Не новогодние погодные условия

      Тэхён ощущал себя бабочкой, которая садилась с цветка на цветок, на протяжении всей беременности, пускай и не хотел со своим бывшим альфой иметь ничего общего. Ребёнка решил оставить только потому, что после аборта лично у него, судя по анализам, могло настать бесплодие, а инстинкты хотели качать ребёнка на руках и баловать как можно чаще. И нет, нового альфу он себе не искал, стеснялся, что его не поймут, не примут с пузом, и наглаживал живот, повторяя «маленький Ханни скоро родится».       — Уважаемые пассажиры! Рейс Сеул-Пекин отложен из-за погодных условий на два часа. Извините за задержку.       Совсем скоро Новый год, а Тэхён ещё даже не вылетел в другую страну, чтобы там начать новую жизнь. Он не хотел оставаться в Корее, хотел узнать нечто новое и чтобы его ребёнок рос в условиях отсутствия боли родителя. Тэхён найдёт себе альфу, китайца, что будет о нём заботиться, и вместе они заживут. Но это были лишь мечты. В реальности Ким еле-еле сохранял оптимизм и хотел уже приехать в отель, номер в котором забронировал, и вдоволь нареветься. Скандальный развод вынул из него все жилы и большую часть денег, и он хотел как можно скорее оказаться в безопасности, там, где Хосок его не тронет, там, где тепло и…       — Я присяду?       …и где красавчики-альфы будут так же галантны, как и молодой парень, пожелавший сесть рядом с ним.       — Ой, да, конечно, я сейчас, свой… э… рюкзак вниз опущу…       — Я вижу, что вы в положении, я сам.       Альфа, а это был именно он, отнёсся к беременному омеге с пониманием, и Тэхён задержал дыхание, ожидая подвоха, но его не было. Незнакомец запросто поставил рюкзак на пол, сел рядом, а потом протянул руку соседу:       — Я Чон Чонгук. У меня тоже рейс Сеул-Пекин. Видимо, мы тут немного застряли.       — Ага. В смысле, я Ким Тэхён, — опомнился парень. — Приятно познакомиться.       После этого они пять минут не говорили — в специальном приложении Тэхён рассматривал своего малыша и умилялся его ручкам и ножкам, мечтал скоро родить, а сидящий рядом альфа обратил внимание не на экран, а на отсутствие кольца у омеги.       — Вы не замужем? — Тэхён вздрогнул и осторожно кивнул — за время суда он научился мало кому доверять. — Простите, это не моё дело, просто… Раз у нас один отложенный рейс на двоих, может, узнаем друг друга?       — Я разведён, — Тэхён шумно сглотнул, а малыш толкнулся в низ живота, пришлось даже погладить то место. — Папа малыша очень плохо со мной обращался и изменял. Я не захотел этого терпеть.       — Ясно, — Чонгук откашлялся. — Значит, бежите?       — Убегаю.       Хосок не говорил, что пустит по следу Тэхёна собак, но будто бы это подразумевал, вот Ким и относился настороженно ко всем людям, что с ним говорили, будь то работники аэропорта или же случайные прохожие. Хосок выработал в нём осторожность и предусмотрительность, и больше Тэ никогда не попадёт в ловушку, потому что все ухищрения таких людей знает. Он ведь дурачком был — повёлся на красивые слова, цветы, ухаживания, в итоге они поженились, заделали ребёнка и… началась вся грязь, о которой не хотелось вспоминать лишний раз. Хосок бил его, бил по лицу, плечам и бёдрам, а когда выяснилось, что Тэхён беременный, стал ходить налево, чтобы удовлетворять свои грязные плотские желания. Тэ плакал, но слёзы ничего не решали, и только из-за ребёнка решился на развод, чтобы тот не видел несчастья и вечной беды.       — Я тоже убегаю. У меня умер отец, никого не осталось, и я просто сломался, — проговорил Чонгук и повернулся к новому знакомому, что спрятал телефон. — Может, мы вместе от всего этого убежим? У вас есть кто-то в Китае?       — Я еду буквально в никуда.       — А у меня знакомый там живёт, Агуст Ди, может, слышали его треки, популярный певец. Вот у него и поживу первое время. Если вам некуда идти — присоединяйтесь, он не откажет в приюте.       — Но как вы можете еле знакомому омеге предлагать пожить у друга? — Тэхён склонил голову к плечу. — Я вам никто.       — А я не привык бросать омег, тем более беременных, в таком положении, тем более вы сами сказали, что едете в никуда. Так что подумайте об этом — я не стану лезть, если вы сами того не захотите, — Чонгук хитро улыбнулся. — Стоит сказать, у вас дивный аромат… Неужели это виноград?       — Он самый, вместе с личи, — сказал Тэхён. — А от вас такой запах табака и бергамота, что я рискую влюбиться. Но я пока не готов этого сделать. В смысле, влюбиться.       — Понимаю.       Полтора часа до Нового года: они разговаривали о прошлом, о будущем, об упущенных возможностях и о желаниях, которые лелеяли исполнить. Чонгук делился историей о погибшем возлюбленном, в то время как Тэхён шутил и рассказывал о первых толчках малыша. А когда Ким тихо говорил об альфе, который его преследовал, то Чон старался его приободрить и рассказывал о своём желании стать отцом. Они думали об одном и том же, но Гук — с радостью, а Тэ — стесняясь, потому что такое просто так не предложишь, такое в принципе стыдно кому-то предлагать, но потом они об этом обязательно поговорят.       Чонгук заглянул в глаза Тэхёна и потерялся в них, когда стал уделять большое внимание округлому животу: он ласкал его, гладил, и Ким чувствовал, как внутри собиралось желание, как малыш, пленённый прикосновениями, стал пихаться и будто бы давить родителю на совесть: «Не делай ничего, пока я в тебе». Тэхён не мог сопротивляться этому, смотрел в глаза альфы и вдыхал полные ноздри его аромата, любовался его глазами и сильными руками, которые превращались в саму нежность, стоило почувствовать будто бы дерущегося малыша. Чонгук принял решение со своей стороны — он скажет то, что хочет, скажет — и пускай Тэхён сам решит, соглашаться или нет. Откажет — ладно, разойдутся по разным дорогам. Согласится — пойдут рука об руку по миру.       — Ты помнишь, что я говорил? — тихо спросил Чон. — Я… очень хочу стать папой. И я бы очень хотел быть с тобой рядом, когда ты родишь. Но я не знаю, позволишь ли ты мне это…       — Я надеюсь, ты не из тех альф, которым важны только беременные омеги? — Тэхён обхватил живот и достаточно серьёзно глянул на собеседника. — Я… встречал таких и не хочу с ними ещё раз сталкиваться. Если ты такой — пожалуйста, уйди. Если нет — останься.       — Я останусь. Потому что мне неважно, с животом ты, без живота — мне важен ты сам, — проговорил альфа. — Хочу задыхаться в твоём аромате, качать твоего ребёнка и называть своим. Но позволишь ли ты мне это сделать?       — Позволю, — сорвалось с губ. — Так что давай узнаем друг друга получше во время полёта, хорошо?       Тэхён почувствовал лёгкое недомогание и поспешил отойти в туалет. Он смотрел в зеркало на себя, оглядывал со всех сторон, а потом выдохнул — выглядел неплохо, даже очень хорошо, а потом выдохнул. Можно было выйти, поговорить снова с Чонгуком, потому что до Нового года остался всего час, но…       Этот альфа уже стоял за его спиной.       — Всё хорошо? — спросил он, проводя рукой по плечу Тэхёна. — Я начал волноваться за тебя.       — Просто… Мне показалось, что я плохо себя чувствую, — Ким кашлянул и прислонил руку к животу. — Но хорошо, что показалось. Я боюсь родить раньше срока, потому стараюсь соблюдать все рекомендации врача. Знаешь, беременность — это будто волшебство. Волшебство, которое надо хранить бережно.       — Ты занимался сексом, когда уже забеременел?       — Нет, а что?..       — А хочешь?       В первые месяцы беременности у Тэхёна всё чесалось — он хотел любого альфу, что его бы удовлетворил, мечтал о его члене у себя внутри, и чтобы он бурно и до омерзения много кончил. Только вот Хосок не смотрел на своего мужа, не любил и даже перестал насиловать. Сейчас же перед ним Чон Чонгук — такой тёплый, хороший, а до Нового года целый час. Целый час, когда они могут себя занять.       Дверь в туалет захлопнулась и закрылась на щеколду, и после этого Тэхён поцеловал Чонгука, что потом перехватил инициативу. Желание распалилось в венах, они оба хотели друг друга, и потому Чон буквально через минуту опустился на колени перед беременным, расстёгивая молнию на штанах и снимая их вместе с трусами. Небольшой член омеги был горячим и твёрдым, и Чонгук принялся его ласкать, лизать и доводить Тэхёна до стонов и мольбы продолжать. Он и продолжал — брал глубже, целовал горячее, ласкал грубее, но вскоре остановился, разворачивая к себе омегу задом. Он принялся вылизывать тугие складки мышц, что сейчас из-за желания расслаблялись, и ощутил смазку на языке — Тэхён возбудился до дрожи в коленях, что его не держали.       — Может, я тебе тоже? — Тэхён пошарил по штанам Чонгука и расстегнул молнию.       — Не надо, Тэ, я не позволю тебе этого сделать.       Альфа вынул уже вставший член из брюк и прошёлся головкой по дырочке омеги, что застонал и захотел, чтобы его наполнили целиком. Свитер задрался, Чонгук стал ласкать его живот и грудь, а потом проник внутрь, сначала чувствуя приятную теплоту и лёгкие спазмы, а потом и наслаждение. Тэхён стонал, но пытался скрыть это, а когда альфа обхватил его член рукой, то перестал сдерживаться. Было до одури хорошо, даже малыш, кажется, ощущал себя прекрасно, и Чонгук ускорил темп, не забывая целовать Тэхёна и ласкать его.       Они поменяли позу — Тэхён сидел на раковине, а Чонгук максимально близко к нему прижимался и дышал в ухо, надрачивая омеге и сам ускоряясь до предела. Шеи и уши покраснели, и спустя минуту альфа под крики «С Новым годом!» кончил прямо внутрь омеги. Им обоим было хорошо, они были счастливы, а ещё…       Встретили Новый год вместе.       — С Новым годом, мой новый омега, — вдруг рассмеялся Чонгук, вытирая туалетной бумагой сперму.       — С Новым годом, мой новый альфа.       А ребёнок внутри вновь толкнулся — кажется, почувствовал, что при рождении у него всё же будут оба родителя.