Секс в переговорной.

— Ян, тебе не кажется, что твоя собака сейчас греет уши. Мне нужно заключить сделку, а не проебать все, что я имею, — томный мужской голос пробивал до мурашек и лёгкого волнения. Незнакомый Сынмину мужчина прожигал его макушку взглядом, что был полон раздражения и ненависти. Почему же Сынмин собака? Если он сидит на коленях, что были в бледных чулках, перед молодым Господином Яном. Если на нем гребанные собачьи уши и хвост, что идеально на нем смотрелись. И если на его тонкой шеи красуется прекрасный кожаный ошейник, что был усыпан стразами разных пород и форм, а поводок находился в тонких, но длинных пальцах Яна, это не значит, что он пёс. Он просто его любовник. Это уже любительская фантазия Чонина надумала такой образ и воцарила его на яву. Сам Чонин стрельнул косым взглядом входную дверь, что была закрыта на щеколду и судорожно почесал горло. Ему бы водички попить. — Мне плевать. Если тебя что-то не устраивает – уходи, — с этими словами молодой человек указал на ту самую дверь и прикрыл лисий и до боли прекрасный прищур. Пальцы в раздражении смяли конец поводка и потянули его на себя. Тем самым голова Сынмина была опрокинута на чужие колени. Вторая рука накрыла ухо и совсем легонько начала поглаживать его, как бы расслабляя себя и партнёра. Мужчина резким движением встал из-за стола, где находились два бокала алого, как бутон розы, вина и тарелка с фруктами разных сортов, и пулей вылетел из комнаты, попутно что-то бурча себе под нос и активно жестикулируя, будто ему только что отказали в исправлении двойки. Сынмин махом поднял голову и уставился щенячим взглядом на Яна. У второго аж сердце неприятно кольнуло. — Прости, из-за меня тебе отказали, — наивные извинения доносились из чистых уст в чужие уши и отбивали здравый смысл из головы, словно баскетбольный мяч. Как это чудо могло подумать о том, что хоть в чем-то виновато. А вообще, Чонина откровенно вело от голоса Сынмина. Его невозможного тембра и совсем тихой хрипотцы, что тупо сносил башню. Сынмин не должен извиняться. Это тот мудак решил продемонстрировать свои психи и не подписать гребанный контракт о поставке наркоты. — Щеночек, — бледные пальцы схватили чужой подбородок и потянули к своим губам, что были слегка потресканы и искусаны. Это все из-за постоянных нервов. Он заставил Сынмина поднять свое худое тело с колен и сесть на чужие, слегка напряжённые. — Ты не виноват. Тебе не стоит извиняться. И поверь, он как милый приползет к двери этого кабинета, — Ян впивается в чужие губы с огромной силой. Это больно, но безумно приятно. Он быстро сминает их и оттягивает. Те сразу наливаются алой кровью и приобретают припухлость. Сынмин открыто стонет от приятных ощущений и ужасного возбуждения. О да, этот мальчик возбудился еще от лаского обращения к себе. Когда до его красных ушек донеслось "щеночек". Чонин же вспоминает про ошейник в своей левой ладони и с силой тянет за поводок назад. Голова Сынмина тяжелеет от ужасного напора на губы и прекрасного контраста с ошейником. Он, кстати, заменяет руки на волосах, что позволяет не выдирать их и не делать больно. Чонин отлипает от любимых губ. — Детка, у тебя уже стояк. Ты как шлюха, ей Богу, — Ян кладёт свободную ладонь на чужое возбуждения, от чего изо рта Кима вылетает очередной стон наслаждения. Они сидят в комнате для переговоров и вот-вот готовы там же и потрахаться. Впрочем, им ничего не мешает. Сынмин закатывает глаза, когда широкие ладони Яна перемещаются на его ягодицы и с силой сжимают их. Это сводит с ума и доводит до пара из ушей и носа. — Господи, Нини.. я хочу тебя. Прямо сейчас, — Ким запрокидывает голову назад, когда слышит из чужого рта насмешку и ничего более. Сам Чонин бывает очень колким, что бьет по щенячим невинностям Сынмина. Господин Ян же этим пользуется и впивается губами в бледную шею, где еще не прошли алые следы от позавчерашнего секса. Зубы подцепляют кожу и прокусывают её до крови и явных слепков от зубов. Сынмин слезы в уголках глаз сдерживает и откровенно шмыгает. Ему хорошо. Ему, сука, очень хорошо. Ян перемещается по всей шее. Всасывает кожу и лижет её языком. Кадык Кима дергается, ведь тот слюну заглатывает обильно. Слишком. Это слишком. — Блять, Чонин, я прошу тебя. Трахни меня, как чёртову суку. — Чонин сразу впивается пальцами в ягодицы. Ему нравится это слышать. До боли сжимает их. До алых пятен и следов от ногтей. Из рта Сынмина чуть ли не пар. Ко лбу прилипли некоторые пряди выженной чёлки. Это сексуально. Это пиздецки сексуально. Не в силах держать свое возбуждение в брюках, Ян лишь взглядом показывает Киму на то, что он должен по хорошему снять одежду с себя и с Чонина. Тот так и делает. Конечно, вещи не летят на люстру соседнего дома, а лишь падают на спинку дивана, где и будет вдалбливание Сынмина в простату. Ким ощущает, как его окутывает холод со всех сторон. Это чертовски контрастирует с истерзанием его же губ и слюнями на подбородке. — Щеночек, у меня нету смазки с собой, поэтому, — юноша подносит пальцы к слюнявому рту и два раза постукивает по нижней губе, как бы намекая на то, что нужно открыть рот. Пальцы сразу же оказываются в жарком рту партнёра, — поэтому соси, — и эти два пальца начали слегка давить на язык и нёбо. Сынмин тихо мычит, от чего бледные пальчики чувствуют лёгкую вибрацию. Это чертовски ахуенно. Язык Мина скользит и слюнявит подушечки. Зубами он иногда касается костяшек и горячо дышит. После минуты таких махинаций Чонин вытаскивает пальцы и смотрит в тусклые очи напротив. — Господь Бог, ты так возбудился, — Ян ухмыляется и гладит Сынмина по голове. Тот ластится. Льнет ближе к уху и начинает отчаянно скулить. — Как шлюха, ей Богу. — Сынмин во время их секса податливый до невозможности. Нежный и нуждающийся. Лицо у Сынмина ярко красное. Щеки алые и мокрые. Он уже плачет. Ему очень хочется. — Пожалуйста, Чонин, — и Чонин резким движением входит двумя пальцами по вторую фалангу. Ким голову запрокидывает и вскрикивает. Тяжело и быстро дышит. — Господи, — все, что мог шептать Сынмин, пока свободная рука младшего оттягивала за поводок голову. — Тише, тише, солнце, чшш..— шепчет в алое ухо Ян. Конечно, Чонин не изверг. Он пытается нежно оглаживать Сынмина внутри, но не всегда выходит, поэтому он компенсирует это прозвищами и аккуратными касаниями губ по шее. И поэтому сейчас пальцы двигаются в Сынмине с бешенной скоростью. Раздвигаются на манер ножниц и слишком сильно давят и зажимают простату. У Кима глаза на лоб полезли. Он бы и не подумал никогда о том, что длинные пальцы его любовника способны довсети до потери сознания и остановки пульса. Ещё немного и парень кончит без рук, постыдно упав на грудь любимого. Его ухо улавливает пошлые фразочки и прозвища, а сердце бешенно биться начинает. Это сводит с ума. Это, сука, сводит с ума. — Я думаю, ты готов, — Чонин рывком вынимает пальцы из Сынмина, провоцируя на новый стон. Тот ощущает пустоту буквально на секунду, ведь Ян входит в жаркое нутро, впиваясь пальцами в бедра и закусывая губу. Ким сжимается внутри, тяжело дышит и в глаза Чонина смотрит. Издает что-то типа стона и плача одновременно. Его зубы впиваются друг в друга, а голова задирается лбом к потолку. Он пальцами тонкими впивается в плечики любовника, не боясь сделать больно. — Ты же просил трахнуть тебя, словно шлюху, — Чонин ухмыляется и опять хватается за ошейник. Тянет назад и тихонько шепчет в шею, что была алой от ярких засосов. — Двигайся, малыш. — У Сынмина в голове каша. Он начинает таз поднимать и опускать. Его коленки впиваются в чужие бока, а пальчики на ногах поджимаются до боли. Конечно, стены в переговорной не шибко шаткие, ведь нужно, чтобы все было без лишних ушей, но даже это не может скрыть стонов прекрасного мальчика, что сейчас седлает юного Господина. Длинные пальцы одной из рук тянут ошейник назад, от чего у Кима дыхание перехватывает. Вторая рука спускается на чужой пах, накрывая налитую кровью головку и слегка поглаживая. Ноготок указательного пальца давит на уретру, от чего у Кима перекрывает все. Кисть начала опускаться и подниматься по длине члена. Совсем медленно. Сынмину необходимо больше стимуляции. Так, чтобы сосуды сердца переставали подавать кровь, а капилляры в глазах полопались. Рот Сынмина открыт в немом стоне, когда его движения доводят до попадания по простате. У него слезы по щекам скатываются, что потом на рубашку чужую падают. Чонин его за это ругать не будет. Шатен садится полностью на член и поднимается, почти выходя. Его бедра бьются о чужие. Естественная смазка стекает и хлюпает. Он глаза закатывает и опять стонет, когда рука его Чонина начинает быстрее двигаться на сынминовом члене. Изо рта Яна вдохи, охи и ласки лются. Его разум затуманен полностью. Сынмин сейчас слишком ахуенный. Чонин не может сложить и двух слов вместе. Он шепчет что-то совсем базовое, от чего у обоих здравый смысл через уши вытекает фонтаном. Чонин уже близок к разрядке, когда Сынмин начинает двигаться быстрее, опускаясь до конца и задерживаясь на секунду. Сынминова грудная клетка как на скакалке прыгает. Сердце стучит так, будто только что вкололи в вену дозу, которую обрубил гребанный поставщик своими психами и нервами. Ко лбу челка прилипла от пота. Его голову за ошейник оттягивают. Не дают в любимые губы впиться. Чонин обязательно сделает несколько фото после секса. Уж слишком горячо выглядит его мальчик. — Чонин, блять, я сейчас, — Сынмин не может выговорить полное предложение, ведь Ян перекрывает воздух, что сейчас безумно необходим. — Хорошо, солнце, — Чонин проводит забитой рукой по щеке, что только что была на сынминовом члене и хмыкает. Сегодня он его пожалел. Сынмин выполняет ещё несколько толчков в себя и обильно кончает на свой живот. Рубашка Яна тоже испачкана, но это не важно. Чонин застирает. Или выбросит. Плевать. Господин Ян тоже кончает, как только чужие зубы впиваются в его шею. Все же, слабость Яна никогда не оставляла его. Он слишком чувствителен в районе шеи. Он слишком чувствителен к Сынмину. Ким облегчённо привстает с чужого члена и падает на грудь любимого. Расплывается в довольной улыбке и пальчиком играется с мокрыми волосиками блондинистой чёлки. Он устал. Он ненавидит эту позу. Ноги забиты, а голова кругом. Из него выливается чужое нутро, но это сейчас не особо важно. — Отдыхай, я все это уберу, а то засохнет, что потом не отодрать, — Чонин чмокает парня в взмокший висок и начинает гладить по спине. Ему определённо нравится секс с Сынмином.