вампирам не нужен "новый год"

романтично-медленно падает снег, мерцают гирлянды на фонарных столбах, рестораны и редкие магазинчики украшены на американский манер рождественскими атрибутами, а каждый второй плакат приглашает на тематический праздник. но новогоднего настроения нет - хоть убейся. да и быть не может, когда под ногами одна слякоть и гололед вместо сугробов, а в голове заедает очередной летний шансон после двадцатиминутной поездки в электричке в сопровождении сомнительного музыканта с аккордеоном и дырявой шляпой. очередной канун нового года георгий, среди друзей просто жора, не может полноценно пропитаться духом приближающегося праздника. возможно то связано с его натурой, никак не сочетающейся с шумными пьянками, яркими салютами и столами, заполненными абхазскими мандаринами, оливье, шампанским и другими подобными блюдами. каблук увязает в очередной грязной талой куче, не убранной еще с первых снегопадов, а найденный по дешевке пуховик со сверкающими запонками и декоративными цепочками почти не греет. настроение портится пуще прежнего, когда жора понимает, что так и не купил обещанное шампанское, а руки вот-вот окончательно отмерзнут и отвалятся из-за набитых всякими продуктами пакетов, тянущих все вниз. делать нечего - парень сворачивает с основной дороги в малознакомые дворы, веря в всемогущество вездесущего "красного и белого". пройдя пару-тройку девятиэтажных домов заветный магазин выплывает яркой вывеской, почти у уровня земли - чуйка не подвела. в помещении все налипшие на одежду и волосы снежинки мгновенно начинают таять, делая абсолютно каждый волосок и ниточку мокрыми. пытаясь стряхнуть с лица вечно лезущую темную прядку, жора все же окончательно жалеет, что не принял предложение брата воспользоваться отцовской смоляно-черной ушанкой, поэтому теперь хлипкий иммунитет держится только на добром слове и крепком алкоголе, по желанию с растворимой таблеткой витамина с. чуткий, на всякую ересь, нюх как всегда улавливает тошнотный запах химозного лука, чеснока, сырости и других не самых приятных вещей, присущих алкомаркетоам в подвалах. парень морщится, но все же подходит к отделу с винами, в том числе игристыми, ищет сухое, но не из-за вкусовых предпочтений к эстетству, а потому что приставка "сладкое" крайне смущает из раза в раз. в поле зрения попадается темная бутылка с этикеткой, которую обвивают напечатанные по-готически ало-черные розы - жора берет ее без раздумий. на стенде у кассы, помимо шоколада на грани срока годности и сомнительных конфет, стоят ряды колы, в том числе диетической. взгляд задерживается на газировках, искра, буря, алюминиевая баночка оказывается рядом с бутылкой на кассе.

***

бабушка ромы так и не отважилась ехать в одиночестве до дачи под пущино, оставшись с любимым внуком и его странными друзьями, чтобы сплоченно справить новый год. самое замечательное в сложившейся ситуации - всех это устраивает, а некоторых и радует. елочка, на разобранной к празднику тумбе и уже давно пыльная, но от этого не менее красивая, сияет четырехцветной гирляндой и чудом сохранившимися игрушками советских времен. она забавно шуршит пластиком искусственных иголок, когда несчастную очередной раз задевают, пытаясь поставить раскладной стол в скромной гостиной. пока эльвира леопольдовна отошла за скатертью, на балкон, рома успевает отогнать кота, подчиняющегося лишь своей обожаемой хозяйке, от елки. в этот момент в дверь раздается стрекочущий звонок, на что старушка быстро оказывается в коридоре, открывать новоприбывшим, а точнее - новоприбывшему. — ну наконец, все путевые на месте! – жора изо всех сил старается игнорировать то, как все же странно звучит их с братом фамилия, особенно в множественном числе. — ишь, а ты чего без шапки? на улице то мороз, простудишься. — забыл, – шмыгает носом парень, ловя взгляд "а я тебе говорил" от миши, стоящего в проходе на кухню. с потрепанного жизнью дивана, еще заслышав трель звонка, подрывается федя, по прозвищу икра. истоки такого погоняла кроются в предыдущих разах, когда компания отмечала новый год, но все же стараясь сохранить все традиции, среди которых затесался и бутерброд с икрой. а настоящая фамилия парня осталась неизвестной, потеряв свою важность за сиянием прозвища. и теперь он стоит рядом с жорой, готовый принимать пакеты с покупками. — здарова. — и тебе, – в итоге жора отдает лишь две целлофановых сумки из трех, не желая лишний раз доверять кому-либо - конкретно феде - шампанское за последние деньги и кучу подарков, до которых еще не дошла очередь. из-за угла на секунду появляется сам рома, успевает приветственно махнуть рукой, но тут же его примечает бабушка, отправляя помогать расправлять кружевную скатерть и расставлять сервировочную посуду. на кухню, вслед за федей, заходит миша, потом и жора, избавившись от влажной верхней одежды. в три пары рук парни резво захламляют только прибранную кухоньку всякой мелочью. мелочью, потому что короли стола как подшубная сельдь и холодец давно готовы, пельмени липнут друг к другу в морозилке еще с конца октября, а готовка великого оливье не займет больше десяти минут у настоящего профессионала кухни в лице уважаемой леопольдовной. — ты че, шампанское забыл? – комкая последний пакет, в окружении более скромных розовых и зеленых пакетиков, произносит миша, так и не обнаружив заветную бутылку. — за идиота меня не держи, – жора отходит в коридор, вскоре возвращаясь с мастодонтом среди символов отмечания в руках. – я ради этого шампанского чуть не помер от холода и рисковал без рук остаться. миша, преграждая путь собой быстро заинтересовавшемуся долгожданным спиртным феде, принимает бутыль, изучая. хмыкает. — сухое, опять? — мало ли сколько и какого сахара добавляют в "не сухое", – он фыркает. — м-м, а при виде диабетика тебя количество сахара не смущает, – острит федя, каждый раз почти плюющийся от кислоты сухих вин. — это другое! — забей, все равно мы другое не успеем купить - не продадут, – младший из братьев тычет в настенные резные часы, показывающие, что время уже близится к одиннадцати, а до ближайшего магазина пешком, по такой погоде, минимум двадцать минут. федя неоднозначно морщится самому себе и покидает помещение, считая, что его миссия тут выполнена. оставшиеся начинают расставлять все продукты по местам и подготавливать ингредиенты для салатов. эльвира леопольдовна, в свою очередь, обратив внимание на безучастность одного из гостей, без промедлений находит ему занятие: таскать закуски с кухни на стол.

***

за пол часа компания друзей, под руководством владелицы квартирки, успела до конца украсить гостиную, пропустить пару стопок за чье-то здоровье и расположиться на диване и двух стульях, принесенных с кухни. марсик, более игривый из двух котов, наконец спит на спинке дивана, свернувшись полосатым клубком, без попыток свалить украшения или содрать скатерть. а василька потеряли еще наряжая елку, ибо тот уснул под стулом с одеждой, пытаясь спрятаться от раздражающих салютов на все чертаново за окном. все как нельзя лучше и уютнее. даже переливающиеся "дождики", купленные в "пятерочке" по акции опрятно смотрятся на тюле штор, лишь подчеркивая красоту. рома умело перебирает струны своей старой-любимой акустической гитары, мыча под нос только ему одному известный мотив, явно рождественский. но у жоры все никак не появляется новогоднего настроения, или хотя бы того же американско-рождественского. — расскажи, чего ты такого невкусного насосался, что с кислой миной сидишь? – федя падает рядом, весь укутанный мишурой разных цветов. — не знаю, настроения нет, – жора, ходящий все еще полностью в черном, поправляет вечно загибающийся воротник любимой олимпийки. — ой, да ладно тебе, — в момент на темной голове с крашеными в бирюзовый корнями оказывается ярко-красная шапка, подшитая белесым пухом по краям и на кончике. – все у тебя есть, ты просто отказываешься верить. съешь мандарин, может весь новогодний дух там собрался. парень поправляет съехавший набекрень только что полученный колпак, смотря на собеседника почти разочарованно. — сам ешь свои мандарины, – безразлично кидает жора, шапочку, все же, не снимая. — не-а, у меня все с новогодним настроением заебца, меня не надо ударной дозой оливьешки крыть, – парень садится чуть ближе, наклоняясь ближе к жореному уху, а в голосе проскальзывает серьезность. — может чего принести или попросить исполнить? а то реально будто грязи нажрался сидишь. в ответ лишь отрицательное мотание головой и локоны, выстраивающиеся защитную шторку от мира. — тогда веселись, – ехидно, будто гавкает, федя, резким движением сдвигая шапку на глаза жоре. предпраздничная суматоха продолжает набирать обороты, особенно когда гости и не только обращают внимание на время. — ой, у меня же телевизер сломался, а виталю я так и не позвала! и как мы речь слушать будем? – охает эльвира, поставив миску пельменей только из воды, в масле, на стол. — а у вас есть радио? – отвлекается от изучения сегоняшней газеты со стола миша. — в эфире куранты точно бить будут. — вроде где-то... где-то было... – старушка опускается к нижним ящикам огромного стеллажа, а потом победно достает радиоприемник. — вот он, родненький! некоторое время уходит на то, чтобы найти хоть какую-нибудь станцию и все не зря. эфир как раз начинает подводку к поздравлению, а вся компания наконец в сборе у стола. за семь минут до полуночи парни открывают игристое, запустив пробку куда-то в потолок и благополучно потеряв, наверно на игрища котам. все бокалы наполнены, рома стоя держит свой, с теплом в глазах смотрит на собравшихся рядом, почти игнорируя бубнеж радио. — подводя итоги: хочу сказать, что был безумно рад провести еще один прекрасный год в окружении столь прекрасных, – он запинается на слове "людей", смотря на каждого из своих друзей и спящего кота. – знакомых и родственников, которых я всех люблю. верю, что в будущем году будет еще больше впечатлений, знакомств и веселья, – парень оборачивается на часы, ждет пару секунд, и наконец восклицает. — ура! все собравшиеся поддерживают хором "ура", а кое-кто даже воем, чокаясь и невпопад поздравляя друг друга с новым годом. в образовавшемся балагане жора еле успевает понять, что получает от сидящего рядом поцелуй в щеку, а когда поворачивается в сторону соседа - тот залпом выпивает содержимое бокала. — ох-х! как хорошо! – рома довольно поворачивается к жмурящейся бабушке. — мальчики, как замечательно, что я с вами осталась, а. все сделали, все успели, все такие молодцы, подарочки заслужили. компания начинает удивленно переспрашиваться, не послышалось ли им, что для них приготовили подарки, пока эльвира леопольдовна приносит из своей комнаты голографические пакеты со снежинками всевозможных расцветок, ставя их у ног. друзья, в предвкушении, замолкают, ожидая дальнейшего развития событий. — ромуль, иди сюда, – вручив подошедшему внуку конверт, она берет ромины руки в свои. — свитерок ты уже носишь, а это тебе на пошалить, – бабушка довольно улыбается, глядя в родные глаза. — спасибо, бабуль. — так, мишенька, теперь ты иди сюда. помню, ты шапки любишь, поэтому решила, что свяжу тебе еще одну, — женщина протягивает мише небольшой желтый кулек, перевязанный красной атласной лентой. немного погодя парень все же развязывает шикарный бант, разворачивает подарок. в руках оказывается вязаная шапка с зигзагообразным узором и даже без помпона, как он и любит. — большое спасибо эльвира леопольдовна, очень красиво, – и даже не обидно, что шапка абсолютно не подходит темному образу миши, главное - эта шапчонка сделана с любовью. — жорочка, подходи, это уже тебе. тоже - все сама делала, честное слово! в этот раз сверток был замотан синей лентой, чуть более тонкой, и было легче догадаться что же под ней кроется. развернув, жора не ошибся - это шарф с кучей интересных загогулин ближе к концам. улыбка невольно расползается шире - этот шарфик правда прекрасен. — спасибо вам. прекрасный шарфик, – в ответ тоже теплая, по-старчески добрая улыбка. — федюш, и ты топай сюда. вот, – эльвира дает в руки подошедшему небольшую коробку. федя заинтересованно тербанит упаковку и наконец открывает подарок. он смотрит на старушку несколько удивленно, а та - шутливо-кокетливо подмигивает. в коробке лежит кожаный бархатисто-черный ошейник и ничего более. — спасибо, – с нарастающей, после шока, радостью произносит парень, улыбаясь все ехиднее, немного обнажая выделяющиеся клыки. — ну все, дорогие мои, я пойду спать. вы сильно не шумите, соседка у меня больно капризная, может вызвать кого не надо. разноголосый хор отвечает пожеланием доброй ночи и обещаниями, о сохранении спокойствия.

***

— ну они просто волшебно звучат, я не знаю! – восклицает рома, поглаживая новые струны для своей гитары, после очередной исполненной песни. время близится к двум ночи, а сна ни в одном глазу. но это скорее удивительно для ромы, чем для остальных, поэтому никто не жалуется и даже не собирается прекращать застолье. многие блюда остались нетронутыми за отсутствием необходимости потреблять людскую пищу, особенно учитывая подарок для всей компании от единственного, из них, человека. донорская кровь, все же, на дороге не валяется. однако федя все еще мусолит в руках стакан с томатным соком и черным перцем, в надежде, что это как-то сгладит ситуацию. и конечно это не работает. зато работает допитая бутылка шампанского и почти законченная бутылка водки. — эй, жор. — м? — выйдем, покурим? — давай, – парень жмет плечами, начиная вставать со своего места. — ты иди, я ща подбегу. и жора, на слегка мягких ногах, отправляется сначала в прихожую, за сигаретами и зажигалкой, а потом и в конечный пункт назначения - на балкон. там холодно, много солений и старых вещей, которые почему-то никто не хочет выкидывать. а эльвира леопольдовна даже не знает, что на ее балконе кто-то курит, думая, что ее внук с "такими" не водится. эх, а эта старушка много не знает. но так даже лучше - будет крепче спать. позади раздается скрип половиц - федя никогда не научится ходить тихо. парень, уже держа между губ сигарету пробирается в полумрак балкона. — дашь закурить? – вместо ответа жора просто наклоняется, давая поджечь от своей. они выдыхают дым четко в окно, полупьяным сознанием все также надеясь не оставить "следов" того, чем они занимаются. страшнее, чем перед родителями. — я, конечно, сказал, что твой главный подарок на новый год это я, но знаешь что, – федя придерживает окурок ртом, перехватывая подарочный пакет с рисунком стилизованной елки, потом вновь берет сигарету в руку, но теперь в другую. — не единственный. жорик, с новым годом тебя. жора принимает пакетик, настороженно его раскрывая. там могут лежать что носки, купленные в "фикспрайсе", что украденные из ломбарда драгоценности - парень абсолютно без понятия что внутри. но действительность превосходит все ожидания, да на столько, что жорины глаза круглятся до невозможного, а алая подводка только подчеркивает это. подарком оказывается собрание нескольких тематических журналов, абсолютно каждый из которых - новогодний спешл. — бля, федь, спасибо огромное... – жора обнимает стоящего рядом свободной рукой, стараясь не задеть сигаретой мишуру, огнеопасность которой пока не доказана и чувствуя, что он все же ощущает чудо этого праздника. — да не за что, – парень прикрывает глаза, целуя второго в висок и приобнимая в ответ ладонью.