Слышишь?

      — Саш, скажи, а вот, теоретически, ты могла бы быть моей девушкой? — Марк сегодня в ударе, почему-то ему кажется, что срочно обзавестись девушкой — хорошая идея.       Саша Трусова криво улыбается, глядя на него, по ее лицу видно, что нет, не может ничего быть между ними.       — Ты чего это вдруг?       — Очень хочется кому-то нравиться, прям невыносимо.       — Хм, ну ты не в моем вкусе… Да и я не в твоем, ведь правда же?       — Почему ты так решила?       — Ну, видно, что ты не по девочкам. Я думала, у вас с Женькой какой-то замут в последние дни, вы как приклеенные вдруг стали ходить. А тут ты девушку ищешь… Не ожидала, прямо скажем.       — Слушай, а давай сделаем вид, что встречаемся, а?       — Да что с тобой? Жаль, что Загитова уехала, она бы тебя выручила!       — Не, это чересчур.       — Марк, — Саша взяла его руку в обе ладони, — я так скажу: если бы мне не нравился в данный момент другой парень, я бы вполне могла с тобой встречаться, даже несмотря на то, что ты не в моем вкусе. Потому что ты очень хороший. Но твоя идея встречаться с кем-то от тоски — так себе вариант, не делай так, пожалуйста.       Ну вот, Марк, получи свою порцию жалости. Сам виноват.       — Ммм, Саш, а ты думаешь, Женя — он по мальчикам?       — Не думаю, а знаю. Аня с ним дружит, он ей говорил. Но он себе на уме, конечно, его первая любовь — фигурное катание, вторая — медицина, всё остальное факультативно. Ты ему только не вздумай свои суперпредложения делать, да и никому другому тоже. Ты же не собираешься?       Марк покачал головой: нет, он не собирается. Просто дурь какая-то напала.       Девчонки всегда знают больше. Знают то, чего парни не замечают. Кажется, даже Саша знает о Марке больше, чем он сам. Вот и сейчас она всё правильно поняла: Марк не хочет повторения того, что было с ним в четырнадцать лет, и ищет спасения в гетероотношениях. Все эти годы девушки худо-бедно его спасали, но это вышло ему боком, что становится ясно вечером, когда Женя говорит ему:       — Марк, ты гомофоб. Ты думаешь, что будучи натуралом, спасешь себя от сложностей в отношениях, но, очевидно, ты забил свое сознание этой чепухой, и твоя менталка мстит тебе. Думаю, тебе нужно принять себя таким, какой ты есть, иначе сознание не откроется для мыслей других людей.       — Я сегодня подкатывал к Саше Трусовой.       — Вот дурак. Дай угадаю, она тебя отшила?       — Ну неужели это так очевидно?       — Не, ничего личного, у нее просто с Ильей Малининым что-то намечается. Мне Аня говорила.       — Что мне делать, как ты считаешь?       — Делать выбор. Не обманывать себя. Тебе никто не поможет открыть сознание для телепатии, если ты не перестанешь бегать от себя. Ты ведь еще хочешь научиться слышать? Это ведь важно для тебя? Вспомни всё, что чувствовал тогда с тем парнем. Пойми, что это был настоящий ты. Увидишь, так ты будешь гораздо счастливее.       Расстроенное Женино лицо стоит перед глазами Марка, когда он ложится спать. Он чувствует себя виноватым, ведь Женя так хотел помочь ему, так хотел, чтобы методика сработала, но ничего не получилось. Не могло получиться. Как там сказал Женя? Надо вспомнить всё, что было с Кириллом? Вспомнить, как его лицо вдруг начало казаться Марку красивым, как дружеские объятия стали приводить в трепет, как простые слова приобретали новые значения… Вспомнить тот единственный поцелуй, в который Марк вложил все почерпнутые из кино представления о том, как надо целоваться, и все свои уже тогда выходящие из берегов чувства. И вспомнить обиду на судьбу, когда пришлось «заболеть» на неделю, чтобы не ходить в школу, потому что было невыносимо стыдно.       Кажется, Марк это всё и не забывал и сейчас с болью почувствовал, что только эти воспоминания рождают тепло в сердце, царапают по самому дну души, а всё, что было после — просто суррогат подлинных чувств. Но что теперь делать со всем этим? Неужели нужно начать всё сначала, открыть себя заново, переписать собственное сознание? Или ничего не переписывать, а просто стереть то, что нанесено поверх его измученной ментальной матрицы? Но как это сделать?       Не в силах держать в себе все эти эмоции и вопросы, Марк стучится в Женину дверь и говорит, когда тот открывает:       — Жень, можно сегодня у тебя остаться? Ты не подумай чего-нибудь, я просто не могу сейчас быть один, — объясняет он в ответ на поднятую правую бровь.       И рыдает полночи на груди растерянного и растроганного Жени, чувствуя, как тот гладит его волосы и шепчет, что всё будет хорошо.