🐾 мы в ответе за тех, кого приручили 🐾
16 января 2024 г., 20:37
Сегодня небо решает выплакаться на славу. Дождь льёт так, что Минхо и куртка не помогает — парень мокнет полностью, до самого белья. Никакого спасения, кроме быстрых движений ногами, когда он крутит педали, приподнимаясь над сидушкой. Велик на поворотах заносит так, что Минхо внутренне готовится к падению. Но, видимо, неписаный закон вселенского равновесия всё ещё на его стороне. Если уж промок, то в грязь не рухнет.
Уже виден дом. Остаётся только проехать по крутой горке вниз, к тупичку на родной улице, и Ли не скрывает довольной усталой улыбки. Ступни неподвижно напрягаются на педалях — инерции и скорости достаточно, чтобы доехать до конечной точки без лишнего движения, — но возле калитки приходится нажать на тормоза с заметной силой. Велосипед скрипит — Минхо скорее чувствует, чем слышит, потому что ливень приглушает остальные звуки, — протестует против такого неаккуратного обращения, Минхо немного дёргает к рулю, но он отводит корпус своего тела назад и выравнивает положение. Доехал. И ни во что не вляпался. Чудеса да и только.
Ну да ладно. Его уже заждались. Знал бы Минхо, что прогноз погоды в очередной раз повернётся к нему задницей — остался бы в тепле и уюте. Но голодные рты кормить нужно. Самая главная его обязанность. И бесконтрольно любимая.
Он ставит велик возле стены, тщательно проверив, что козырёк крыши обеспечит достойную защиту от воды. Кататься потом на ржавом транспорте ему как-то не хочется. Достав из багажника влажный пакет, Минхо отряхивает его от крупных капель, чтобы следом сбить их ладонью и с собственного капюшона, откидывая его с головы. Волосы торчат во все стороны, словно его молнией шарахнуло — он смеётся с отражения в стеклянной вставке входной двери, но моментально замолкает, стоит перешагнуть порог.
Из другого конца коридора несутся три стремительные тени. Дом наполняется мяуканьем и шорохом снимаемой куртки.
— Ах, дорогие, дайте хоть раздеться, — молит Минхо, но сам первый и не выдерживает: присаживается на корточки, холодными руками гладит мягкие шёрстки своих питомцев. Суни, Дуни и Дори плевать на импровизированный душ, льющийся по запястьям обожаемого человека — за неполный час одиночества они, кажется, скучают больше, чем за полноценный учебный день Ли. Минхо не может их в чём-то обвинять. Эти коты — его жизнь, радость и главная ценность. — Пойдёмте есть.
Суни, на правах главы кошачьего семейства, подрывается в считанные секунды и топает в правильном направлении. Дори — следом. Дуни же остаётся рядом с хозяином, внимательно следит, как человек выпутывает свои ноги из промокших кед, и только потом отправляется за ними под аккомпанемент чавкающих влажных носков Минхо.
В обычном магазине их любимого корма не было, пришлось ехать в дальний супермаркет — это и есть причина долгого отсутствия Минхо, — но вид животных, с аппетитом поглощающих лакомство, согревает его сердце лучше любого обогревателя. В пакете ещё осталось три пакетика мясного желе, но Ли оставляет это на перекус перед сном, чтобы ни один любимый нос не разбудил его ночью с требованием покормить. Главное, спрятать деликатес повыше, а то серый прохвост обязательно постарается выкроить время и слопать всё в одну моську, лишая своих хёнов положенной порции. Минхо закрывает кошачью еду в навесном шкафчике и со спокойной душой отправляется в душ. В мокрой одежде зябко, несмотря на теплоту в помещении. А ещё стоило бы вытереть за собой лужу в коридоре, но об этом он подумает капельку позднее.
Горячая вода вызывает табун мурашек от удовольствия — Минхо поднимает температуру постепенно, согреваясь после дождя. Даже двигаться неохота, настолько приятно расслабиться под струями, бьющими в загривок. На вечер не осталось великих дел — так, всего лишь проверить доклад на ошибки, полистать соцсети, возможно, запостить пару фоточек его сокровищ, а там уже можно завалиться спать. За дверью слышится возня, Минхо поворачивает голову и наблюдает на рыжей лапкой, старающейся достать до закрытой комнаты сквозь щель под дверью.
— Суни, солнце, ещё пять минут — и я весь ваш, — смеётся Ли, довольный таким вниманием к своей скромной персоне. Кот отзывается коротким мявком — понял-принял, — и исчезает из поля зрения. Следом в щёлке появляется любопытный нос Дори, Минхо знает, что младшенький питает особые нежные чувства к запаху геля для душа. Настолько нежные, что разок даже попробовал на зуб — благо, бутылка была крепко закрыта, от укуса пострадала только крышка, но лучше так, чем если бы кошачье безрассудство привело к пробе мыльного раствора. Дуни же водные процедуры хозяина никак не прерывает — наверняка до сих пор лакомится, смакует свой корм, растягивая удовольствие. Самый спокойный кот на свете.
Насухо вытершись, Минхо вешает влажную ткань на полотенцесушитель, закидывает свои вещи в стиралку и натягивает домашнюю одежду. Стиркой займётся утром, сейчас слишком лениво. По пути забирает половую тряпку, в коридоре сразу сталкивается с Дори, вызвавшимся помощником. Младший кот круглыми глазами следит, как хозяин вытирает мокрые разводы на полу, пару раз порывается перехватить край тряпки коготками, но Минхо быстрее. Закончив с уборкой, Ли возвращается в ванную комнату, чтобы вымыть руки, и лишь потом отправляется в свою комнату, перехватив по пути Суни. Утыкается лицом в пушистую шерсть, вдыхая такой привычный животный аромат, укладывается ухом на чужую спинку, чтобы послушать радостное мурчание. Господи, как он любит их троих!
Когда Минхо устраивается на диване с ноутбуком на коленях, его сразу же облепляют с трёх сторон. Дори, знающий о своей полной свободе в действиях, без зазрения всё равно несуществующей совести заползает под самый подбородок, ложась на плечах, Суни уютно греет правый бок, а Дуни благородно прикрывает своим телом ледяные ступни. Минхо тепло и комфортно, чуток неудобно водить пальцами по тачпаду, но ради своих питомцев он готов перенести любые трудности. С тремя мягкими тельцами никакого одеяла не надо — лучшие грелки на всём белом свете.
Доклад на тему взаимодействия домашних животных со своими хозяевами можно считать полноценной курсовой работой — настолько проникается в тему Минхо. Ему сдавать домашнее задание в следующий понедельник, времени предостаточно, но плотный график последнего года обучения на ветеринарном факультете наверняка подкинет и другие занятия. Стоит сделать всё четко в срок, чтобы не посрамить свою репутацию лучшего в группе. Ли думает, что стоит выложить текст в своём блоге, чтобы и остальные знали, как правильно ухаживать за своими питомцами. Если в мире окажется на одного счастливого кота больше — его жизненная миссия выполнена.
Он кликает по кнопке «сохранить», довольный собственными стараниями. Откладывает в сторону ноутбук, подвигая его ближе к стене, чтобы никто из котов не сбросил технику с журнального столика, и запускает пальцы в приятную мягкость. Суни моментально отзывает таким громким урчанием, что любой трактор удавится от зависти. Дуни и Дори отзываются эхом, мурчат синхронно — от горячих выдохов младшенького прям на ухо щекотно и радостно, — и Минхо не нужна никакая музыка, чтобы почувствовать себя разнеженным и неповоротливым, четвёртым котом в их крепкой и дружной семье. Клонит в сон, хотя на часах ещё и девяти нет. Бороться с дрёмой нет никаких сил — Минхо ещё пару секунд держит глаза открытыми, а потом сдаётся, опускает ресницы и довольно жмурится. Решает всё-таки подремать полчаса со своими мальчиками.
***
От звуков кошачьего плача Минхо подрывается на месте так, что все трое его питомцев разбегаются в разные стороны, не понимая причины такого поведения. Ли и сам далеко не сразу осознает, что мяуканье, похоже, ему приснилось. Показалось, что его коты что-то не поделили, вот и решили выяснить отношения на повышенных тонах. Минхо моргает и сосредотачивается. Суни глядит в полной растерянности. Дуни фыркает и принимается за вылизывание своей белоснежной лапы. Дори, как самый испуганный, вообще в шоке. Но все трое целые и невредимые. Тогда что за звук? Дождь за окном наконец заканчивается, только последние капли скатываются с крыши и звонко бьют по железному карнизу окна. В доме тишина за исключением учащенного сердцебиения Минхо и едва слышного шороха от шершавого языка одного из котов. Спустя минуту Ли успокаивается. А следом снова вздрагивает — на улице действительно слышится неуверенное «мяу». — Что… что такое? — спрашивает у вселенной Минхо. Вселенная, разумеется, молчит. А страдающее животное вновь подаёт голос. Тонкий звук заставляет сердце сжаться в комочек — Минхо не медлит, поднимается с дивана и, прихватив с собой мобильник, выходит на улицу. Ночной воздух забирается под толстовку, но парень отбрасывает неприятные ощущения на задний фон. Куда важнее сейчас найти источник звука. Он обходит дом по широкой дуге, подсвечивая себе путь фонариком на телефоне. Пытается идти на мяуканье, но своими шагами скорее всего пугает и без того взволнованное животное. Приходится замереть. Слева слышится шорох и Минхо мгновенно поворачивает голову, устремляя луч света в ту сторону. Он освещает велосипед, к колесу которого прижимается мокрый комочек. — Малыш, — мягко зовёт Ли, мелкими шажочками приближаясь к своему гостю. Кот поднимает на него мокрую голову, недовольно щурится на яркий свет, но не сбегает, позволяет подойти к себе. Минхо опускается перед ним на колени и протягивает ладонь, позволяя обнюхать пальцы и познакомиться. — Ты откуда?.. Не успевает закончить вопрос — бродяжка кидается вперёд и с такой скоростью карабкается по его ногам, что вздохнуть не получается. Мокрое тельце доверчиво прижимается к животу, чтобы в следующий миг непостижимым образом оказаться под чужой одеждой. Ли практически пищит — холодно и мокро, — но не смеет дёргаться. Не смеет больше пугать. Кот замирает, утыкается холодным носом в его грудь, дрожит так, что всё тельце мелко вибрирует. Проходит несколько минут, пока Минхо решает подняться на ноги. Он поддерживает своего гостя снизу, чтобы кот не вывалился из-под толстовки — логика подсказывает, что тормозить свой полёт он будет острыми коготками, а подобного кровопролития хочется избежать примерно так же, как и помочь. Парень обнимает найдёныша двумя руками, что довольно сильно осложняет возможность открыть дверь. Но он справляется. В коридоре его снова встречает троица котов. Сидят, как по линеечке, внимательно следят за передвижениями хозяина. — У нас гость, так что не заставляйте меня краснеть и ведите себя прилично, — предупреждает Минхо. Он присаживается на пол возле двери, стаскивает с ног уличную обувь и проходит дальше. Кот под одеждой напрягается, видимо, чувствует присутствие других зверей. Минхо в своих котах уверен на сто процентов — в драку не полезут, — а вот в бродяжке возникают сомнения. Но всё проходит хорошо. Когда Ли стаскивает через голову толстовку, найдёныш цепляется за неё лапками — приходится постараться, чтобы и животному не причинить вреда, и вещь спасти от участи быть растерзанной когтями, — но, в целом, разделение заканчивается без последствий. При свете настольной лампы первое, что бросается в глаза — блеск на маленьком коричневом ушке. Минхо неверяще тянет руку вперёд, стараясь снять какую-то зацепившуюся железку, но с удивлённым вздохом понимает, что это крошечная серёжка. С ума сойти, к нему прибился котёнок с пирсингом. — Модник какой, — смеётся Ли. И как у хозяев этого кота только зародилась в голове мысль проколоть зверю ухо? Он, конечно, видел в интернете татуированных животных — сфинксов, преимущественно, но и другие короткошёрстные особи мелькали, — и считал подобное дикостью. Человеческий болевой порог отличался от кошачьего, и сам Минхо ни за что на свете не сможет сделать такую глупость со своими питомцами. Он даже ни разу не замахнулся ни на кого за все года, хотя коты со своими капризами и баловством кровушки попили изрядно. — Что ж… давай знакомиться. Знания из ветеринарии позволяют определить возраст — около двух лет, плюс-минус пара месяцев. Чужая шёрстка, слегка высохшая после контакта с толстовкой, под освещением отливает растопленным молочным шоколадом. Ни единого белого пятнышка или темных вкраплений — какого бы вида не был его гость, породистость так и бросается в глаза. Значит, не бродяжка. Минхо молится всем богам, чтобы защитили его дом от побоища — требуется минута, чтобы сбегать до ванной комнаты за полотенцем и сменной футболкой. По возвращению его ожидает всё та же тишина. Оставленный на диване гость совершенно не заинтересован окружающими его котами. Домашние же напротив — во все глаза таращатся на пришельца. Дори даже пасть приоткрывает — так похоже на человеческое удивление, что Минхо не сдерживает в себе порыв и коротко гладит младшенького по голове. Удивляют его каждый божий день. — Серьга у тебя есть, а вот ошейника не видно, — причитает Минхо, усаживаясь перед незнакомым котом, чтобы вытереть его шерсть. Гость благородно принимает помощь, со вселенским спокойствием в умных янтарных глазах позволяя вертеть собой из стороны в сторону. Даже вытягивает шею, когда Ли проходится по крошечной грудке, лишь бы человеку было удобно продолжать своё занятие. Его питомцы такого послушания никогда не выказывают — постоянно норовят вырваться из рук и убежать куда-нибудь поближе к постели, чтобы потом все подушки были мокрыми. Воспитанный найдёныш влюбляет в себя в считанные секунды. — Ваше шоколадное высочество, вы к нам с какой планеты? Кот коротко фыркает — почти человеческий смешок, — и поднимает лапку, чтобы легонько пристукнуть по чужому носу за неудобные вопросы. Минхо смеётся — ага, всё-таки с характером, — откладывает полотенце в сторону (Суни сразу подползает вперёд, обнюхивая ткань) и упирается локтями в колени, а в ладонях устраивает подбородок. Внезапный гость такой хорошенький, пусть и лохматый. Шёрстка немного завивается на кончиках, и Минхо перебирает в голове названия кучерявых пород. Корниш-рекс? Лаперм? Если бы не длинные лапки, которые демонстрирует устраивающийся удобнее кот, можно было бы предложить, что ламбкин. И на тасманского мэнкса не похож — хвост на месте, длинный и очень пушистый. Да и окрас чего стоит. Минхо теряется в раздумьях, а кошачьей загадке приходится потесниться. Дори, поняв, что гость не настроен враждебно, тоже запрыгивает на диван. Он внимательно нюхает воздух перед собой, на полусогнутых лапках подбирается поближе. Гость реагирует коротким прищуром — разрешает. А младшенькому большего и не надо — сразу кидается вперёд с обнимашками и приветственным мурлыканьем. Найдёныш, всё ещё оправдывая своё воспитание, бухает сверху лапу, будто приобнимает в ответ. Сердце Минхо тает. — Всё, я в любви, — выдыхает он, складывая руки на груди в театральном восхищении. Откидывается назад, спиной укладываясь на пол — сражён наповал. Суни заботливо обнюхивает макушку хозяина, волнуется, как бы тот не потерял сознание от нахлынувших чувств. Дуни высказывает своё недовольство чихом. Дори мурчит ещё громче — он, кажется, разделяет чужую любовь на всю тысячу процентов, — но затыкается, когда гость прыгает на пол. Минхо приподнимает голову только для того, чтобы столкнуться лицом к морде с найдёнышем, вольготно устроившимся на его груди. Крохотные лапки уютно опираются на его ключицы, а любопытный нос так близко, что приходится скосить глаза, чтобы хоть что-то рассмотреть. — Ма, — говорит кот. Даже не «мяу» — совершенно человеческий хриплый слог. — Я тоже тебе нравлюсь? — шепчет Минхо, чувствуя, в каком бешеном ритме заходится сердце. Иначе такое общение не воспринимается. Кот коротко моргает и, пока Минхо падает в пучину удивления, быстро ретируется в сторону кухни. Следующее мявканье раздаётся уже возле холодильника — Ли запрокидывает голову, в перевёрнутом виде наблюдая, как кот переводит взгляд с техники на человека и обратно. «Не тупи, накорми заблудившееся создание», — говорит кошачий взгляд. Хотя, право слово, далеко не все люди могут похвастаться таким отличным уровнем невербального общения. Приходится подняться с пола — Минхо тихо стонет от хрустнувших позвонков, — и выполнить требуемое. От мясного желе гость отказывается. Даже к тарелке не наклоняется, показательно отвернув морду в сторону. Зато троица из приюта в два счёта разбирается с лакомством так, что миски блестят чистотой. Корм у найдёныша теплых чувств тоже не вызывает. Минхо теряется. И чем прикажете потчевать разборчивый шоколадный комок? — Я не могу дать тебе человеческую еду, тебе может стать плохо, — сокрушается парень. Коту плевать — он вновь подходит к холодильнику и поднимается на задние лапы, поворачивает голову в сторону человека. — Там ни мяса, ни рыбы. Одни овощи. Ты же морковку не будешь грызть? Будет. Ещё как будет. Минхо в священном ужасе наблюдает, как пропадают оранжевые кусочки в кошачьей пасти. Остальные коты переживают такое же потрясение. Дори даже не моргает, хотя и отличается придурковатостью в выборе деликатесов. Помимо приснопамятного геля для душа он пробовал: губку для мытья посуды, уголок тетради с конспектами, край кошачьего лотка и листочек искусственного цветка. Всё ерунда по сравнению с овощем, которым лакомится найдёныш. Минхо понимает шок своего питомца и до конца не верит в кота-вегетарианца. — Ты точно не кролик? — на вопрос гость недовольно дёргает ухом. Серёжка коротко бренькает. Какое удивительное существо… Наверное, его хозяева места себе не находят. Минхо сам бы с ума сошёл, если бы потерял такой самородок. Нужно запостить фотку в группу их района, вдруг кто отреагирует на потеряшку. Но прежде, чем отправить пост в соответствующую тему, Минхо открывает окно диалога с Чаном — практикующим ветеринарным хирургом, у которого Ли подрабатывает ассистентом каждое третье воскресенье месяца.счастливый отец трёх замечательных котов 🐾: ты не поверишь 🙀 нашёл после дождя кота, привёл по доброте сердечной домой а он… он… он съел ВСЮ мою морковь! *прикреплённое фото*
Чан на ночном дежурстве, так что Минхо не ждёт молниеносного ответа. Галочки на сообщениях меняют свой цвет спустя минут десять, оповещая, что собеседник прочёл текст и открыл вложение. доктор вуф-вуф 🐺: Дружище~ С животным не напутал? Зайцем, к примеру? — Вот, видишь! Не я один так подумал, — оправдывается перед котом Минхо и поворачивает к животному телефон, позволяя взглянуть на экран. Найдёныш будто в самом деле что-то читает пару секунд, а потом поднимает голову с новым «ма»-звуком. Отчего-то кажется, что теперь не в ответной любви признаётся, а утверждает, что у дураков мысли сходятся. Столько экспрессии в обычном животном. Минхо ощутимо вздрагивает, когда вместо сообщения звучит оповещение о входящем видео-звонке. Свайпает по зелёной кнопке, ждёт секунду, пока не появится улыбчивое лицо ветеринара. — Привет, похититель кошачьих сердец, — припоминает старую шутку Бан. Ли коротко усмехается. — Ты где такого гурмана нашёл? — Привет. Сам в гости пришёл. Под велик залез, едва различил в темноте, — отчитывается Минхо. Он пересаживается на стуле так, чтобы в поле зрения собеседника попал не только он, но и все коты. Довольный гость укладывается на полу, поджимая под себя лапки, шустрый Дори устраивается бочком, а Суни пристально обнюхивает чужой подвижный хвост. Наверняка, чтобы убедиться, что люди не ошибаются, и собрат по внешнему виду имеет схожую кровь, а не является травоядным. Дуни наблюдает за ними со стороны. — У тебя фильтр на фотке ему украшение добавил. Прикольно. — Это не фильтр. У него правда пирсинг, — Минхо переводит режим на заднюю камеру и приближает телефон к коту. Тот щурится, наклоняет голову набок, специально занимает самую милую позу. Бан в телефоне смеётся. — Вау! Уже хочу познакомиться с твоим новым мальчиком, — Чан поправляет белокурую чёлку, чтобы не мешала любоваться. Профессионализм внутри него борется с прирожденной любовь к животным. Побеждает последняя. — Он не мой. Поспрашиваю по соседям, кто потерял мохнатое сокровище, и отправлю домой. Гость резко поднимает голову вверх. Тянет своё своеобразное «ма-а», и Минхо впервые не знает, согласие это или отказ. Кот поднимается, в один ловкий прыжок оказывается на коленях Минхо и лезет ещё выше, устраивается мордой в сгибе плеча. Приходится снова перевести вид на фронтальную камеру. Чан хохочет, как ненормальный, Дуни от громкого звука из телефона поджимает уши. — Слушай, сдаётся мне, что никуда ты от него не денешься, — делится замечанием ветеринар. Минхо не может сдержать улыбки — доверчиво жмущийся кот вновь отправляет сердце в полёт. — Похоже на то, — понимает, что и самому будет тяжело расстаться с таким сюрпризом. Кот не мурлычет, только сопит на ухо, из-под чёрных прядей Минхо наблюдая за мелькающим на экране другим человеком. — Приводи знакомиться, как свыкнется, я… — Чан обрывает себя на полуслове, оборачивается на вошедшего в кабинет Чонина — тот младше Минхо на два курса, но тоже вечно крутится в ветеринарной клинике, хотя больше заинтересован в своём наставнике, нежели практике для будущей работы. — Док, привезли хомяка с застрявшим за щекой куском пенопласта. Вытащите, я сам не могу, вдруг цапнет, — Ян не боится огромных собак, с лёгкостью справляется с взбешёнными зверями, в мелкой живности по типу пауков или ящериц души не чает, а вот грызунов до дрожи боится. Минхо знает — видел его поведение в коридорах вуза, когда бедный паренёк чуть в обморок не грохнулся после встречи с лабораторной мышкой. — Бегу, — Бан Чан одаривает студента нежной улыбкой, вызывая у видящего это Минхо оскомину — сладости-то какие! — и пожимает плечами. — Надо идти, дружище. Не могу оставить крошку в беде. — Ты про хомяка или Чонина? — подтрунивает Минхо, получая в ответ изображение сжатого кулака. Смеётся бесстрашно, потому что Чан душка и никогда в жизни не обидит ни животное, ни человека. — Хорошей смены. — Пока, красавчик, пока, ребятки, — прощается с котами Бан и отключается. Разумеется, пушистики на первом месте, а друг так, сгодится чисто телефон подержать, с ним прощаться не обязательно. Но Ли не обижается. — Красавчик, — повторяет он за ветеринаром, откладывает телефон на кухонный стол и уже обеими руками обнимает шоколадного кота. Вообще не ревнует. Ну, может, только самую капельку. К наступающей ночи готовятся с боем. Обычно коты остаются на своих уютных лежанках, лишь в особо холодные ночи приходят погреться в хозяйской постели, но сегодня точно не тот случай. Ведь лежанки три, а котов четверо. Предложенное «гнездо» из диванных подушек и пледа для гостя либо слишком шикарное, либо не дотягивает до наивысшего уровня комфорта. Найдёныш игнорирует спальное место, фырчит на непонимающих домашних котов и прямым ходом направляется к кровати, стоит Минхо открыть дверь в спальню. — Так не пойдёт, — ворчит Минхо, поднимая наглеца на руки и относя обратно в соседнюю комнату. К превеликому сожалению, спать вместе с котами неудобно — Ли часто вертится по ночам, а если он постоянно будет думать, как не сбросить с постели питомцев, то вовсе не уснёт от нервов. А утром ещё на учёбу — клевать носом первые пары будет ужасно стыдно. Найдёныш чихает на чужое неудобство — в прямом и переносном смысле, чуткий нос, видимо, реагирует на запах диффузора в спальне, — сидит на диване лишь три секунды и снова топает к двери. Минхо терпеливо опускается на пол возле дивана. Он человек, венец природы, так что сможет морально победить кота, каким бы замечательным и умным тот ни был. Они играют в гляделки минут пять. Потом веки Минхо самовольно начинают опускаться — чёрт, так-то день был длинным, — и приходится сдаться. Боже, он действительно идёт на поводу у этого несносного зверька. Довольный шоколадный кот каждым своим крохотным шажком показывает превосходство — грациозно запрыгивает на постель, моментально оказываясь между подушек. Минхо приходится улечься с краю — он, конечно, может отвоевать себе обе подушки обратно, а не касаться затылком лишь части, но на это, он уверен, уйдёт огромное количество сил. Если гость хочет спать по-королевски — Ли, как радушному хозяину, остаётся лишь смириться. Засыпает далеко не сразу — прислушивается к сопению над собственной макушкой, крутит в голове бессмысленные мысли. Отстранённо следит за тем, как Дуни проходит мимо открытой двери — проверяет территорию и убеждается, что чужак ничего плохо с хозяином не сотворит. Суни и Дори наверняка спят без задних лап — эти двое экстравертов верят только в лучшее и доброе, не ждут от найдёныша подстав. Третий кот слишком заботлив, хотя и скрывает это. Совсем как хозяин. Минхо почти беззвучно усмехается и замирает, когда в его висок тычется маленький носик. Приходится повернуться на другой бок. В темноте шоколадная шерсть практически полностью сливается с тёмным постельным бельём, так что присутствие кота Минхо чувствует где-то на подкорке, а не убеждается в этом глазами. Найдёныш тихий, даже от тепла и удобства не переходит на мурчание — Ли где-то на краю сознания удивляется этому факту, хотя и списывает на кошачий характер, — так что найти чужие ушки с первого раза сложно. Маленькое колечко прекрасный ориентир. Ли очень осторожно касается металла кончиком пальца, улыбается, и опускает ладонь пониже, приласкав острые усы и крошечный подбородок. Он сам не замечает, как засыпает с котом в объятиях. Пару раз действительно дёргается во сне, бездумно чешет чужую спинку и проваливается в дрёму снова. Где-то посередине ночи вовсе ощущает себя в круге тепла, будто чьё-то горячее тело прижимает к себе с небывалой нежностью. — Спи, хён, — слышит он в полусне. Крепкие руки дарят ласковые объятия. — До утра ещё далеко. Минхо улыбается и неосознанно жмётся ближе, утыкается лбом в худое плечо. Приснится же такое.***
Мелодия на будильнике играет так тихо, что Минхо просыпается только на втором повторе. Шарит ладонью по полу возле постели, пытается найти телефон, чтобы выключить. Просыпается от этой возни и вспоминает, что оставил мобильник на диване. Ох… Вставать по утрам — самое нелюбимое его занятие. Хочется поваляться подольше, потянуться от души — так бы он и сделал, если бы не нужда выключить будильник. Пальцы на ногах поджимаются, когда он опускает ступни на голый пол. Зато в голове становится немного яснее — ровно настолько, что заряда бодрости хватает на прогулку до дивана. На дисплее телефона пара уведомлений из учебной группы — сообщение старосты пестрит смайликами с восклицательным знаком, добраться до сути получается только открыв окно диалога на весь экран. В универе прорвало трубу, занятия отменены. Минхо одновременно рад — ему, кажется, немного нездоровится после вчерашней езды под дождём, — и в это же время он слегка расстроен. Потому что учиться он любит. Да и из кровати уже выбрался. Пока чистит зубы, глаза не раскрывает. А на что, собственно, смотреть? На свою опухшую ото сна моську? Так Минхо видит это каждое утро. Он наклоняется, чтобы зачерпнуть ладонями воды, умывается и ещё с минуту горбится над раковиной, будто заснул посреди привычного действия. Когда он поднимает голову, подслеповато глянув в зеркало из-под чёлки, невольно вздрагивает. Позади размытый человеческий силуэт. Минхо резко разворачивается, но взгляд натыкается только на найдёныша, сидящего на закрытой крышке унитаза. — Уф, — выдыхает Минхо. Сердце безумно колотится. Он точно простыл, раз его подсознание подкидывает такие сумасшедшие картинки. — Привет. — Ма, — здоровается в ответ кот. В коридоре эхом отзываются питомцы, кто-то из них скребётся в стену. А ведь когда Минхо заходил в ванную комнату, он точно закрывал за собой дверь. Когда только успел проскочить этот негодник? — Попытаться поспать ещё, что ли? — спрашивает сам у себя Минхо, вытирая лицо. Голова совсем не соображает, но и в таком состоянии на первом месте забота о котах, а не своём самочувствии. Нужно их накормить. Сменить воду в мисках, чтобы привереды не начали бастовать. Договорившись с распорядком, Минхо наклоняется, чтобы поднять на руки найдёныша и по пути запустить стиральную машину, и уже вместе с ним отправляется на кухню. Под хруст поглощаемого корма он щёлкает кнопкой на чайнике — чай необходим, как воздух, — осторожно перешагивает Дори, сидящего возле крайней миски, чтобы добраться до шкафчика и заварить себе на завтрак лапшу. Гость вновь игнорирует предложенные ему угощения, внимательно следит за его перемещениями, разочек ворует воду из оставленного на столешнице стакана. Минхо отмечает это очень заторможенно — с каждой секундой, проведенной на ногах, он устаёт так, словно марафон пробежал. Сил хватает только на половину порции — Ли оставляет бумажный стаканчик в сторону и закрывает глаза ладонями. Кожа под пальцами горячая — а где его градусник? — так что сомнения, что у него просто поднялась температура отпадают сами по себе. Вот же незадача. Суни чувствует его печаль, трётся о ноги, стараясь принести облегчение, но волшебная кошачья терапия вызывает только слабую улыбку. Минхо приносит заваренный чай в спальню, потом возвращается во вторую комнату за пледом. Его знобит так сильно, что одно одеяло не спасёт. Коты следуют по пятам, суетятся, через кого-то из них Ли спотыкается — или вовсе цепляется ногами за воздух, не совсем соображая. Неважно. Он замирает, слыша короткое шипение — дальше путь оказывается неожиданно чистым, так что в кровати он оказывается безо всяких заминок. Голова идёт кругом, но Минхо всё равно скашивает взгляд, чтобы столкнуться с внимательным взглядом его гостя. Мордочка подозрительно блестит — доел лапшу? — но ругаться Ли не будет. Слишком тяжело. — Прости, — извиняется Минхо. Верно, он должен был ещё вчера узнать, кто хозяин этого драгоценного животного, а сейчас окончательно выбился из сил. — Я немного посплю… потом поспрашиваю… Потерпи меня ещё немного, ладно? Кот подбирается ближе, но на кровать не запрыгивает — только опирается лапами в край матраса, вытягиваясь вверх. Так смотреть на него удобно — Минхо разворачивается боком, рассматривает умную мордашку сквозь веер ресниц. Откровенно любуется. Тёмные глазки глядят в ответ совершенно по-человечески — взволнованно, очаровательно серьёзно. — Ма-а, — звучит как сквозь вату. Минхо сонно хмыкает — у него не хватает фантазии додумать, о чём сейчас может говорить кот. Хотелось бы верить, что это пожелание скорейшего выздоровления. Правильно, ему нужно как можно скорее прийти в себя, чтобы коты не беспокоились. Но пока, под двойной тяжестью одеяла, он сдаётся сну.***
На кухне шумит вода. Что-то падает, слышится едва различимое ругательство. Чьи-то шаги шуршат по полу в сторону комода возле дивана, потом опять в сторону кухни, следом раздаются совсем близко. Минхо откровенно плохо — жарко, пот стекает под влажную футболку, он сбрасывает с себя одеяло и сразу начинает замерзать. Из открытого окна тянет свежестью и прохладой, в спальне светло, из-за чего глаз не открыть. В голове болезненно пульсирует. — Хён, вот таблетка, — говорит чей-то голос. Минхо слабо стонет, не понимает, что происходит. Разум где-то очень далеко, Ли абсолютно плюёт на то, что в его доме кто-то посторонний. Пальцы этого кого-то влажные от воды, касаются его лба — а вот это приятно. — Ты… кто… — спрашивает он у незнакомца, потому что даже с зашкаливающей температурой не может забыть об элементарной вежливости. Его собеседник хмыкает, подносит к губам воду — будто спасительный эликсир, настолько хорошо становится Минхо от одного глотка. — Твой горячечный бред. Выпей лекарство, давай, — следом за водой в рот проталкивают жаропонижающее, которое Минхо послушно проглатывает. Таких галлюцинаций у него никогда не было. Таких реальных, как бы парадоксально это не звучало. Он запивает таблетку, толком не поднимаясь, и всё-таки раскрывает глаза. Горячечный бред выглядит невероятно милым. Кудрявый, с обеспокоенным взглядом шоколадных глаз. В ухе поблескивает знакомая серьга. Минхо улыбается и сразу же жмурится — от лёгкого проявления эмоций головная боль возвращается, как цунами. Чьи-то руки помогают ему удобно улечься, заботливо поправляют одеяло. Ласково гладят по волосам, расслабляют за считанные секунды. — Спасибо за спасение, кстати. Кто кого спасает? Минхо не знает. Кажется, что-то такое недавно было, но понять сложно. Лекарства действуют медленно, но чужие пальцы в волосах тоже неплохо помогают. Как давно никто его так не касался… Целую вечность. А, может, и вовсе никогда. Минхо грустно от собственного одиночества. Лба касаются мягкие губы. Хочется подольше сохранить это мгновение, прочувствовать момент, насладиться, но слабость берёт верх.***
Когда он снова просыпается, за окном всё розовое. Минхо удивляется, что проспал до заката. И ужасается, что весь день его коты проводят сами по себе. Наверняка, голодные, как волки. Зато он сам чувствует себя на редкость хорошо — ещё слаб, поднимается с трудом, шатается с каждым шагом, но голова ясная-ясная. Удивительно, но троица котов как-то смирно сидят на своих местах, а не бросаются навстречу. Будто кто-то перевоспитал их за несколько часов. Минхо сам подходит к питомцам, со вздохом присаживается рядом, чтобы погладить каждого. Взглядом скользит по сторонам, не находя четвёртого, и начинает волноваться. Куда делся найдёныш? На кухне лёгкий беспорядок, но миски полны корма и воды. Он вставал, чтобы всех накормить? Не особо помнит. В голове какие-то бессвязные обрывки, кажущиеся сном. Кто-то был рядом с ним — мурашки прыскают по голым рукам, — и, возможно, этот кто-то позаботился о котах. Минхо подрывается с места, ищет телефон. На экране открытая карта ближайших магазинов, но волнует его не это. Он пишет Бан Чану, чтобы убедиться — этим неизвестным помощником мог быть только старый друг. Больше некому.счастливый отец трёх замечательных котов 🐾: только проснулся спасибо, что приглядел за котами
доктор вуф-вуф 🐺: Ты о чём?счастливый отец трёх замечательных котов 🐾: это же ты заходил?
доктор вуф-вуф 🐺: Я даже твоего адреса не знаю. И вот это простое сообщение вызывает у Минхо ужас. А ведь правда — Чан ни разу не был у него в гостях, они встречались только в ветеринарной клинике, иногда в кафе, когда благодарный за осмотр котов Минхо угощал друга кофе. Ли коротко отбивает «забудь, я что-то перепутал» и откладывает в сторону телефон, в шоке прикрывая рот кулаком. Что же творится? В дверь коротко стучат — но и этого хватает, чтобы заставить Минхо буквально подпрыгнуть на месте. Он поджимает губы и медленно, очень осторожно приближается к коридору. В стеклянной вставке двери виден чей-то силуэт. Ли медлит, выжидает минутку, старается набраться смелости встретиться лицом к лицу с незнакомцем. — Хён? — голос за дверью какой-то знакомый. И, кажется, для его котов тоже — троица тоже вываливается в коридор, внимательно принюхивается к человеку на улице. — Я захожу. Минхо не успевает отскочить от двери — или, что было бы лучше, запереть её, — как на пороге появляется парень. Он на несколько лет младше Минхо, на его плечах бомбер не по размеру, джинсы не облепляют ноги так, как должны были, да и кеды явно великоваты. Минхо рассматривает собственные вещи и узнает их только через секунду. Потом приходит в себя и смотрит в лицо незнакомца. Хотя черты откуда-то знает, уже видел. Но где? Осознание бьёт, как набат — аж дыхание перехватывает. Он ему не приснился, этот мальчишка действительно помог ему принять лекарства несколько часов назад. — Бред… — шепчет Минхо, на что незнакомец недовольно дует губы. — Вообще-то, Джисон, — представляется он, опуская на пол пакет. Коты с нескрываемым любопытством исследуют шуршащий предмет за наличие вкусняшек. Будто знают, что помимо продуктов и им перепадёт что-то хорошее. — Я… я вызываю полицию, — говорит Минхо, пока пятится обратно в комнату. Кто бы ни был его спаситель, в чужом доме чувствующий себя настолько свободно, в сознательном состоянии Ли не может избавиться от ощущения неправильности. Джисон пожимает плечами — угроза его совершенно не пугает, — и наклоняется, чтобы разуться. — Ага, давай. Как притаскивать меня домой — так ты герой, — Минхо столбенеет с тихим «чего?», а парень в это время ставит обувь к двери и шагает на кухню, продолжая свою мысль: — Как признаваться мне в любви — так ты первый, а как… — Я тебя, блин, не знаю! — восклицает Минхо. О чём вообще говорит этот ненормальный? Разбираться нет времени, нужно просто выставить его на улицу и забыть, как страшный сон. Вот только сон был приятным, как бы сложно не было себе в этом признаться. — Знаешь, — говорит Джисон и поднимает руку, чтобы убрать пряди с уха. Он бьёт пальцем по серьге — колечко забавно бряцает от удара о ноготь, — и Минхо раскрывает рот в удивлении. Котёнок с пирсингом. Стоп. Этого просто не может быть. — Не пробовал нормально питаться? Хотел тебе суп сварить, а холодильник действительно пустой. Морковку-то я съел. — Ты… ты кот? — от шока воздуха не хватает, Ли громко втягивает его в лёгкие, даже не собирается закрыть рот. Вдруг ещё что-то такое же удивительное услышит? — Иногда — кот. — Но ты человек… — Иногда — человек, — повторяет Джисон, раскладывая по столу продукты. Коты спокойно сидят рядом с ним, изредка поднимают на него голову и когда пересекаются с парнишкой взглядом, Минхо верит, — у них случаются сеансы телепатической связи. По крайней мере, ни с кем другим его питомцы не ведут себя так дружелюбно. Ему требуется минутка на осознание. Минхо неверяще качает головой и уходит в ванную комнату, чтобы умыться. — Я же говорил, что он так просто это не примет, ребята. Вы проспорили. Джисон явно общается с котами на равных. Потому что он сам кот. Или нет. Или иногда. Минхо беззвучно кричит, чувствуя, что ещё немного — и у него такими темпами мозг вскипит. Он хлопает себя по щекам, стараясь проснуться. Но он бодрствует — холодная вода из-под крана это подтверждает. Как в такое поверить? Минхо агностик, знает, что в жизни есть что-то необъяснимое, но чтобы такое — что кот по желанию оборачивается человеком… Под дверью мелькает лапка Суни, вырывая из раздумий. Кот призывно мяукает — со стороны кухни слышится знакомое «ма», но уже точно сказанное человеческим голосом, так что он быстро исчезает из поля зрения. Долго отсиживаться в безопасном месте Минхо не может — ему до сих пор не по себе, да и простуда, которая отступила только на короткое время, опять возвращается, мутит голову, — поэтому приходится выйти. Джисон ловко вертится на кухне, что-то готовя. Он коротко смотрит на вновь замершего Ли, отворачивается обратно к плите, чтобы через полминуты опустить взгляд на Дори. — Не знаю, братишка, — отвечает он на неслышимый вопрос. — Решать хёну. — Что решать? — интересуется Минхо, осторожно присаживаясь за стол. Он хватается за банку колы, с пшиком открывает, но не пьёт. Просто занимает руки хоть чем-нибудь, чтобы убрать дрожь. — Спрашивает, останусь ли я. И почему это решать Минхо? Судя по всему, Джисон тот ещё вольный ветер: захотел — пришёл, захотел — ушёл. Захотел — помог справиться с температурой, захотел — начал готовить обещанный суп. В голове не укладывается. — Расскажи, что ты вообще… — Вообще такое? Уже сказал, — помешав бульон, Джисон поворачивается к столу, опираясь бёдрами на кухонную тумбу. — Как ты вообще здесь оказался? — Так ты же сам меня принёс, — дразнится он, но быстро сдаётся, с улыбкой поднимая ладони в успокаивающем жесте, когда Минхо болезненно кривится. — Ладно, ладно. Я давненько знаком с мальчишками, ещё с лета. Дуни знаю ещё с прошлых его хозяев — хотя тебе стоило этого пройдоху назвать иначе… Юнги, например. Знавал я одного такого кота, тот ещё заср… — Джисон прикрывает рот ладонью, перекрывая себе возможность ругнуться, и смеётся. — Не к месту. В общем, я довольно долго наблюдаю за вашей семьёй. Вы… классные. — А где твоя семья? Надо им написать, — подхватывается Минхо. Уже сутки, как он не может решить эту проблему. Джисон грустно улыбается и качает головой, останавливая его. Тянется к мойке, чтобы взять чистую тарелку, наливает туда горячий суп и устраивает перед Ли, чтобы потом обеспечить порцией и себя. — Ай, да не надо. Я понятия не имею, где они — где-то в других городах, наверное, — он присаживается напротив, подгибая под себя ноги, и с наслаждением втягивает носом запах. Минхо невольно повторяет за ним — пахнет замечательно, он сам бы ещё добавил немного специй, но, видимо, чужие вкусы отличаются. — Приятного. Ешь и иди спать дальше, только лекарство выпей. — Спасибо, — шепчет Ли и смущается. Он привык заботиться о ком-то, но то, что кто-то позаботится о нём, совершенно не ожидает. Это в новинку, но чертовски радует. Они неспешно едят в тишине. Минхо есть, о чём спросить, Джисону, наверняка, многое ещё стоит объяснить, но поздний ужин прерывать разговорами не стоит. Коты, как всегда, рядом — Джисон перемигивается с ними и тихонько хихикает себе под нос, но вслух не делится. Кошачьи секретики. Минхо до ужаса любопытно. Он вызывается помыть посуду, пока питомцы облепляют кота-не-кота со всех сторон, буквально заваливая своим скромным весом на пол. Джисон не против, сам укладывается на живот, мельтешит в воздухе ногами, общаясь редким мяуканьем — чтобы непонимающий Ли не чувствовал себя неуютно в тишине. — Что они тебе говорят? — не выдерживает Минхо. Его на кусочки разрывает от интереса. Джисон поднимает на него голову, склоняет к плечу — в человеческом виде кошачьи повадки никуда не деваются, — и задумывается. Вернее, раздумывает, стоит ли говорить всё сразу или ещё немного поиграться с чужими чувствами. — М-м, по большей части, всякие глупости — кто промахнулся мимо лотка, кто разодрал твой любимый свитер, кто сожрал что-то не то, — на последней части Дори мигом поворачивается к Джисону задом, на что тот смеётся и легонько теребит кончик чужого хвоста. — Да брось, братишка, со всеми случается. Я за всю свою бродячую жизнь столько гадостей попробовал, что тебе за мной не угнаться. Минхо кривится, боясь представить себе эту картину. Хотя всё-таки понимает — даже люди иногда едят всякую дрянь, называя это деликатесом или находя себе какое-нибудь иное оправдание. Главное, чтобы на здоровье не сказалось. Он вытирает руки и поднимает с пола Дори, прижимая к своей груди — за младшенького немного обидно. Кот ещё молод и глуп. Он чмокает серую макушку, получая в ответ такой же поцелуй, но в подбородок. Вот, у них мир и покой. Джисон не сводит с них взгляда. В его глазах читаются странные эмоции. Одобрение. Восхищение. Зависть. Минхо снова смущается — одно дело, когда на него пялится кот, но совсем другое, когда такое пристальное внимание исходит от человека. Он прочищает горло, заполняя неловкое молчание, и усаживается на диване. Дори ещё минуту ластится к нему, а потом возвращается к Джисону на пол. — А можешь спросить у них, как они относятся ко мне? Всё устраивает? Могу ли я сделать что-то ещё? — в голосе Минхо неприкрытая нежность, любовь к своим питомцам. Джисон отвлекается от игры с Суни и кивает. Переводит взгляд поочередно с одного кота на другого, останавливается на старшем коте и кивает с широкой улыбкой, смотря на Минхо. — Единогласно — лучший человек в мире. Они любят тебя, хён! Минхо чувствует, как теплеют его щёки. Собственно, он и не сомневался, что коты любят его так же, как и он их, но, услышав подобное практически из первых уст, как никогда счастлив. Значит, он делает всё правильно. Каждое решение забрать их из приюта было верным. — Спасибо, мои дорогие. Коты, не сговариваясь (но в этом Минхо уже не совсем уверен), идут к своему хозяину. Каждый получает порцию обнимашек и короткий поцелуй. Джисон подтягивает колени к груди и опирается на них головой, наслаждаясь их идиллией. Будучи бродяжкой, для него главное сытость и крыша над головой, но вот такое выражение любви тоже стоит не на последнем месте. Хочется признаться вслух. — Зря я показался человеком, — говорит он, и Минхо поворачивается к нему, отвлекаясь от щекотки лапок Суни. — Котом можно беспрепятственно к тебе лезть. Ты приятно пахнешь. Ли прячет своё стеснение в спинке Дори, дорвавшегося до своей очереди в получении ласки. Что только несёт?.. Открытость, скорее, откровенность сбивает с ног. У него мелко дрожат плечи от плохо скрываемого смеха. Он хоть и смущён до крайней степени, но слышать такое приятно. Мало кто делает комплименты из-за напускной холодности Минхо, да и не принято в людском обществе говорить о подобном. У котов свои правила. Правда, с Джисоном он немного не согласен. После температуры от одежды разит потом, умывание мало похоже на полноценный обряд гигиены, так что до идеальной чистоты далеко. Надо бы принять душ, а потом действительно ещё чуть-чуть поспать — за целый день сна Минхо всё равно не восстановился окончательно. Взглянув на настенные часы, Минхо спускает с рук котов и поднимается. — Останешься на ночь? Джисон будто только и ждёт это предложение — мелко и часто кивает, подрывается с места. Лишь бы вновь не помчался в сторону спальни, как было вчера вечером. Но, видимо, в человеческом теле он больше опирается на манеры, нежели на собственные желания. По-хозяйски сгоняет котов с дивана, чтобы сразу завалиться на него всем телом. Но от Минхо взгляда не сводит, внимательно следит за перемещением, словно проверяет его самочувствие со стороны. Минхо действительно чувствует себя опять неважно, но старается не показать это на полную мощь. Он быстро моется и сушит волосы, тратит пару минут, чтобы развесить давно уже постиранные вещи, и невольно прислушивается к происходящему снаружи. Жутко интересно, о чём разговаривают коты и человек, но он не спрашивает. Если кому-то из питомцев что-то понадобится, они обратятся к своему персональному переводчику. До сих пор не верится. Какое удивительное создание… Минхо пугается своих мыслей и утыкается лицом во влажную ткань полотенца. Так, нужно взять себя в руки. По возвращению его ждёт тёплый чай и аккуратно разложенные на кофейном блюдце таблетки. Джисон тоже ждёт, сидя на стуле — упрямый малый не собирается ложиться спать, пока не дождётся выполнения поставленного обещания. Минхо принимает лекарства, запивает водой. Стоя цедит чай, удивляясь балансу сахара и заварки. Кажется, о нём много знают. Должно быть сладко, но не приторно, как сироп. Кипяток Ли искренне ненавидит, так что температура напитка тоже подходящая. Просто идеальная, если говорить честно. Он тихо благодарит за заботу, уходит в спальню, чтобы вернуть плед в соседнюю комнату. На этот раз Джисон с предложенным местом не спорит — он худенький, так что отлично размещается на неразобранном диване. Обкладывается подушками со всех сторон, кроме головы, выражая полный комфорт. Широко зевает и тянется, растопырив пальцы на руках — совсем по-кошачьи. Минхо не выдерживает и треплет его чёлку пальцами — Джисон точно сверхтактильный, не сопротивляется, кажется, сам подставляется под ладони. Ловит их своими, когда Минхо уже готовиться отойти, и очень медленно, деликатно трётся пухлой щекой. — Спокойной ночи. Сердце Минхо заходится в галопе. Этот парнишка срывает любые ограничения своим милым и непринужденным поведением. Ли что-то бурчит в ответ и поспешно скрывается в спальне. Опирается спиной на закрытую дверь, переводя дыхание. Чужой взгляд преследует его — мягкий, открытый, очень нежный. — Боже, — вздыхает Минхо. Он правда падает в этого человека, как в глубокую скважину, без права выбраться на поверхность. Тонет в нём целиком и полностью, растворяется без остатка. Собравшись с мыслями, он заползает под одеяло с головой, пытаясь хотя бы так скрыться от внешнего мира. В голове гудит, в висках стучит кровь. Заснуть получается лишь через полчаса. И то только для того, чтобы через пару часов опять столкнуться с плохим самочувствием. Ему не хватает кислорода, одеяло давит, словно весит под центнер. Минхо коротко стонет и с трудом переворачивается на другой бок. За спиной скрипит дверь, чьи-то быстрые ноги несут владельца к кровати. — Тебе опять плохо? — спрашивает Джисон, склонившись над ним. Минхо коротко качает головой, крепясь, но обмануть не выходит. — Я принесу воды, — и как он услышал? Минхо думает, что звучит тихо. Видимо, для тонкого кошачьего слуха его возня на кровати равнозначна раскатам грома. Джисон шустро возвращается, помогает приподнять тяжёлую голову от подушки, осторожно поит. От прохладной воды Минхо моментально начинает зябнуть и дрожать. Футболка опять мокрая от пота, но сил нет поднять руки, чтобы стащить её. Джисон понимает всё без лишних слов — сам тянет влажную ткань с чужой спины, поддерживая за торс, чтобы малосоображающий Ли не шмякнулся на простынь раньше времени. Протирает его шею и грудь полотенцем, копошится в шкафу, ищет сменную одежду и так же помогает переодеться. Под конец экзекуции Минхо переходит в состояние амёбы. — Полежи со мной чуть-чуть, — просьба эгоистичная, но отпустить от себя парня, чьё тело значительно горячее обычного человеческого, не получается. Джисон замирает от чужого шёпота на пару секунд, но потом соглашается. Заворачивает Минхо в одеяло, как рулетик, обнимает со спины всеми четырьмя конечностями. Так тепло, очень тепло. Они лежали так прошлой ночью и тогда он чувствовал себя в абсолютной безопасности, хотя и мало что понимал. Теперь видит кристально чисто — заблудшая душа приложит все силы, чтобы помочь ему справится не только с простудой, но и с любыми жизненными трудностями.***
Утром, раскрыв глаза, Минхо понимает, что болезнь отступила. Он неловко тянется, по привычке пытается сбросить с себя одеяло, но вместо мягкой ткани обнаруживает на собственной груди кудрявую голову. Джисон крепче обхватывает его торс, борясь за дополнительные минуты сна, но всё равно скоро просыпается. Смотрит внимательно снизу вверх и делает то, от чего Минхо заливается краской по самые уши: склоняется и широко проводит по грудной мышце языком. Смакует, задумчиво мычит и выносит вердикт: — На вкус совершенно здоров, — Минхо кривится и закрывает лицо руками, пряча пылающие щёки за острыми локтями. Джисон такие показательные прятки не понимает — он всё-таки не врач, чтобы определять состояние по-другому. Что естественно, то не безобразно. Хотя есть и иной способ. Он тянет чужие руки в стороны, открывая себе вид на смущённое лицо. Глаза Минхо красиво блестят, он растрёпанный и очень домашний, настолько, что Джисон почти сбивается с намеченной траектории. Почти. Желание поцеловать этого человека выше, чем любоваться им до потери пульса. Он осторожно наклоняется ближе, прихватывает чужие губы своими, уже через несколько секунд пропускает через них язык. Ласково лижет чужое нёбо, добиваясь тихого хрипа, и отстраняется. Минхо теперь выглядит так, будто ему по голове врезали. Но всё равно прекрасен. — Да, теперь я уверен. Стопроцентно здоров, — говорит Джисон, кивая самому себе, и поднимается с постели. Ли накрывает голову подушкой и воет в её недра, не замечая, как хлопает дверь. Сердце стучит, как бешеное, уровень адреналина дарит такую бодрость, что ни один ледяной душ не сравнится. Ему душно и до ужаса хорошо. До плохого хорошо. Становится ещё лучше, когда на бёдрах появляется тяжесть — Минхо отбрасывает подушку в сторону, чтобы встретиться взглядом с наглецом. Он думал, что найдёныш знает о манерах? Ничего подобного. Джисон удобнее усаживается, намеренно ёрзает и играет нечестно — склоняет голову набок, выглядит абсолютно невинным для того, кто творит такие шалости с самого утра. Солнечный лучик балуется с его торчащей серёжкой, подсвечивает шоколадные кудряшки, образуя призрачный нимб. Минхо не верит ни единой картине. Потому что в тёмных глазах черти устраивают полноценную вечеринку. — Хён, я тебя ещё поцелую, — серьезно говорит, а не спрашивает Джисон, и не расходится в словах и действиях. Минхо сам подаётся навстречу, приподнимаясь с постели, чтобы первым коснуться губ. Он сжимает пальцами чужую тонкую талию, прикладывает немного сил, чтобы перевернуть их обоих. Играть — так вдвоём. Он не какой-нибудь там пай-мальчик, и раз уж котёнок сам лезет в капкан, остаётся лишь осторожно его захлопнуть, чтобы не прищемить хвост. Джисон послушно укладывается на лопатки, самостоятельно подставляется под жадный поцелуй, бродит прикосновениями по крепкой спине. Ощупывает так голодно, что Минхо теряет связь с рассудком. Жар в теле вспыхивает, будто в костёр плеснули жидкость для розжига. Причём, сразу весь флакон. От прикосновения к голой коже мышцы прошибает током — по сравнению с Джисоном Минхо не сдерживается, стонет в открытую, теперь ничуть не смущаясь. Чужое тело ненормально горячее, Минхо проверяет это, спускаясь поцелуями к открытой шее. Жилка под губами бьётся в такт сердцебиению, быстро-быстро, опасно призывно — он прихватывает её посильнее, вызывая задушенный вздох. Кажется, Джисон собирается стоически держать все звуки в себе, так что у Ли новая задача. Заставить его звучать так громко, насколько хватит мощи голосовых связок. Он мучает кожу, оставляя метки наслаждения на каждом свободном участке, но прерывается, когда проворные пальцы забираются под его бельё. Проигрывает вчистую. Дикий кот не знает о медлительности, томности, сразу идёт на пролом. Минхо со стоном опирается обеими руками над его головой и вытягивается вверх. — Уверен? — спрашивает он. Зайти на вторую фазу и самому хочется до белых клякс перед глазами, но стоит убедиться. Джисон прикусывает нижнюю губу, ведёт по встающему члену кончиками пальцев, кивает и убирает руки. Минхо невольно шипит, когда резинка трусов ощутимо бьёт по низу живота, наблюдает, как своевольный парнишка отползает в сторону тумбы. — Откуда знаешь, где у меня смазка лежит? Джисон бросает через плечо плутливую улыбку. — Смотреть на тебя через окно — лучшая часть моей ночи. Минхо не остаётся в должниках — сжимает в ладонях ягодицы, дурея от их округлости, вжимается пахом в чужой зад, трётся через два слоя одежды. С волками жить — по волчьи выть. Кота иметь — так с животной страстью. Тело под ним прошибает дрожью удовольствия, Джисон даже коротко охает в одобрении. — Так мурчать ты всё-таки умеешь, — проговаривает Минхо в его плечи. Мышцы под смуглой кожей мелко вибрируют, это что-то прекрасно естественное, рефлекторное. Заводит до ответной дрожи. Он целует выступающие позвонки на шее, гладит ладонью вдоль позвоночника и тянет вниз штаны. Джисон помогает ему, как может — приподнимает бёдра, чтобы его раздели, хотя с весом Ли поверх это достаточно тяжело сделать. Минхо и самому нелегко — стоит просто дать каплю простора, но от мысли отстраниться от горячего тела разум отзывается ярым сопротивлением. Они как-то выпутываются из одежды без последствий. Минхо не позволяет Джисону перевернуться на спину, крепко держит ладонь между лопаток, буквально придавливая к кровати. Так ему самому удобнее — перед взглядом всё великолепие худого тела. Он хлопает свободной ладонью по ягодице, мнёт её, разжигая собственное влечение до запредельных высот. Джисон послушно ведёт тазом вверх, открываясь, подаётся навстречу смазанным пальцам. Внутри тоже горячо, настоящее пекло. Минхо целует чужой загривок, легко касается его зубами в похвале за послушание, глубже погружает пальцы в расслабленные мышцы. Какой хороший котик ему достался. Самый лучший, самый милый. Он шепчет эти комплименты в чужое ухо, играется языком с пирсингом, катая на самом кончике прохладный металл. Джисон буквально плавится от простой ласки, сжимает в себе пальцы, за что получает уже укус хрящика — напрягаться его пока что не просят. Когда пальцы входят свободно, Минхо не отказывает себе в удовольствии полюбоваться, присаживается на пятки, чтобы видеть всё крупным планом. Глотнувший свободы Джисон крутит задом, сам насаживается, сосредоточенно хмурится. Вздрагивает, когда добивается своего — Минхо понятливо давит на нужную точку, продлевает чужое наслаждение. — Хочешь? — спрашивает и так понятное. Джисон кивает, почти бьётся лбом о кровать. — Минхо-о, — тянет он так сладко, что сдержаться не получается. Минхо поднимает его на колени, благородно позволяя глушить стоны в одеяле. Всему своё время. От первого толчка не выдерживает — почти вскрикивает, как ему хорошо. Джисон, зубами вцепившись в ткань, низко мычит. Его откровенно трясёт, держаться в неудобной позе долго не получается. Минхо поддерживает под животом, размеренно двигается, перенимая на себя вес. Он этого мальчишку даже к постели ревнует — как какая-то глупая ткань смеет касаться того, что теперь безраздельно будет принадлежать только ему одному. Разворачивает его на спину, смотрит на безумный вид. Чужой член прижимается к животу, бёдра блестящие и мокрые от смазки — лучше любой порномодели. Минхо склоняется за поцелуем, между делом вновь пристраивается к заду, движется намного быстрее. Так, как подсознательно требует от него Джисон, тянущий к себе руками. От резких движений чёлка перекрывает обзор — Минхо рычит, бездумно ругается на собственные волосы. А Джисон хохочет. Первый громкий звук, который получается выбить из молчуна. Даже прорвавшиеся стоны тихие, скромные на вкус Ли. Хочется, чтобы найдёныш верещал в полный голос. Приходится постараться. Получается тогда, когда Минхо обхватывает пальцами чужой член — Джисон стонет в его приоткрытый рот, позволяя заглушить звук языком. От влажного поцелуя стонать сложнее, но не менее желанно. Минхо чувствует, как подходит к пределу. Отвлекает себя тем, чтобы помочь сначала Джисону. Пальцы раз за разом проходятся по розовой головке, Джисон под ним стенается, царапает неожиданно острыми ногтями ласкающие руки, трясётся, как в припадке. — Давай, котёнок, давай, — шепчет Минхо, голос срывается в хрип от красоты момента. Джисон слушается и в этот раз, весь напрягается, задирает голову, чтобы со стоном выплеснуться на собственный живот. Минхо ведёт бёдрами, даёт испить наслаждение до последнего глотка, и только на грани выходит из жаркого тела. Добавляет к чужим белым каплям собственные, смешивает их сперму пальцем, творя полный беспорядок. Тело сразу слабеет. Минхо укладывается плечом к плечу с пребывающим в нирване Джисоном и коротко смеётся. Чёрт, а начали они с осмотра. Джисон прислушивается к его смеху, поворачивает голову, тянется за поцелуем. Ладно, это куда слаще, чем просто валяться. В душ первым уходит хозяин дома. Джисон тоже вываливается из спальни, нисколько не смущаясь своей наготы или грязи на коже. Не хочется знать, как на это реагируют коты — Минхо стыдно и смешно от вида голой задницы, когда Джисон наклоняется наполнить миски. Пробует кусочек корма, но сразу кривится и выплёвывает, по-детски трёт язык пальцами, чтобы избавиться от остатков вкуса. Больше Минхо не выдерживает — со смешком скрывается в ванной комнате. В одиночестве долго не стоит. Джисон без всякого промедления оказывается в узкой душевой кабинке, жмётся к боку, спасается от приятной воды в чужих объятиях. Минхо его не прогоняет, наоборот, крепче притискивает к себе. Приходится посоревноваться с льющимися струями за право касаться нежной кожи. Хотя бы здесь Минхо в победителях — с этим помогает сам Джисон, подставляющийся под губы. Они делят напополам короткий поцелуй, потом давятся водой и смеются с собственного сумасшествия. — Тебе придётся меня помыть, — ставит условие для нового поцелуя Джисон. Минхо поднимает голову, прерывая своё исследование чужого тела, и встряхивает головой. — Сам не можешь? Или у тебя лапки? — дразнит он в ответ. Лапки правда на месте, пускай сейчас в виде человеческих ловких пальцев, сжимающих его бёдра. Кажется, не только Минхо здесь собственник, не желающий делиться чужим телом с окружающим миром. — Ты всех своих котов моешь. Чем я хуже? И не поспоришь. Минхо фыркает и тянется за гелем и мочалкой. Джисон опирается лопатками на прозрачную стенку так, чтобы на него минимально попадала вода. Протягивает руки под взбитую пену, вытягивает шею, когда требуется. Даже ноги слегка приподнимает, чтобы Ли было удобно. На мытьё спины реагирует уже не так однозначно — Минхо сразу замечает, что ласка вблизи копчика заставляет его потерять контроль и разжигает только-только погасший огонь снова. В том, как пальцы проходятся между чужих ягодиц, Минхо не видит ничего отрицательного. Джисон сладко вздыхает, зажимает его бедро коленями, пытаясь устоять на ногах, пока его ласкают. — Почему ты такой тихий? — задаёт волнующий вопрос Минхо. Окажись он в такой ситуации — голым, в мыле, с пальцами внутри, — сам бы несдержанно стонал. Он и так едва слышно мычит от жаркой картины. Джисон улыбается, целует его. — Послушные коты не мяукают без повода, — веско отвечает он. Вот оно как… — Разрешаю быть непослушным. Джисона буквально прорывает от дозволения. В замкнутом пространстве кабинки его голос очень громкий и мелодичный. Будто не выказывает удовольствие, а по-настоящему поёт. Минхо это возбуждает даже сильнее, чем жадные движения чужой задницы. И зачем, спрашивается, сдерживаться, если звучит так прекрасно? Он помогает Джисону рукой, позволяя повиснуть на своих плечах. Если упадут в разгаре страсти — будет больно. Ноги дрожат от возбуждения и тяжести, но Минхо не позволяет себе остановиться, двигает пальцами обеих рук в равном ритме. Джисон орёт на самое ухо, пока Минхо быстро ему дрочит, переходит на едва понятное мяуканье вперемешку с требовательным «хён, ещё!». Теперь очередь Ли быть послушным — он даёт требуемое с королевской щедростью, позволяя на этот раз испачкать его самого, когда Джисон кончает. Чужие ноги подгибаются, Джисон плюхается на зад, усаживается на полу душевой. С этого ракурса выглядит безбожно горячим — Минхо обхватывает свой член, чтобы тоже закончить. Чужие ладони гладят его бёдра, сжимают, оставляют полумесяцы от ногтей. — Хён даст мне своего молочка? — просит Джисон. Минхо аж теряется от подобной пошлости, несдержанно гогочет, смолкает только от прикосновения губ к головке своего члена. Джисон лижет щёлку на кончике, чмокает и обезоруживающе улыбается. — Пожалуйста? И как тут отказать? Минхо быстрее проводит по стволу кольцом собственных пальцев, пока Джисон в наглую играется с головкой, посасывая её. Добивается своего и широко открывает рот, чтобы проглотить каждую каплю. В голове у Минхо взрыв сверхновой. Безумно хорошо. Он расслабленно откидывается на кафельную стену, из-под ресниц наблюдает, как Джисон полощет рот водой и только потом тянется к нему за поцелуем. Что за прелесть. Пятиминутный душ растягивается на получасовой секс. Но никто не против.***
Спустя полгода их жизни под одной крышей Джисон, обычно гуляющий где-то в соседних районах, неудачно падает. Минхо впадает в истерику, видя на шоколадной лапке глубокую царапину. Ругается, проклинает неуёмный хвост, ищущий приключения на мохнатую задницу. Джисон предусмотрительно не оборачивается человеком, знает, что они слегка поссорятся, а говорить сейчас не охота. Ему и так нехорошо. Минхо вызывает такси и на руках тащит Джисона в клинику Бана. Друг на работе — Минхо написал ему по пути, предупреждая о скором визите, — перехватывает их на самом входе, ведёт за собой в смотровую. — Наконец познакомлюсь с твоим красавчиком, — говорит Чан, укладывая кота на столе и не замечая его недовольный взгляд. В блоге Минхо Джисон сразу бьёт все рекорды по милоте и оставляет остальных котов далеко позади. Сам он смущается этому факту, но с аудиторией не поспоришь — он пробовал, писал в комментариях со второго аккаунта, что Суни милее, что Дори уморительнее, что Дуни значительно фотогеничнее его. Разок ему падает блокировка на сутки — кто-то из сообщества пожаловался на неподобающее поведение, — поэтому смиряется. — Обычно он ведёт себя осторожнее, — Минхо бросает на кота долгий пронзительный взгляд. Джисон отводит голову в сторону, будто не о нём говорят. Он вообще самый послушный в мире кот. Человек — не очень. — Да ладно, тут не всё так страшно, — Чан ощупывает пальцами место ранения, тихо поскрипывает синими перчатками на ладонях. — Сейчас обработаю и будет как новенький. Подержи его, чтобы не испугался. Он отворачивается к манипуляционному столику за ватой и антисептиком. А когда поворачивается обратно, роняет всё из рук. На столе голый парень прижимается к стоящему рядом Минхо, чьи руки бережно обхватывают дрожащие плечи. — Хён, может, не надо? — плаксиво тянет Джисон и умоляюще смотрит на ухмыляющегося Минхо. Тот качает головой, открывает рот, чтобы сказать заслуженное «надо, малыш», но испуганно вздыхает, когда бедный Бан Чан стекает по стеночке в обмороке. — Ой-ой. А ты как-то покрепче, спокойнее принял мой второй вид. — Это да, — отстранённо соглашается Минхо и подходит к лежащему другу. Он хлопает его по щекам и кричит: — Чонин! Тащи нашатырь. Студент появляется в считанные мгновения — правда, с перекисью в руках… кому-то стоит учиться прилежнее, — взволнованно охает, подлетая к приходящему в себя наставнику. Чан непонимающе чешет затылок, соображает, что произошло, и опасливо бросает взгляд на стол. На нём кот. Обычный раненый кот. — Мне тут привиделось… — Отдыхать надо больше, доктор, — хмурится Чонин, помогая встать на ноги. — Больше никаких ночных смен в этом месяце. Будете дополнительно заниматься со мной — экзамены на носу. — Ма, — подтверждает кот, недовольный тем, что Ли тоже корпит над учебникам денно и нощно. Минхо, научившийся понимать своего котёнка даже в животном виде, откровенно смеётся. Джисон всегда вставит слово к месту. Пусть и матерное. — Ладненько, — разряжает обстановку Минхо, поднимая кота на руки. Тот ластится, сопит в подбородок, благодарит за спасение от медицинских штук. — Если с Джисоном всё в порядке, мы пойдём домой. Чан, пришли мне счёт на почту. — А… ага, — отзывает ветеринар, всё ещё не пришедший в себя. Ян, третирующий его небрежным отношением к здоровью, мешает сосредоточиться. Минхо чмокает шоколадную макушку и практически выбегает из клиники, чтобы просмеяться на улице. — Ты мне все нервы истреплешь, бессовестный, — ругает он кота, но следом снова целует. Он готов прощать любые пакости, лишь бы Джисон был в порядке. Хотя за Чана капельку волнуется, нужно будет потом написать и спросить, не ударился ли тот. — Ма-а, — тянет в ответ Джисон, чувствуя прилив вины. Он тоже переживает. — И я тебя люблю. Идём домой. Мальчики заждались своего любимчика.
