Слышишь?

      Марк явно задался целью убиться о четверной лутц. Самарин угорает с него всю тренировку, Светлана Владимировна ругается, а сам Марк думает только о пари, заключенном с самим собой: если лутц выйдет — пойти к Жене и попробовать… он сам не знает что, но надеется разобраться на месте. Шестнадцатая попытка шикарно удается, Марк торжествующе вскидывает руки вверх и видит только что пришедшего на каток Женю, радостно машущего ему рукой. Ох, Марк, ты попал…       Он сам удивляется тому, как за несколько дней изменился его образ мыслей. Женя открыл дверь в его жизнь с ноги, но вошел спокойным шагом, как врач в палату. Еще недавно Марк зарывался в своих комплексах, а сейчас собирается идти соблазнять этого зеленоглазого Аполлона. Вот бы посоветоваться с кем-нибудь… Аня дружит с Женей, насколько хорошо она знает его?       В комнате Ани он застает Сашу.       — Мне уйти? — спрашивает она.       — Да нет, всё равно тебе Аня потом расскажет…       — Я не поняла, — возмутилась Аня, — у меня что-то не то с репутацией, а я и не заметила?       — Ой, нет, извини, пожалуйста, я сдуру брякнул…       — Срок действия обиды — сутки, — ответ Ани сопровождался смешком Саши, — а теперь излагай, зачем пришел.       — Я насчет Жени хотел поговорить.       — Ну, я так не играю. Не впутывай меня в ваши амурные делишки.       — Нет у нас никаких делишек!       — Да, и он не выходил вчера из твоей комнаты.       — Он же не ночью выходил и не утром.       — Туше.       — Короче, я эти делишки амурные только планирую.       — Тьфу ты! Саш, ну ты посмотри на этого… маленького кудрявого наглого развратника!       Саша уже покатывалась со смеху. Успокоившись, она строго посмотрела на Аню, та закатила глаза и спросила:       — Что тебя интересует?       — Как что? Ты ведь дружишь с Женей, есть у меня шансы или нет?       — Ну, знаешь! Я астрологией и прочими древними искусствами не увлекаюсь, но если ты спрашиваешь про то, разговаривал ли со мной Женя о тебе, то нет, ни словечка, и это… мать твою, хороший знак!       Теперь уже обе девушки хохотали в голос. Марк не знал, как реагировать.       — Марк, — задыхаясь от смеха, заговорила Саша, — Аня считает, что Женя настолько склонен скрывать свое истинное настроение и симпатии, что отсутствие тебя в информационном поле его общения, но при этом активное твое присутствие в его реальной жизни говорит о…       — Короче, Марк, — перебила ее Аня, — похоже, этот медовый ломтик — твой. Сама бы съела, но эта история не про нас.       Марк молча таращил глаза на Аню.       — А ты, — продолжила она, — пришел сюда потянуть время, что совершенно не имеет смысла. Женя, кстати, сейчас на катке, над новой программой заморачивается.       — Нет, я правильно сделал, что пришел. Снова убедился, что девчонки всегда знают больше.       — В общем, приходи еще! — улыбнулась Саша.       Марк, чувствуя себя абсолютным безумцем, идет на каток. Кроме Жени там, ожидаемо, уже никого нет. Странно сидеть на скамейке в ожидании неизвестно чего, но Женя уже идет к нему, захватывая по пути стоявшие в стороне кроссовки. Садится рядом, стягивает коньки и тянет уже руки к кроссовкам, но Марка именно в этот момент осеняет:       — Знаешь, Жень, меня, кажется, Загитова покусала, — выдает он полнейшую хрень.       Женя сгибается пополам и хохочет.       — Я не… не понял, о чем ты, — задыхаясь от смеха, говорит он, — но звучит угарно!       Марк, подчиняясь какому-то неизвестному инстинкту, ловит этот момент, пока Женины системы контроля отключены:       — Ты мне нравишься, Женя.       Тот так и замирает, не разогнувшись:       — Убил.       Может, и правда, нельзя так людей шокировать, но Марк собой доволен.       — А я тебе? Нравлюсь?       Женя, всё ещё не разгибаясь, поворачивает голову и смотрит на Марка, который по его взгляду понимает, что контроль уже включен.       — Вряд ли Алина виновата в том, что ты от природы двинутый.       Марк краснеет и порывается встать, но резко выпрямившийся Женя удерживает его, положив руку на колено.       — Марк, я понимаю, что ты за последние дни пережил некоторый стресс и изменение мировоззрения… Так ведь?       Марк кивает, глядя Жене в глаза.       — Но ты уверен, — продолжает тот, — что это всё имеет отношение ко мне? Я хочу сказать, что, конечно, я способствовал этим изменениям, но… если абстрагироваться от моего участия… Представь, что не было наших разговоров, посмотри на меня вне их контекста и скажи: я точно тебе нравлюсь?       Женины слова возымели обратный эффект, и вместо того, чтобы серьезно вдуматься в них, Марк лукаво улыбается и шепчет:       — Ты такой умный… И такой красивый… И несешь такую чушь… — и только опыт прошлого останавливает его сейчас от того, чтобы ухватиться губами за мочку Жениного уха, а потом провести языком вниз по его шее.       — Точно, покусала, — бормочет Женя, видимо, чувствуя, что воздух вокруг превращается в знойное марево, угрожающее сохранности льда на катке. — Марк, я не буду скрывать, ты мне нравишься, но…       — Ещё одно такое «но»…       — И что будет? — ухмыляется Женя. — Набросишься на меня?       Однако Марк уже видит расширившиеся зрачки и чувствует, что ирония — последний бастион перед капитуляцией.       — Нет, — отвечает он, — я… не хочу всех этих «но». Я хочу, чтобы ты поцеловал меня.       Марк и сам слышит, насколько безапелляционно у него получилось это сказать, и смотрит прямо в глаза Жене так, чтобы тот даже не пытался придумывать еще какие-то отговорки. Женя молчит и задумчиво обводит взглядом лицо Марка, потом поднимает руку и проводит кончиками пальцев по щеке, Марк закрывает глаза и через пару секунд чувствует Женино дыхание у своего лица, легкое касание губ, уверенное скольжение руки по затылку и, наконец, настоящий поцелуй, подчиняющий себе и не терпящий возражений. Только сейчас Марк понимает, что всё это время боялся быть отвергнутым, теперь же страх улетучивается, сменяясь сумасшедшим желанием прижаться как можно ближе, касаться и целовать до одури. Собственно, всё это он и старается как можно быстрее осуществить, обнимая Женю за шею, накрывая губами его рот и даже постанывая от нахлынувшего ощущения счастья.       В какой-то момент Женя немного отстраняет его и, глядя слегка помутневшими и тоже довольными глазами, шепчет:       — Ты мой маленький ураган…       У Марка всё сладко сжимается внутри от слова «мой», он улыбается и выдает:       — А ты мой медовый ломтик! Я теперь, видимо, должен Ане букет цветов или что-то вроде того.       — То есть?       — Она тебя сдала. Сказала, что я тебе нравлюсь.       — Я ей не говорил вообще-то…       — Ты плохо знаешь девушек!       — А ты, типа, хорошо знаешь?       — Был опыт…       — Ах ты чертенок!       — Разве это не мракобесие?       — Знаешь, про кого будет моя произвольная в новом сезоне? Про сатану. Так что вы у меня все попляшете!       — Что-то ты меня давно не целовал, тебе не кажется?       — Целых две минуты… — понижает голос Женя, садится на скамейку верхом, прижимает Марка к себе, развернув спиной, и припадает губами к его шее, как будто намереваясь выпить из него всю кровь. Впрочем, уже покусанного Алиной Марка теперь всё равно не спасти.