Зелёный неон вывески под дождём

      Запах кофе приятно щекотал нос, тихое дребезжание кофеварки не раздражало, только томило в ожидании. Вообще-то Стефан не любил кофе, отдавая предпочтение чаю. Но не здесь. Здесь он играл по правилам хозяина кофейни, с благодарностью принимая подрагивающими руками бумажные стаканчики или керамические кружки, греющие и возвращающие воодушевление даже в самые пасмурные для него дни. Наверное, это должно было быть отталкивающим, но факт оставался неизменным: сюда, в затерявшийся среди переплетений улиц островок безмятежности, в большинстве случаев он забредал только в самые тяжёлые моменты своей жизни. Когда расстался с Кристин, хотя, коротко улыбнулся, провожая взглядом капли на стекле, на общем фоне это становилось такой мелочью что и думать всерьёз об этом не хотелось. В любом случае, это был первый раз, когда он забрёл сюда, хотя планировал найти клуб и напиться. А вместо этого осознал себя на этом же самом месте, за небольшим круглым столиком у окна, с чашкой латте. Потом, самый переломный момент, и первый, да хочется верить, последний раз, когда он пролил липкую от сиропа жидкость: его руки сильно тряслись, а шрамы, скрытые за перчатками, напоминали о себе фантомной болью. Он отчаялся, современная медицина просто не может ему ничем помочь. И он смутно помнил, почему вообще пришёл сюда тогда. Но отчётливо мог воскресить в сознании как его руку накрыла чужая, сквозь ткань кажущаяся такой холодной, как его сбивчивые извинения остановили и мягко, но настойчиво, предложили пересесть за другой столик, за стойку. В помещении никого, тёплый солнечный свет озаряет дерево столешницы, отражаясь от стеклянных баночек и колб, его лучи оседают на стенах яркими радужными пятнами. Тишина, и вторая кружка кофе. А потом он утонул в мире магии. Утонул, и всплыл только когда переступил порог под тихий, чистый звон колокольчика, и встретился с ясными глазами и лёгкой улыбкой. Приблизившаяся к бесконечной, череда смертей, ознаменовавшая «победу» над демоном, выжала его, вывернула наизнанку и не собиралась исправлять, зашивая раны и собирая по осколкам сознание. И он почти забыл, а зачем вообще сражался, отдавая всего себя и ещё немного сверху. Но встретившись с живым, не подозревающим о том, что весь мир подошёл так близко к краю, хозяином кофейни, его до наивности добрыми глазами смог вспомнить, для чего всё это. Смог выдохнуть, отпуская сжимающую душу тревогу, напряжение. В этот раз ему кажется, что кофе особенно вкусный. Из неспешных воспоминаний его в реальность возвращает тихий стук. Это керамика встречается с деревом. Это перед ним опускают чашку, это ему улыбаются. Вкрадчивый, пробирающий до костей своим тембром, голос развеивает последнюю тоску и тревоги: — У вас всё в порядке? — Да, спасибо. Выглядит как всегда восхитительно, — на миг жмурясь до ярких пятен перед глазами, Стрэндж ради достоверности наконец смотрит на нежно-голубую чашку с кофе, от которой одурманивающее пахнет. — Согласен. Мастер мистических искусств запоздало поворачивает голову. Но хозяин уже отходит. Проводив взглядом по обыкновению безукоризненно прямую спину, Стефан наконец делает первый глоток. Мягкая пенка на языке, апельсиновый вкус ненавязчиво оседает во рту. Скользя взглядом по пустой кофейне, рассматривает цветы на подоконнике, на настенных полках, среди которых прячутся скромные и пустые фоторамки, небольшие разного стекла бутылки и вазочки с лежащими в них мелкими безделушками, словно случайно кем-то забытыми бусинами, камушками, ракушками и высохшими цветами. Но среди этого хаоса находится место и чёткости, порядку. Выстроены в ровные ряды книги, пыль стёрта с каждого листа растений, мерно тикают часы. В такт мыслям покачивается нога у хозяина кофейни, усевшегося по эту сторону от своей стойки и читающего книгу. Стефан поднял взгляд, проследив от кончика начищенной туфли до, на грани с небрежностью, заправленной в штаны чёрной рубашки, до рукавов, закатанных и открывающих светлые предплечья, увитые белой вязью тонких шрамов, перекрываемых золотыми браслетам. Заметил на пальцах несколько колец. И подумал неожиданно и с нотками вины, что даже не знает имени человека, что видел его в самые страшные моменты его жизни. Видел и на пике карьеры, с разбитым сердцем. И на дне с разрушенной жизнью. И в самый странный период: когда он зашёл сюда, весь из себя такой маг, совсем не замечающий, что несколько выбивается из общего антуража города, не Тибета. А хозяин только приветливо улыбнулся, мастерски закрывая яркие глаза на его внешний вид, на кровь, пропитывающую ткань, на плащ, самовольно соскользнувший с плеч. Стрэндж замер, остановив взгляд на покачивающийся в след за лёгким движением головы хозяина сережки на длинной цепочке из золота, с каплей красного камня. Он точно не позволил бы себе такой оплошности, как появиться в неподобающем виде на людях и тем более в таком… Но если позволил, почему не думал об этом? Почему проигнорировал, как и проигнорировал то, что плащ левитации вольготно расположился рядом на кресле, что у людей могло вызвать как минимум вопросы. А как максимум нездоровое оживление. Но хозяин и бровью не повёл, только свёл их, вчитываясь в особенно занимательный момент в книге, намного более интересный чем Верховный Маг Земли в его кофейне. Тонкий палец с чёрным кольцом, выбивавшимся из ансамбля золотых украшений беззвучно постукивал по тёмному дереву столешницы, а Стефан хмурился всё сильней. С другой стороны, почему он вообще должен переживать из-за чужого равнодушия к таким незначительным мелочам? Потому что этот чужой настолько же неравнодушен к его проблемам, насколько своевременен и деликатен в своей незримой заботе. Но почему он в этом уверен? Его голова почти начала болеть, и он поспешил отвернуться, отрывая взгляд от чужой светлой шеи, прямая линия которой скрывалась за воротом рубашки, небрежно расстёгнутой на несколько пуговиц. Чтобы почувствовавший пристальное внимание, и почему только сейчас, хозяин, когда неспешно повернул голову, о чём Стефан мог судить по отражению в стекле, не поймал его за этим. Дождь только усиливался, стук капель вводил в медитативное состояние, и беспочвенная тревога почти покинула его. Стрэндж сделал ещё один глоток кофе, прекрасного и ему сразу запавшего в душу. Вот только, а он хоть раз сам заказывал себе напиток… Попытался вспомнить, как заходит. Окидывает казалось вечно пустующее помещение взглядом, вероятно замечает мелкие детали по типу перестановки цветов, смене расстановки немногочисленных столов, стульев и мягких кресел. Как подходит к стойке, знакомиться с меню, начертанным мелом на доске. И непременно подмечает изменения во внешности хозяина, ведь интервалы между его приходами велики, и неизменными у человека могут быть только тёплые глаза и приветливая улыбка. Вот только всё это было в его воображении. И он даже не мог уверенно предположить, что написано на чёрной доске за спиной радушного хозяина. Резко повернул голову, всматриваясь до рези в глазах в острый почерк, выведший белыми линиями названия предлагаемых напитков. Ничего необычного, наверное, он поэтому и не запомнил. Медленно выдохнув, Стефан даже коротко улыбается. Ну и бредни же в голову лезут после всего пережитого. Да, определённо в этом корень зла, паранойя разыгралась на почве всего произошедшего в последнее время. Стало почти неловко. Наверняка хозяин бы рассмеялся, услышав его объяснения и извинения за недоверие. Рассмеялся мягко, без злости из-за такого поведения, и весело щуря глаза милостиво простил. И на дне его глаз не поселилось бы осуждение, насмешка. Кажется, чтобы он не сделал, они всегда будут такими… Стрэндж перестал дышать. Он мог не обращать внимание на меню. Он мог не запомнить маршрут сюда, приходя на автомате слишком погруженный в себя. Он мог забыть их разговор, потому что, между тем как он разбитый на сотню осколков пришёл сюда после аварии со страшно дрожащими руками и тем как закрылся портал за Дормамму произошло слишком многое! Да, и среди этой мешанины из событий он забыл, как с его рук осторожно сняли перчатки, как отогрели их в своих, сжимая бережно и почти останавливая дрожь. Не мудрено, он почти всегда носил перчатки и не смотреть на свои шрамы лишний раз, и поэтому он мог не вспоминать как тонкие, холодные чужие пальцы водили по уродливым линиям, без отвращения только с сожалением и невозможным пониманием. И как он сам зачарованно изучает взглядом сети шрамов, покрывающих чужие предплечья. Они такие ровные, такие страшные в своей причине. Стрэндж действительно принимал что это всё могло выветриться из его головы, забитой новыми знаниями. Но он бы не забыл цвет глаз хозяина, которым всегда в тайне восхищался, и который стал для него, пожалуй, главной причиной пойти на переговоры с демоном. Пойти и используя полученные знания встать на защиту сначала Санктума, а потом и всей планеты, вычисляя и уничтожая угрозы. И он не мог, не мог воскресить в памяти их. Был только образ, не реальный человек. Не реальная, отчётливая картинка. — С вами точно всё хорошо? Раздалось над головой, тень упала на него, проползая по столу и перетекая на стекло. Он совсем не услышал, как с хлопком была закрыта книга, как её положили на столешницу и как скрипнул стул. Стрэндж сглотнул и рвано выдохнув, отпуская удивительно крепкую хватку на чашке, поднял голову, прямо встречаясь с обеспокоенными, глубокими изумрудами глаз. Тонкие губы были поджаты, лёгкий румянец сошёл, оставляя за собой бледную кожу. — Д-да, я просто неожиданно понял, что не знаю вашего имени, меня это обеспокоило, — фальшивая, рассеянная улыбка сама легла на губы. Он попытался оторвать взгляд, смотреть куда угодно, лишь бы не видеть, не знать, как обеспокоенность сменяется на негодование. Но не смог, оказавшись в плену ярких драгоценных камней. Это не продлилось дольше мгновения. Хозяин растянул губы в улыбке, кивая головой. И буднично шугнув плащ левитации с облюбованного им кресла, сам опустился напротив за стол. Взгляд невольно вновь замер, теперь на украшении, треугольнике с вписанными в него геометрическими фигурами, мелькнувшего у ярко выраженных худобой ключиц. — Всё в порядке, — визави качнул головой, размеренно произнося, — Стефан. Меня зовут Харри. Стрэндж удовлетворённо определили это в раздел важной информации. А потом запоздало понял, что вспомнить как сам представлялся не может. Да и странно бы это было. Впрочем, он личность известная, нет ничего странного что его узнают. И хотя Харри выглядит достаточно молодо, чтобы интересоваться нейрохирургией, это не играет роли. — Прошу прошения, за то… — как описать всё более благообразно он не знал, поэтому сказал, как есть, — за то, что раньше не задумался об этом. Это было как минимум невежливо. — Нет, всё хорошо, — как давно Стрэндж не слышал такого уверенного утверждения, пускай и касающегося мелочи, — мне самому стоило уделить этому внимание, всё же, вы мой постоянный клиент. — Да, судя по всему, жизнь тут не кипит, — поймал себя за язык уже после того как усмехнулся. — Вы правы, — Харри небрежно повёл плечом, и повернул голову, словно убеждаясь в своих же словах, — жизнь тут редкое явление. Его чёрные волосы были собраны и заколоты золотой заколкой. Но мелкие пряди всё же выбивались, опускаясь на шею. — Видимо ты какой-то волшебник, кофе у тебя чудесный, да и плащ не многим позволяет собой помыкать. Старательно сглаживая углы, пускай словно бы и прошедшей мимо, колкости, Стрэндж искреннее улыбнулся, ощущая, как вернувшийся на его плечи плащ левитации дёргает подолом, почти возмущённо шлёпая его по ноге. Ну да, он приукрасил. Строптивый предмет гардероба даже его не всегда слушал, не то что ещё каких-то многих, в число которых очевидно Харри не входил. Впрочем, Стрэндж ощутил окончательно отступающее напряжение, дело могло быть ещё в банальной попытке понравиться обладателю просто замечательного чёрного пальто, сейчас сиротливо весящего на вешалке у входа. Да, кто этот плащ поймёт, тут всё возможно. Харри рассмеялся, коротко и тихо. И потянувшись, погладил его по плечу. Хотя это скорее было адресовано красной ткани под нежной рукой. — Прости, что занял твоё место. Могу принести тебе ещё одно. Хочешь? Прежде чем плащ активно выразил своё согласие, а Харри отнял руку и поднялся, Стефан дёрнул кистью, двумя пальцами в повелительном жесте призывая ближайшее кресло. На более активное проявление магии, плащ запишем в пассивное и пусть не спорит, Харри почти не среагировал. Только выпрямился, складывая руки на столе. Маг перевёл взгляд на переплетённые пальцы. — Я могу спросить, это же ваша кофейня… Получив в ответ любопытный взгляд и по птичьи наклонённую голову, он продолжил: — Почему вы решили этим заняться? Харри задумался. Стрэндж его не торопил. Глотнул подостывшего кофе. И, во избежание подобных эксцессов, в том, что сюда он ещё вернётся сомневаться не приходилось, постарался во всех деталях запомнить, как выглядит Харри, хозяин кофейни. — Думаю это моя сублимация. Произнёс Харри, задумчиво опустивший взгляд на наполовину опустошённую чашку. Стрэндж сосредоточился на его голосе, ведь в лице он не изменился. — Да, пожалуй, я с детства находил утешение в приготовлении, например, завтраков, так как мог проявлять в этом действии относительную свободу. Но держать ресторан муторно, — Харри снова вскинул голову, улыбка тронула его губы, — вот и нашёл для себя оптимальный вариант. Неожиданная откровенность скорее была следствием наивной открытости молодого человека, чем какого бы то ни было доверия между ними. Но Стефан не был достаточно порядочными, чтобы этим не воспользоваться в порыве узнать хозяина кофейни чуть лучше. — Я понимаю детство. Но разве сейчас вы не чувствуете себя достаточно свободно? Если бы ему не ответили, он вероятно больше никогда не стал бы пытаться заводить с Харри разговоры на темы более личные, чем обсуждение погоды и новой выходки Старка. Его собеседник неспешно поднял руку, на которой с тихой трелью встретились друг с другом несколько браслетов, скатывающихся с тонкого запястья ниже. В машинальном жесте кажется хотел поправить что-то, скорее всего отсутствующее сейчас очки, но одёрнул себя, вместо этого касаясь края губ. — А вы, Стефан, вы чувствуете себя свободным? Достаточно свободным чтобы в ваших решениях фигурировало только ваше хочу, а не высокие и благородные цели, поставленные невидимым игроком в этой шахматной партии? На секунду ему показалось что Харри намного старше, чем выглядит. Но это только мираж, навеянный неожиданно выданной пространной фразой. — Нет. Конечно нет, и это было бы эгоистично, — улыбнулся, понимая, что Харри просто любит теории заговора и такие вот около нигилистические высказывания всё ещё хорошо вписываются в образ молодого человека. — А я вот да. Всего однажды, — грусть в его тоне это нечто совершенно новое для Стефана, — мне показалось что я освободился, от всех навеянных из вне идей. От всех сил способных повлиять на меня без моего согласия. Это была эйфория. Маг тихо выдохнул, нет, что-то было не так, хотя в том, что Харри вероятно не осознавая этого, сжал предплечье… — А потом меня вернуло к реальности, — он выпрямился, и подавленное настроение как рукой сняло, оставив прежнее тепло, — ну я и подумал, что, хотя бы клетку себе могу сделать в соответствие со своими вкусами. Ваш кофе совсем остыл, хотите, чтобы я подогрел его? Харри поднялся, элегантно заправил пару не вошедших в причёску тёмных прядей за ухо. — Нет, — Стрэндж медленно помотал головой, — спасибо, я уже собираюсь уходить. — Что же, ладно. Они вместе прошли до стойки. Стрэндж попал в секундную заминку. Память его опять подводила. Он никак не мог вспомнить, сколько ему нужно заплатить. Но быстро сориентировался, и пока Харри убирал в раковину кружку, стоя к нему спиной, прочитал мелом выведенные цены. — Я буду ждать тебя снова. Уверен, мы в любом случае встретимся. Стефан почти что испытал смущение. — Да, я обязательно сюда загляну. Эм… Он протянул самую меньшую купюру, что нашёл, но всё равно создал для Харри проблему со сдачей. Как почему-то догадывался Стрэндж, кассовый аппарат поражал своей пустотой. — Кажется в прошлый раз я не заплатил, воспользовавшись вашим доверием ко мне как к должнику, — быстро выдал Маг с серьёзным выражением лица. — Ну, возможно, — Харри отзеркалил его выражение лица. И протянул руку, чтобы через секунду Стефан с облегчением на прощание пожал её, не стараясь скрыть дрожь. — Пока. Тебя ждёт безумный день, удачи, Стефан. Колдун кивнул, и развернулся, уходя, уже готовя заклинание портала, не желая мокнуть под дождём. И он не оборачивался, потому что в отражении стёкол ему на миг почудилось, что кресло вернулось на своё место, хотя никто из них троих не передвигал его.