Часть 1
8 января 2024 г., 12:40
На протяжении всей жизни неожиданные открытия всегда застигали Майка Уилера врасплох.
В одиннадцать лет он начал учиться в средней школе и понял, что нет: оказывается, дети не взрослеют за лето как по волшебству.
Когда его первая девушка Джейн сказала ему, что он ей нравится и нравится уже несколько месяцев, и, оказывается, она постоянно бросала ему очевидные намеки, Майк был ошарашен. Тот факт, что он мог кому-то понравиться, до сих пор не дает ему покоя.
В четырнадцать лет ему рассказали, что, оказывается, год назад его два лучших друга воспылали чувствами к одной и той же девушке. Но… он же был рядом с ними! Как он мог все пропустить? Серьезно, как он может не замечать таких вещей?
Потом он узнал, что старшая школа ничем не отличается от средней.
В семнадцать лет он пришел к осознанию, что ему нравится проводить время со своей старшей сестрой и что она на самом деле классный человек.
Потом, всего год спустя, жизнь ошарашила его поступлением в Браун.
Дальше он был ошеломлен, узнав, что и профессора, и студенты считают его умным.
Следующее поражающее событие случилось, когда на втором курсе, всего четыре месяца назад, лучший друг всей его жизни Уилл спросил его, не хочет ли он жить вместе с ним, хотя Уилл лучше, чем кто-либо другой, знал, каким ужасным соседом может быть Майк. Его до сих пор изумляет, что Уилл готов видеть Майка в своем пространстве каждый день.
Собственно, это были самые большие потрясения в жизни Майка до сих пор…
Он думал, что поскольку становится старше и приобретает больше жизненного опыта, то события вокруг со временем начнут удивлять его меньше, или, по крайней мере, он найдет им логическое объяснение.
Но, как ни странно, нет. Недавно в его жизни случилось еще одно потрясение. Он тихонько засыпал на диване в гостиной их общей квартиры. У него был длинный день, пришлось корпеть над кучей бумаг, тестов, домашних заданий, после чего они с Уиллом решили расслабиться под очередную классику ужасов, и он позволил себе устроиться поудобнее и задремать. Это произошло практически бессознательно.
Телевизор, должно быть, был выключен, потому что в комнате было невероятно тихо. А может, его просто клонило в сон. Он почувствовал, как на него накинули большое мягкое одеяло, края которого щекотали подбородок, и это его достаточно взбодрило.
А потом… губы, которые он не мог спутать ни с чьими другими.
Губы Уилла.
Губы, так мягко и нежно поцеловавшие его в лоб.
Если до этого он и был в полудреме, то после окончательно проснулся. В ту же секунду его сердце начало бешено колотиться.
Что Уилл только что сделал? Почему он это сделал?
И почему это так чертовски приятно?
Теперь это становится рутиной: стоит Майку заснуть в гостиной, Уилл исправно наклоняется и осыпает его лоб легкими поцелуями.
Конечно, Майк немало удивлен, ведь это едва ли было характерно для их почти 15-летней дружбы. Но, к сожалению, не это поражает Майка больше всего, удивительным является то, что Майк начинает буквальным образом жить ради этих поцелуев. Он не знает, что делать, чтобы получить больше этих поцелуев! От его внимания не ускользают этот странный трепет внизу живота и непонятное жжение в груди, возникающее сразу же в тот миг, когда губы Уилла встречаются с его кожей.
Он удивляется, что раньше никогда не испытывал подобного. Конечно, свидания с Джейн в средней и старшей школе приобщили его к радостям поцелуев, но это? Это щемящее чувство в груди, это мучительное отчаяние, пытающееся выползти из него каждый раз, когда Уилл смотрит на него? Нет, нет, это что-то новенькое. И это неожиданное открытие, казалось, затмевает все остальные.
Теперь он чувствует себя глупо и по-детски, пытаясь беззаботно свернуться калачиком и улечься на диване даже в то время дня, когда он обычно не хочет спать. Это так неловко, и даже если никто больше не знает об этом, даже если Уилл не понимает, что Майк делает, в душе Майка поселяется отчаяние, граничившее с неловкостью. Но что он может поделать с собой? Он теперь одержим.
Он пытается найти в своем мозгу признаки, предупреждающие о том, что он может испытывать симпатию к парням, но терпит неудачу — он даже никогда не пялился на парней, не считая общего восхищения неоспоримой красотой некоторых. Да, возможно, он был немного влюблен в Эдди еще в школьные годы, но ведь такое случалось со всеми, верно?
Так что для Майка все это — неизведанная территория. Он задается вопросом, случилось ли это просто из-за того, что они с Уиллом всегда были близки и долго друг друга знали, или, может быть, это связано с тем, что они теперь вместе живут. Хотя из любопытства он пытается представить, чувствовал бы он то же самое, если бы на месте Уилла был Лукас или Дастин, украдкой целующие его в лоб, и чуть не задыхается от ужаса при этой мысли. Нет, то, что он испытывает, определенно относится только к Уиллу.
Но хуже всего, на самом деле самое худшее, то, что эти нелепые взбалмошные чувства превращают его в неуклюжего шута всякий раз, когда он оказывается в присутствии Уилла.
Однажды вечером они вместе мыли посуду. Но тут он внезапно, по крайней мере для Майка, подошел к нему и слегка коснулся его бедра, чтобы привлечь его внимание. Однако Майк не знал тогда, что могло стоять за этим прикосновением: может быть, он собирался обнять его, пощекотать, притянуть к себе и поцеловать прямо здесь, у раковины?
Это прикосновение так поразило его, что он швырнул миску, которую ополаскивал, прямо в раковину, обдав их обоих мыльной водой.
— Какого черта, Майк? — воскликнул Уилл, отшатнувшись в сторону и потянувшись к глазам, чтобы вытереть мыло.
— Прости, прости! Ты меня напугал!
— Напугал? Я же стоял рядом!
А когда Уилл входит в комнату, все тело Майка замирает, и он может только пялиться на него, как сумасшедший, или просто встает и выходит из комнаты, не проронив ни слова.
Он уже даже в гостиной не может спать, чтобы получить свою порцию поцелуев, и это разъедает его изнутри. Но нервы и предвкушение стали настолько велики, что даже затмевают желание поцелуев от Уилла. Но в то же время, как только Уилл отстраняется, его накрывает ощущение абсолютного безнадежного желания эти поцелуи получить. И от этого ему некуда деться.
Но, к сожалению, это еще не самое худшее.
Уилл говорит ему что-то, а Майк просто не слышит. Он слишком увлечен, наблюдая за губами Уилла, за тем, как его рот изгибается и движется при произношении определенных слов. Майк не может перестать думать об их ощущении на своей коже, гадать, каково это, если бы сейчас они касались ее.
— Майк?
— Майк?
— Что, прости? — спрашивает он. Единственное, что ему удается вычленить из речи Уилла — свое имя.
— Я спрашиваю, можешь ли ты просмотреть мое эссе. Ты знаешь что-нибудь о Камю?
— Камю?
— Да, Альбер Камю, он был философом… — но Майк уже снова отвлекается.
Он видит только, как губы Уилла без устали произносят: Камю, Камю…
Камю,
Камю,
Ему начинает казаться, что Уилл говорит что-то другое, что Уилл просит поцеловать его.
— Майк!
Майк суетливо поднимает глаза.
— Ты в порядке? Почему ты так смотришь на мои губы?
Майк лишь бездумно глядит на него. Он должен что-то сделать, что-то сказать. И знаете, что он делает?
Он смеется. Он смеется и смеется, и даже когда Уилл продолжает спрашивать его, все ли с ним в порядке, выглядя искренне обеспокоенным, он продолжает смеяться.
Потому что как он должен ответить на этот абсурдный вопрос, совершенно обоснованный, но все равно такой абсурдный. Почему он смотрит на губы своего лучшего друга и фантазирует о том, как Уилл его целует?
Как он дошел до такого?
Уилл недолго остается невозмутимым. Однажды, после очередной неудачной попытки уговорить Майка провести с ним время или хотя бы просто нормально поговорить, он врывается к нему в комнату и взволнованно спрашивает: Что происходит? Что случилось?
— Я что-то сделал не так? — спрашивает Уилл.
— Нет! Нет, Уилл, ты ничего не сделал, просто я…
— Тогда почему ты ведешь себя так, будто у меня какая-то заразная болезнь?
Майк мнется: он знает, что Уилл прав. Он избегает его, как чумы, а ведь раньше они были, как не разлей вода. Они все делали вместе: просыпались, ходили на занятия, готовили, общались с друзьями, согласовывали свои графики, чтобы видеться регулярно. Они были лучшими друзьями.
И Майк все это испортил, лишь потому, что хотел, чтобы Уилл целовал его на ночь! Да что с ним такое?
— Это ведь не из-за того, что я открылся тебе, верно? — Вопрос выбивает Майка из колеи: голос Уилла звучит тихо и неуверенно. Черт!
Уилл совершил каминг-аут перед всей партией прямо перед началом нового учебного года. Все поддержали его и постарались не удивляться новости. Майк, конечно, давно догадывался, ведь Уилл никогда не говорил о девушках, а то, как он ухаживал за Боуи, говорило само за себя. Так что это никогда не вызывало у Майка никаких вопросов, по крайней мере, весомых. Единственная беспокоящая его мысль — что если Уилл приведет домой какого-нибудь парня, а он окажется полной противоположностью Майку? Какой-нибудь качок с бицепсами размером с литр газировки и отстойным чувством юмора. Как Майк сможет конкурировать с таким… конечно же, за время, проведенное с Уиллом.
— Нет! Нет! Абсолютно нет! Прости, Уилл. Мне так жаль. Ничего такого, честно, я просто… просто это… у меня кое-что произошло.
Уилл медленно кивает. — Хорошо… ты уверен, что дело не во мне?
— Да. Да. Абсолютно, честно.
— Хорошо, но ты знаешь, что можешь поговорить со мной, если захочешь.
О боже, как бы я хотел, чтобы я мог, думает Майк.
Однако он лишь кивает: — Да, конечно.
Ситуация улучшается.
Он пытается заставить себя вести более нормально. Силой заставляет себя смотреть Уиллу в глаза. Общаться с ним с той же близостью, что и до того, как все эти глупые маленькие поцелуи начали засорять его мозг.
Почему Уилл вообще целует его в лоб? Первое объяснение, пришедшее ему в голову, звучит следующим образом: может быть, в доме Байерсов такие простые вещи, как объятия и поцелуи, гораздо более распространены, чем в доме Майка, и поэтому Уилл и делает это. Но почему он решил начать именно сейчас? Хотя, может, он и раньше так делал, а Майк просто спал. О Боже! Что если это происходило годами, а он только сейчас это понял?
Он смотрит на Уилла, сидящего на диване рядом с ним. Прямо рядом с ним.
Близость, их бедра вровень друг с другом, каждое прикосновение руки Уилла к его руке — все это воспламеняет Майка.
Почему он никогда не замечал этого раньше?
Если он не отвернется и не отойдет, то как поведет себя Уилл?
Поцелуй меня, поцелуй меня, поцелуй меня, думает он. Может быть, силой мысли ему удастся воплотить желаемое в реальность?
Увы, но нет. Уилл смеется над чем-то по телевизору, потом он смотрит на Майка, и Майк пытается заставить себя улыбнуться в ответ. Как Уилл может не чувствовать его буйного внутреннего смятения?!
Прошла почти неделя с тех пор, как Уилл в последний раз поцеловал его.
Майк с горечью думает, что его лоб становится сухим и одиноким, а это для него совершенно неприемлемо.
И вот после того, как он стал вести себя с Уиллом странно и замкнуто, он не выдерживает и решает снова вздремнуть в гостиной. Для блага своего лба. И чисто в научных целях.
На этот раз он не испытывает никакой неловкости за свой отчаянный поступок. Теперь для него это жизненно важная загадка, которую он должен раскрыть. Майк просто обязан найти ответы на мучившие его вопросы. Например, такие как: поцелует ли Уилл его снова? И что, черт возьми, происходит с ним самим?
Майк устраивается на диване. Сейчас ранний вечер, и, как и в ту ночь первого поцелуя, сегодня у него тоже был длинный день, и он уже невероятно хочет спать.
К сожалению, на этот раз ему нельзя засыпать. Это испортит весь его план. Поэтому он изо всех сил старается не заснуть. Он открывает глаза каждые несколько минут, чтобы не дать себе задремать.
С каждой минутой становится все труднее и труднее. Уилл все еще в своей комнате, он зашел туда, чтобы закончить какое-то задание, и это было почти час назад, почему же он до сих пор не вышел?
Пока Майк размышляет, позволить ли себе заснуть и попробовать в другой раз, он слышит шорох в комнате Уилла.
Он быстро закрывает глаза и пытается выровнять дыхание, но не уверен, что ему это удается: сердце все еще колотится, когда он слышит, как Уилл прикрывает дверь своей спальни.
Шаги Уилла звучат все ближе, а потом он внезапно останавливается. Он увидел его на диване?
— О, ты снова на диване, — слышит он тихий голос Уилла. Майк не может уловить его тон: неужели он думает, что Майк не спит?
Он снова слышит легкие шаги и чувствует, как замирает сердце при мысли, что Уилл может просто уйти, и ему все равно на него.
Но тут раздается еще один шорох, а затем на него накидывают одеяло.
Майку так приятно, что он чуть не вздыхает, ему хочется позволить глупой улыбке прорваться на лицо. Это так приятно, а он так устал, разве плохо, что ему так нравится забота Уилла?
Уилл поправляет одеяло вокруг него. Он такой милый, думает Майк в миллионный раз в жизни. Он сдвигает края одеяла вокруг лица Майка, а затем его мягкие пальцы гладят его лицо, и почти сразу же по щекам Майка поднимается жар. Это ново, это удивительно.
Уилл нежно и трепетно проводит большим пальцем по щеке Майка, а потом поднимается к его лбу и осторожно убирает волосы назад.
И вот то, чего он так жаждал, хотел и был одержим, наконец случается! Уилл, как и в прошлые разы, наклоняется и нежно целует его в лоб.
Это как маленькое благословение, маленький подарок специально для Майка, который Уилл так заботливо упаковал для него.
— Еще один… пожалуйста?
Его голос звучит сонно, немного жалко и так, словно он до сих пор спит.
И как во сне, он снова чувствует губы Уилла: чуть более настойчивые, чуть более смелые.
Майк позволяет глупой улыбке расплыться по лицу, слегка хихикая. Уилл снова целует его, и это все, о чем он сейчас способен думать.
— Тебе нравится? — спрашивает Уилл, и его голос звучит так оживленно, так дразняще, что это немного беспокоит Майка, но он практически под кайфом от этого второго поцелуя и слишком устал, чтобы думать: — Да, — беззвучно отвечает он.
Уилл смеется, а может, и вздыхает, Майк не может определить: — О, хм… э-э, ладно, да… я… давай… давай поговорим утром, — его рука снова приближается к лицу Майка, чтобы напоследок провести по щеке.
Затем Майк слышит удаляющиеся шаги Уилла и, наконец, погружается в сон.
Около двух часов ночи Майк просыпается в гостиной. На мгновение он не понимает, где находится и который сейчас час, а потом он вспоминает, что заснул на диване, пытаясь получить поцелуй от Уилла. От осознания того, что ему это удалось, у Майка сжимается сердце.
Эксперимент завершен. Теперь Майк знает, что Уилл будет целовать его снова… и снова. И постепенно приходит к мысли, что, возможно, он влюблен в своего лучшего друга. Нет, не так: становится все очевиднее, что то, что Майк чувствовал к Уиллу уже давно, не было полностью платоническим. Черт, неужели он уже давно чертовски в него влюблен?
Если бы только он мог перестать вести себя как идиот рядом с ним и не придумывать хитроумные планы, чтобы подождать и посмотреть, уловит ли Уилл его безумные сигналы. Вероятно, Уилл сейчас так растерян и напуган его поведением. Он должен что-то сделать. Он должен все исправить. Немедленно.
Уилл сказал, что они поговорят об этом утром.
Майк никогда не отличался терпением и не продумывал все до мелочей, поэтому вместо того, чтобы следовать этому вполне разумному плану, Майк подходит к двери Уилла в 2:37 ночи и стучит.
Тишина.
Он стучит снова.
Тишина.
Он не выдерживает и распахивает дверь: — Уилл?
— Уилл?
Он видит, как Уилл ворочается. Видит его лицо, освещенное проникаемым внутрь светом.
— Майк? Что такое? — произосит Уилл хрипло и отрывисто. Майк теряется.
— Привет, — говорит Майк, чувствуя себя полным идиотом.
Уилл пытается опереться на локоть, окидывая его внимательным взглядом: — Эм, привет?
Майк входит без приглашения и садится на кровать Уилла сбоку, придвигаясь так близко, как только может.
Уилл не выглядит слишком ошеломленным, лишь усаживается поудобнее: — Что происходит?
Майк открывает рот, чтобы выплеснуть наружу все, что его гложет, но замирает, глядя на обеспокоенного Уилла. Его волосы в беспорядке разметались по голове, а заспанные глаза все еще пытаются сориентироваться в полутьме. Как он мог не заметить этого?
— Майк? Я устал. Что случилось?
Майк закрывает рот, потом снова открывает, силясь решиться.
— Я люблю, когда ты целуешь меня в лоб, — бездумно выпаливает он.
Лицо Уилла смягчается, на нем появляется небольшая улыбка: — Да… Я так и подумал… И это все, что ты хотел мне сказать?
— Нет, я… — Майк снова мнется, глядя на Уилла. То, что он сейчас собирается сказать — безумно. Что он делает? Он собирается признаться в своей предполагаемой любви к лучшему другу прямо сейчас, посреди ночи, потому что тот несколько раз поцеловал его в лоб?
— Ты? — подбадривает его Уилл.
— Нет, да, то есть… — Майк пытается собраться, но терпит неудачу.
На лице Уилла появляется небольшая ухмылка: — Майк, ты ложишься на диван только для того, чтобы я тебя поцеловал? — Вопрос застает Майка врасплох. Чёрт!
Боже, Майк ненавидит то, как хорошо Уилл умеет читать его, как будто он знает все секреты Майка еще до того, как их узнает сам Майк.
На его лице проступает румянец, и он надеется, что Уилл не сможет его заметить при свете, проникающем только из прихожей.
— Может быть… — бормочет он, отворачиваясь.
Уилл усаживается поудобнее и берет Майка за подбородок, заставляя его посмотреть на себя: — Тебе нравится смотреть на мои губы, потому что ты хочешь меня поцеловать?
Он спрашивает это так непринужденно, что Майку хочется похоронить себя заживо. Он пытается отвернуться, его лицо так горит, что Майк уверен: Уилл это чувствует.
— Да… — выдыхает он едва слышно.
Глаза Уилла прикованы к нему, в них одни вопросы вперемешку с напряжением. Большим пальцем он проводит по щеке Майка, как делал раньше на диване.
Он на секунду опускает глаза вниз: — Мне тоже нравятся твои губы.
Майку кажется, что он задыхается — воздух стал более разреженным? Это сон?
— Правда? — Их лица находятся на расстоянии менее дюйма.
Уилл слегка кивает, его хватка на лице Майка становится более настойчивой, и он притягивает Майка еще ближе к себе.
— Можно я поцелую тебя в губы? — спрашивает Уилл, заметно нервничая.
— Да, да, пожалуйста, — быстро отвечает Майк. Это точно сон.
Они наклоняются друг к другу в том же медленном темпе, и хотя разрешение получено, действовать все так же страшно.
Когда их губы встречаются, все происходит коротко и сладко. Стоит им отстраниться друг от друга, на лице Уилла появляется широкая улыбка.
— Я так давно хотел это сделать, — шепчет он в губы Майка.
— Правда?
Уилл кивает, улыбка не сходит с его лица: — Да. Почему ты думаешь, я ждал, пока ты уснешь, чтобы поцеловать тебя?
Теперь Майк официально может себе признаться, что это, пожалуй, самое большое открытие в его жизни.
— Что? Что… — От неожиданности Майк не может думать, не может говорить. Уилл своим признанием превращает его в безмолвного идиота: — Я…
Тут Майк понимает, что не хочет ничего выяснять. Ему все равно. Уилл просто сказал, что давно хотел его поцеловать, и этого достаточно.
Он хватает Уилла и притягивает к себе, позволяя их губам снова встретиться в чем-то гораздо более отчаянном. Потому что Майк и сам чувствует себя отчаявшимся до ласк и поцелуев. Он отчаянно хочет сказать Уиллу так много, отчаянно хочет поделиться всем тем, что скопилось у него в душе.
Это первый поцелуй, который настолько значим для Майка. Будто прикосновение губ и блуждающие руки, прижатые друг к другу, что-то символизируют. И Майк откровенен в каждом движении, звуке и прикосновении к Уиллу.
И Уилл, похоже, тоже: каждым своим движением он показывает Майку, что это значит для него так же много.
Почему они не сделали этого раньше? Майк не понимает, как они вообще могли так долго терпеть. Их поцелуй похож на освобождение, на возвращение домой.
Они продолжают страстно целоваться и вжиматься друг в друга, и опрокидываются на постель от интенсивности движений.
Их губы тут же расходятся.— Прости, — говорит Уилл, задыхаясь, — прости, что ты хотел сказать?
Майк низко и хрипло смеется: — Это я тебя поцеловал.
Уилл смеется в ответ, и это звучит так легко и воздушно. Он придвигается ближе, и Майк в восторге хватает его за талию и притягивает к себе.
Не торопясь, они вновь касаются друг друга губами, ухмыляются и хихикают, обмениваясь маленькими поцелуями, и Майку кажется, что он парит, что он вознесся в какой-то другой мир.
Все, что он хотел сказать вначале, вылетает из головы. Он чувствует, как сонливость снова овладевает их телами, как движения губ становятся все медленнее и медленнее, и вскоре они оказываются в объятиях друг друга, не в силах больше бороться с усталостью.
Когда Майк просыпается, ему кажется, что он снова лежит на диване.
Чувствует, как губы касаются его лба, и с удовлетворением думает, что ему достался еще один поцелуй.
Но потом идет еще один, и еще, и еще, и Майк думает, что ему все еще снится сон. Несколько раз губы проходятся по щекам, потом по носу, и Майк пытается открыть глаза.
Размытое лицо Уилла близко. Они лежат на кровати Уилла. В памяти всплывает прошлая ночь. Вспоминается, как он, словно ненормальный, стучится в дверь Уилла посреди ночи. Потом на ум приходят сонные поцелуи, а потом Уилл говорит, что так давно хотел это сделать. Майк тут же открывает глаза, желая поскорее увидеть его.
— Привет, — говорит Майк и чувствует себя до безумия глупо.
Уилл улыбается ему в ответ: — Привет.
Впервые за долгое время Майк не чувствует себя растерянным, не чувствует страха, Уилл держит его так близко и крепко, молчаливо заверяя, что он не один.
— Думаю, я люблю тебя, — срывается у него с языка. Теперь в его голосе совсем не слышны сомнения.
Глаза Уилла расширяются, рот чуть приоткрывается: — Что?
— Ну, нет, не думаю, я знаю. Я знаю, что люблю тебя, возможно, уже давно, — торопливо объясняет он.
Уилл пронзает его любопытным взглядом: — Уилл? — спрашивает Майк, когда тот продолжает молчать.
Уилл качает головой, ошеломленный: — Извини, это просто самый большой шок в моей жизни, — смеется он.
Майк присоединяется к нему: — Да, и в моей тоже, я думал, что схожу с ума.
— Нет, Майк, я…— Уилл пытается ответить, но слишком много улыбается. В конце концов, он касается ладонями лица Майка: — Я так долго был в тебя влюблен, но никогда не думал, что мои чувства могут быть взаимны, — торопливо произносит он.
Майк решает, что с него хватит сюрпризов. Однако, видя искреннее лицо Уилла, который рассказывает ему о том, как долго он этого ждал, как хотел, чтобы Майк обратил на него внимание, а Майк так и бродил по жизни, ничего не понимая, Майк начинает кое-что осознавать.
Возможно, вещи всегда заставали его врасплох, потому что Майк был не слишком внимателен по жизни. Может быть, Майк просто не углублялся в то, что происходило прямо у него на глазах.
— О, я такой дурак, — говорит он и целует Уилла, — Я такой дурак.
— Я знаю, — пытается ответить Уилл, они тянутся друг к другу и вновь опускаются на матрас.
Опускаются, как листья, проносящиеся по воздуху и находящие отдых на дне. Именно так это и ощущается: Майк наконец-то опустился на землю от главного потрясения своей жизни и нашел тихое место для приземления.
