Разговор в мастерской

      Ефим Васильевич Мартынов сидел в своей небольшой мастерской и вырезал из липы причудливую птицу, когда дверь с лёгким скрипом отворилась.       — Добрый вечер, батюшка, — поприветствовал родителя Михаил.       — Добрый, сынок, — улыбнулся мужчина, хлопнув ладонью по скамейке, на которой сидел. — Садись, рассказывай как погулял в городе?       — Изумительно. Столько ярких нарядов, всевозможных торговцев и обилия гостей я ещё не видел, — начал юноша, присев рядом. — А бал - выше всяких похвал, хотя иногда чопорность некоторых особ раздражала.       — На то они и купцы да бояре. Статус свой демонстрируют, что простые люди им не ровня. Не суди - и не судим будешь, — припомнил Ефим, вырезая на теле деревянной птицы спирали. - И как же ты на том балу провел время?       — Чудесно провёл, там оказалось много людей, с которыми я мог обсудить последние достижения хирургии, да и девушек, с которыми я перетанцевал всё, что только знал - тоже. И, кстати, на счёт девушек...       Мужчина заинтересованно выгнул бровь и посмотрел на сына. Михаил затеребил руками полы синего кафтана и начал слегка прикусывать губу - он всегда так делал, когда волновался.       — Скажи, батюшка, ты знаешь семью Голубевых? У них две дочери Елизавета и Мария.       Ефим на пару секунд задумался, а потом согласно кивнул.       — Знаю. Хорошая благочестивая семья. Каждое воскресенье к нам в церковь ходят, по большим праздникам ещё и причащаются. А почему ты спрашиваешь?       — На балу я познакомился с их старшей дочерью Елизаветой. И она мне приглянулась, — юноша слегка покраснел. — На следующий день мы встретились на площади и целый день беседовали с ней. Она умная, скромная и милая девица, несмотря на довольно высокий статус - очень проста в общении. С ней можно поговорить, кажется, обо всем на свете.       Старший Мартынов, улыбаясь в усы, отставил в сторону готовую фигурку и, подперев рукой подбородок, стал дальше слушать сына. А тот, набравшись смелости и воодушевившись, стал говорить спокойнее и мягче.       — Лиза, как оказалось, давно интересовалась медициной, но её отец не слишком поощрял такое увлечение дочери, поэтому запретил ей читать книги по медицине. Батюшка, вы бы видели какими глазами она слушала мои истории из времен учёбы - ловила каждое слово. Следующие несколько дней, что мы виделись - она всегда просила меня рассказать ей что-то новое.       — Похвально, когда девица хочет учиться чему-то новому, — одобрительно кивнул мужчина. — И я так понимаю, ты попросил её стать твоей девушкой?       — Да, батюшка, хотя и не сразу — вздохнул Михаил, оттягивая воротник, — Сказать по правде, я боялся быть отвергнутым, ведь она из довольно знатной и уважаемой семьи, а я - нет. Но она согласилась и сказала, что ей не важно моё происхождение, главное, что я хороший человек, который увидел в ней не только красивую внешность, но и личность.       — Эта Елизавета мудрая, пусть и юная, — рассудил мужчина, присев рядом с сыном и положив руку ему на плечо. — Чтож, сын, я рад, если именно она станет в будущем твоей спутницей жизни, но не обольщайся слишком сильно. Её отец явно будет пытаться строить вам препятствия. Ты должен быть сильным и духом и телом, чтобы выстоять. Пойдём на вечернюю, там попросишь Бога дать тебе сил.       Отец с сыном вышли из мастерской и направились по узкой сельской дороге к небольшой белой церквушке с золотым куполом, стоявшей на возвышении. Сейчас, в свете закатного солнца, церковь казалось сияющей, как будто фонарь, на свет которого, словно мотвльки, летят души людей, чтобы согреться в благодатном свете и получить утешение.