Яблоко раздора (рабочее)

Сегодняшнее утро поистине можно назвать волшебным. Несмотря на позднюю осень было очень солнечно и почти не ветрено. Хотя пронизывающий влажный воздух все равно забирался в рукава чёрного пальто Льюиса, он почти не замечал этого. Да, утро было совершенно прекрасным! Большая часть приготовлений к завтраку уже завершена, повсюду чистота, а обитатели поместья ещё спят. В такое время Льюис был предоставлен сам себе и своим мыслям. И, хоть такое случалось очень даже часто, почему-то только поздней ночью и ранним утром действительно получалось быть собой и честным с собой. Все остальное время занимала рутина по дому и не только, которая никогда не заканчивалась. Сейчас же, улыбаясь непривычно яркому солнцу в ответ на его улыбку, мужчина напевал старую песенку, которую совсем недавно освежить в памяти благодаря мистеру Киплингу и его замечательной книжке для детей. Ах, если бы они в детстве смогли познакомиться с таким замечательным миром, как было в истории героев книги, пришли бы они к тому, что имеют сейчас? Но нет, думать о таком не стоит, лучше вернуться к песенке о Дубе, Тёрне и Ясене. К тому же сейчас он пел в самой приятной компании из всех, так как к ним в сад непонятно откуда прибежала кошка, и сейчас, пригревшись на коленях, укрытых чёрным пальто, мурчала громко и ласково. Кошка была накормлена и обласкана, а скромное лондонское солнце тускло показалось сквозь тучи. Самое время идти готовить завтрак для домочадцев. На последок прижав пушистую к груди, он оставил её на скамье и поспешил домой. Взять её в поместье думалось сотни раз, и каждую сотню решалось, что нельзя себе этого позволить. Нельзя причинять дополнительные неудобства семье. А кошечка каждый раз смотрела на него своими зелёными глазами и просила забрать. На завтрак скромно: венский вафли, яйца, сливки, кофе для братьев, травяной чай для себя. Завтракать каждый изволил в своей комнате, а потому кроме тихого: "доброго утра, брат, вот твой завтрак, приятного аппетита". Сказано ничего не было. Уже несколько дней в поместье стояла напряжённая атмосфера, которую можно было связать с новой миссией, но Льюис знал: дело в его просьбе. Именно паре фраз удалось стереть маску благополучия с непринуждённых бесед трех братьев. Они сегодня совсем не пересекались. А если и встречались, то отводили взгляды и расходились в разные стороны. Команда готовилась к вылазке, все в одном большом доме. Но за атмосферу в нем, как говорится, отвечает Льюис (видимо, за неимением женщины), а ему не до этого. Поэтому, несмотря на хорошую погоду, в поместье было холодно и, казалось, пахло не так, как всегда. Каждый предпочитал готовиться в своей комнате, и лишь неприкаянный младший Мориарти то и дело ходил по коридорам, принося чай и кофе домочадцам, хотя никто его об этом не просил. Накануне миссии был накрыт богатый ужин, и вся команда собралась за одним столом, блондин в этот раз превзошёл сам себя, а потому ароматы стояли великолепные: птица, говядина, салаты, вино. Шутник Себастьян не упустил момента и решил подколоть Льюиса в надежде оживить атмосферу. Да только момент выбрал не лучший, ну, или повод. Шуточки того всегда были специфическими, но именно сегодня для них не было места: -Милый наш домохозяин, ты снова болен? Ожидаемо поймал настороженные взгляды каждого и злой - самого блондина. На самом деле все любили младшего Мориарти, который выступал и поддержкой, и опорой для каждого. Но молчаливое напряжение последнего времени порядки утомило, а потому и смех, и скандал будет лучше. -С чего вы решили, господин Моран? -Нарочито строго и вежливо ответил мужчина в очках и положил вилку на тарелку с картофельным салатом, в котором ковырялся, создавая вид бурной деятельности за неимением аппетита. "Господин" охотно ответил, пригубив демонстративно вина: -У каждого в бокале сегодня вино, и только ты пьёшь воду, совсем не ешь к тому же. Тон его был наполовину насмешливый, наполовину обеспокоенный здоровьем соратника. Старшие Мориарти посмотрели на младшего с беспокойством. Льюис улыбнулся, покрутил бокал, чтобы в воде случился небольшой водоворот, и сказал спокойно: -Нет аппетита. Но от чуткого алого взгляда среднего не укрыться руке, что сжала в кармане слишком тёплого для такой комнаты пиджака какую-то маленькую вещь, больно походившую на свёрток с аспирином, который Мориарти покупают в щедрых количествах, но всегда в надежде, что использовать не придётся. -Моран, - грозно отчеканил (даже как-то по-военному!) Альберт и совершенно непристойные стукнул кулаком по столу. Остаток ужина прошёл в отвратительной тишине, напряжение можно было резать сервировочным ножом, и уже никто не хотел додать. В итоге первым ретировался Фред, за ним остальные. Льюис хотел было подняться, чтобы начать убирать со стола, но грозный приказ Альберта: "сядь" прибил к стулу. Они смотрели друг на друга, и кроме этих троих на свете сейчас не было никого. Казалось, каждый был до предела натянуть струной в музыкальном тексте Сен Санса, и каждый был готов порваться от напряжения, сорваться и накричать на другого. Эти трое никогда не ссорились. И не последнюю роль в этом играл Льюис, который всегда уступал любимым братьям и никогда не шёл против их слов. До этого момента. -Ты хочешь умереть, душа моя? - обманчиво ласково спросил Альберт, продолжая метать алым взором молнии. Молчание. Минуту, две. Сердце Льюиса болезненно забилось от волнения. Он не знал, что ответить. А старшие, заметив состояние младшего, решили подтолкнуть к ответу на другой вопрос. Альберт заговорил после долгого молчания: - Почему ты не сказал, что тебе хуже? Доктор Смитт приходил? Ты говорил ему? -Нет, не говорил. Я нормально себя чувствую, просто слабость иногда накатывает. Теперь скрывать свое состояние не было смысла. Да и врать ЭТИМ людям он никогда не умел и уметь не хотел. Однако чувство было такое, словно он нашкодивший щенок, которого поймали за игрой в грязи. Неприятно, обидно и совершенно печально. Блондин сцепил холодные пальцы в замок и сжал их до онемения. Он ненавидел такие ситуации. Ненавидел свое бессилие. Ненавидел такие взгляды этих мужчин. Как отвратительно быть слабым, как отвратительно быть им. Да и старшие не были дураками, заметили слабость Льюиса еще, возможно, до того, как ее заметил сам хозяин этого сильного и хрупкого одновременно тела, а потому и не хотели пускать на миссию еще сильнее, и тем решительнее младший уперся. Тишина затянулась. Никто не хотел продолжать неприятную сцену, участником которой они стали, а потому Уильям строго, но мягко приказал-попросил: -Иди в свою комнату, Льюис, ложись спать. Мы уберем все сами. Пришлось подчиниться, так как тон и взгляды братьев не позволили бы ему ослушаться мягкого но такого унизительного приказа. Уснуть блондин никак не мог. Пришлось проглотить свою обиду и недоумение и подчиниться. До самого утра Льюис крутился в постели и рассматривал то потолок, на котором играли причудливы тени, то камин, пламя которого эти тени и пробуждало. В итоге поднялся он в пять, не проспав и пары часов. Уильям же тоже в эту ночь почти не спал. Он все думал о грустных глазах младшего и понимал, что является причиной этой чёртовой печали в любимом взоре. Но как он мог позволить их скромному, чистому... нет, ЕГО чистому, скромному, нежному Льюису бегать по грязным улицам с оружием и марать руки кровью, когда крайней необходимости в этом нет? И зачем этот упрямец все время спешит быть в центре событий? Впервые Льюис пожелал чего-то сам, а не согласился с братом, но это привело к их первой ссоре.