Часть 1
2 января 2024 г., 20:26
Все начинается с того, что Вова, нацепив самый нарядный отцовский пиджак, приваливает на дискотеку в дк.
Хриплая музыка из динамиков мягко берет во владения сердечный ритм, в круге универсама уютно и дружелюбно. Суворов улыбается знакомым лицам в знак приветствия, и вклинивается между танцующих, рядом с приглянувшейся девушкой.
На ней сверкают пестрые серьги, подпрыгивает грудь, и искорки в глазах опьяняют Володю.
Но как бы он не подходит к ней, она мягко уворачивается, уклончиво растягивает губы и стреляет глазами в других.
Суворов становится смурнее тучи. Чем он хуже остальных? Или усы все же не так привлекательны?..
Универсамовские теснятся в туалете, где-то в глубине здания ритмично тянется музыка, а плечо подпирают пацаны.
Кажется, разговор кренится к теме любовных дел. Кащей — молодой, только откинувшийся и уже автор, щелкает языком и привлекает все девичьи взгляды. У Суворова сосет под ложечкой — то ли от зависти, то ли от еще чего, черт бы разобрал.
— Да вы сосунки все, — мужчина подкалывает, пихает локтем старшего рядом и встречается лукавым взглядом с Володей.
— Ты вот, Вов, чего не привалишь-с к даме какой, а?
Вова закатывает глаза.
— Да вот заняты все, дорогой, — Суворов хмыкает под еще не окрепшие усы.
— А вот потому что ты щенок еще, Володя, — Суворов цокает; будто даже Кащей прав.
— Давайте, прите отсюдова, перекурить надо, — мужчина пихает парнишку рядом в спину, и туалет вмиг пустеет.
— Усы плохи, да? — Вова усмехается, наблюдая, как Кащей пыхтит.
— С девчулей надо строить из себя, смотри, — мужчина тушит недокуренную сигарету и вдруг до неузнаваемого галантно заводит руку за спину, склоняясь в реверансе, — Разрешите пригласить, душечка.
Суворов даже как-то тормозит, переводя взгляд с протянутой к нему ладони на смотрящего на него исподлобья Кащея. И тот громко разражается хохотом, выпрямляясь. А Вове неудобно становится.
— Ну это только сначала работает, потом подзаебываешься, да и она перестает строить из себя недотрогу, и дальше — дебри, — мужчина цыкает и сплевывает на тертый кафель, — Хуй разберешься, если честно.
Суворов усмехается.
— Может ты сосешься паршиво, а, Вов? — вдруг прерывает Кащей повисшее молчание, закатывая рукава черной рубашки.
— Дак как понять, что сосусь хуево?
— Ну, — мужчина шагает вплотную к Суворову, хватая его за бок, — Ща разберемся.
И за ворот пиджака припечатывает как-то подрастерявшегося Володю к своей груди, прижимаясь к его губам. Медлит, раскрывает рот, присасывает верхнюю губу парня, пока тот лишь неумело старается взять первенство; доказать, что не профан.
Кащей смеется ему в губы, слегка отстраняясь, на несколько сантиметров.
— Не жмись, расслабься, че ты как восьмиклассница, Вов, смелее, не укушу, — Суворов в желтом свете одинокой лампы попадается в ловушку ехидного взгляда, — Пока что.
И Вова сам припадает к нему, поправляясь, когда Кащей его с нажимом направляет. И, как обещал, тот не кусается.
Слышится глухое причмокивание, и мужчина удовлетворенно отстраняется, большим пальцем подтирая влажные губы, со сладкой усмешкой их растягивая.
— Учись, пока я жив, — Кащей поддевает подбородок Суворова, щурясь, — А усы твои, Володя, хороши.
