Понедельник. 25 декабря», и телефон из рук тут же падает. Так, значит, все, что было вчера, было на самом деле. А Хенджин на самом деле настолько сошел с ума, что не помнит, как дошёл до дома. Отвратительно.       Яркий свет все еще продолжает бить прямо в лицо, и Хенджин со стоном заваливается обратно на подушку, накрываясь одеялом с головой. Он решает остаться здесь на весь день, и никакое Рождество ему не нужно.       Через пару секунд прямо перед тем, как снова подскочить на кровати из-за громкого звука с кухни, Хенджин ловит в голове мысль, что вчера шторы он так и не раздвигал.       Он настороженно смотрит на открытую дверь из спальни, где виден поворот на кухню, на которой секундой ранее определенно что-то упало. И прямо сейчас Хенджин готов поверить уже во что угодно, начиная от воров и заканчивая домовыми.       Он осторожно встает с кровати, продолжая гипнотизировать коридор, и прямо босиком выходит из спальни. Сердце в груди сильно колотится, от чего кажется, что Хенджин прямо сейчас свалится в обморок. Он медленно проходит по коридору, пытаясь наступать осторожно, чтобы не спугнуть с кухни то… что там сейчас находилось. Нет, он точно сошел с ума, и прямо сейчас лежит в палате с мягкими стенами под каким-нибудь веществом.       Как только Хенджин переступает порог кухни, тут же застывает на месте, не веря своим глазам. Если бы рядом с ним был кто-нибудь, он бы обязательно попросил себя ущипнуть, потому что на кухне возле плиты стоит…       — Джинни, ты проснулся! — Феликс оборачивается и с широкой улыбкой подбегает к нему, оставляя поцелуй на щеке. Как делал всегда. Хенджин стоит и глупо хлопает глазами. — Я приготовил завтрак, давай покушаем и начнем готовить блюда на стол, хорошо? Там несложно, но мне понадобится твоя помощь. Ребята придут где-то к пяти, так что у нас еще много времени, и… — Феликс наконец обращает внимание на то, что Хенджин смотрит на него шокированным взглядом и абсолютно никак не реагирует. — Ты в порядке? Что-то случил…       Договорить ему не дает Хенджин, пришедший в себя и сгребший его в крепкие объятия. Феликс, оказавшийся прижатым к тёплой груди, только тихонько ойкнул и засмеялся, обнимая в ответ. Хенджин, так ярко ощущая на спине тепло чужих рук, чувствует, как снова готов разреветься. Он здесь. Правда здесь, живой и настоящий. Как хорошо, что это было всего лишь ужасным сном.       — Ты чего, Джинни? — слышится глухой голос Феликса откуда-то из его плеча, и Хенджин слегка ослабляет хватку, все же не отпуская Феликса от себя окончательно.       — Мне снился ужасный сон, Ликси, — тихо на выдохе отвечает Хенджин и зарывается носом в сухие светлые волосы на макушке.       — Что за сон? — Феликс чуть отстраняется, чтобы иметь возможность смотреть ему в глаза. — Расскажешь?       Хенджин уже хочет отказаться, сказать, что это неважно и забыть об этом кошмаре. Не хочется возвращаться в него даже мысленно, даже на несколько секунд. Ведь теперь Феликс здесь, правда? И никуда не собирается уходить. Ведь не собирается же…?       Внезапная мысль простреливает голову, и Хенджин, нахмурившись всё-таки решается рассказать. Он гладит Феликса по щеке и никак не может отпустить из своих объятий.       — В этом сне… — начинает говорить Хенджин, не отрывая взгляда от лица Феликса, — в нем не было тебя.       Феликс хмурится, смешно морща нос, и непонимающе хлопает глазами.       — То есть, как не было? Совсем?       — Кажется… я проснулся, а тебя нигде не было, и твоих вещей и учебников, все было не так. Твой номер не отвечал, и никто из наших друзей не знал, где ты. Они даже не знали, кто ты, понимаешь? Мне казалось, что я сошёл с ума. Я думал, что ты бросил меня, а все это было лишь подстроено. Я так испугался, Ликс, я так боялся, что ты исчез насовсем.       В концу слов голос Хенджина слегка срывается, а глаза вдруг снова краснеют. Феликс, слушая его, все сильнее сжимает рукой футболку на его боку, а увидев его реакцию, и вовсе притягивает в свои объятия, сжимая сильнее, чем до этого сам Хенджин.       — Тише, Джинни, тише, — Феликс шепчет на ухо и успокаивающе гладит по спине. — Все хорошо, я здесь, видишь? Я здесь и никуда не собираюсь уходить. Успокойся, это был всего лишь сон. Ничего плохого не произойдет, я всегда буду с тобой. Как я могу уйти от тебя, Джинни? Ты же вся моя жизнь.       С этими словами Феликс сжимает его в объятиях еще сильнее и начинает раскачивать из стороны в сторону вместе с собой. Хенджин шмыгает носом и чувствует, как огромная глыба, которая давила на грудь последние сутки, наконец сваливается, принося долгожданное облегчение. Он зарывается носом в шею Феликса, вдыхая аромат его геля для душа, и на его губах, наконец, появляется улыбка.       Через несколько минут молчаливых объятий Феликс всё-таки выпутывается из его рук, усаживает за стол и ставит перед ним тарелку с рисом и дымящимся омлетом. Затем Ликс сам падает на стул рядом и, принимаясь за завтрак, параллельно заводит разговор о сегодняшнем празднике, очевидно пытаясь отвлечь Хенджина от тяжелых мыслей. А Хенджин только наблюдает за его счастливой улыбкой и блестящими глазами и чувствует полнящую сердце любовь.       Уже позже, нарезая курицу, помогая Феликсу накрывать стол и обсуждая с ним подарки для друзей, Хенджин вдруг понимает, что в этом году дважды проснулся двадцать четвертого декабря.