маяк

вова прошел афган. вова любит, когда удобно. парадокс. может время, которое суворов провел среди кучи людей в полном одиночестве так сказалось на нем, но после возвращения он не мог находиться один. сейчас вова сидит в прокуренной комнате валеры. конечно, прокуренной она стала благодаря гостю, а турбо не курит и запах табака не переносит, по правде, но ради старшего потерпит. главное, чтобы мама не учуяла. расстроится. — че грустный такой? — вова не хотел мешать турбо, может у того планы были, но сегодня идти прям некуда. валера дергается от тяжелой руки, которая резко опустилась на плечо, тяжело вздыхает. «думал о чем-то», — проносится у суворова в голове и он старается растрясти товарища. — давай колись, о чем думал? — лыбу давит, откидывается на спинку старого дивана. валера какое-то время молчит, решается видимо. — да мама… — турбо не хочет говорить, но ему нужно сказать. ему нужно быть услышанным, — у подружки маминой сын в мгу поступил, какую-то там должность в местном отряде занял. вот она на меня нагнала сегодня. типа, я тоже мог бы, если бы с вами не связался, — замолкает. вова реагирует совсем не так, как туркин хотел бы. — и че? у мамки на поводу пойдешь? нас бросишь ради гордого звания коммуниста? — адидас напрягается и переходит в нападение. — нет… — разочарованно выдыхает валера. почему ему так не везет сегодня? — партия уже никому из нас не светит, — в комнате повисает молчание, слышится недовольное сопение вовы. младший часто задумывался о другом будущем и, если говорить честно, то будущее никогда не было связано с группировкой, потому что там его попросту нет. турбо думал, что если бы однажды он не стал «турбо», не ступил бы на эту шаткую дорожку, то может добился бы всего, что обещали еще при вступлении в октябрята. был бы, ну, уважаемым членом общества, партийные взносы, жена-комсомолка, сынишка там… было грустно и немного стыдно за такое — это то, над чем в группировке смеялись. может, у валеры и был бы шанс, да привод в милицию отрезал все пути отступления и теперь либо с пацанами, либо никак. по крайней мере, ему так казалось.

***

громким гулом сопровождается известие о покушении на адидаса. зима оперативно собирает необходимое, — валеру в том числе, — и выезжает в больничку. валера ненавидит больницы, ненавидит кровь и ненавидит себя за то, что позволил себе нюни распустить при вове, а вова сутулому рассказал, а сутулый кому-то из звездюков и все теперь смотрели на него, как на умалишенного. только зиме все равно было. в больнице турбо выражает желание подождать в коридоре, но вахит, выступая в роли миротворца, торжественно вручает поникшему другу охапку какой-то одежды и уходит по делам, обещая вернуться, но валера знает, что этого не будет. еле передвигая ногами, валера поднимается на второй этаж, периодически морщится от нежелания говорить с вовой. — да как тебя не любить, ты мне жизнь спасла! — восклицает знакомый голос из нужной двери. — тише! разбудишь всех! — шипит женский голос в ответ. валера припадает к холодной стене, подглядывая и вникая в диалог, — у тебя сотрясение просто. ты и сам выжил бы, — мягко улыбается медсестра. валера тоже хочет, чтобы ему кто-нибудь так улыбался. вернее, он то знает, кто этот «кто-нибудь», но при каждой такой мысли он резко прикусывает себе щеку, чтобы переключить внимание. раздраженный любовными переглядками, туркин кашляет и входит в палату. блондиночка резко подскакивает и спешит удалится. адидас выглядит недовольным. — здарова, — принимая сидячее положение, бросает старший. — и тебе не хворать, — укладывая на близ стоящую тумбочку вещи, отвечает турбо, — ты нормально? пацаны волнуются, вроде как. — а тебе не интересно? — вова смотрит провоцирующим взглядом. — после того, как ты всем растрепал? не особо, если честно, — лжет. — ты обижаешься что-ли? — вопрос предельно легкий и ради разнообразия можно ответить и правду, сказать «да», только к чему это приведет? вова не извинится, он закон чтит (именно этот факт отравляет валере жизнь). — нет, — опять лжет, только теперь верит себе и садится на край кровати. зря, кстати. но, если объективно, валера не мог предвидеть того, что источник его «ненормальности», «неправильности» начнет рассказывать о своей новой пассии. турбо и без этого дышалось несвободно, без всяких там наташ, а сейчас у него будто легкие забрали. он забрал. вова. сейчас он их надует и вместо шариков подарит любви своей. туркин ни разу бы не возмутился, если бы любовью этой был он сам, он бы и сердце, и почки, только бы вова хоть на секунду… а так медсестре, подумаешь! она один раз голову бедовую перевязала. валера бесчисленное количество раз это делал, и до дома тащил, и удары на себя принимал и хоть бы благодарность. будучи не в силах слушать слащавые речи, младший желает спокойной ночи и, ссылаясь на помощь маме, покидает больницу.

***

дискотеки в дк были частью культуры и отдыха всех ребят. валера не мог расслабиться там примерно никогда. как и сегодня, собственно. день сулил оказаться ужасным с момента, когда валера заметил приближающихся к зданию вову и наташу. суворов даже круг свой, универсамовский, кинул ради этой… — почему вы не поговорили то? — раздаётся над ухом картавый голос. — да там, — невпопад махнув рукой, валера даже не оборачивается к зиме, продолжая пристально наблюдать за раздражающей парочкой. и валера решает поговорить. а что ему терять? ему что смотреть на это издевательство? так проще выпилиться, относительно мгновенное мучение лучше затяжной пытки, когда сердце ухает к кишкам при виде желанных рук на девичьей талии. адидас направляется в сторону туалетов, турбо за ним. — съебался отсель, — с грозным видом кидает незнакомому пацаненку и ждёт, когда суворов выйдет из кабинки. — о, ты чего тут? — странный вопрос для того, чтобы задать его в туалете, но валера не отвлекается. он решился. — поговорить надо, — проговаривает твёрдо. прям как… турбо, которого боится скорлупа и уважают авторы, — проблема у меня возникла, — валера осознает, что начал слишком высокопарно и хочется съехать на другую тему. — ты из-за этого мрачный ходишь? да не кипишуй, все решим. че там? — растягивая губы в улыбке, вова закидывает валере на плечо ладонь, готовится слушать. валера знает, что сказать это нельзя. как? «люблю»? блять, он же не долбоеб. «нравишься»? не нравится, тут больше. — вот, короче, — сбрасывая товарищескую руку с плеча, турбо моментально сокращает расстояние между собой и вовой и больно вбивается в чужие губы, с остервенением кусает пару раз и быстро отстраняется. вова смотрит не на валеру, он смотрит сквозь него. не на стену, не в зал, где сейчас его одиноко ожидает наталья. может, на холодную улицу. суворов моментально покидает помещение. в этот день турбо его больше не встречает. валера решает уйти с дискотеки. на полпути домой он понимает, что не хочет быть и там. он садится на первую лавочку, которую видит и думает о том, что он чувствует к вове. любовь — слишком громко и неправильно, валера её не заслужил, тем более от него. это скорее… зависимость. да! как раз для таких слабаков, как туркин, которые и шагу сделать без одобрения не в силах. без вовы его ломает, перемалывает в муку.

***

опрометчиво было сидеть на улице в мороз и надеяться, что такое времяпрепровождение пройдёт бесследно. валера заболел. он думал, что это к лучшему. в принципе, по мнению туркина, примерно все было лучше, чем попасться на глаза ему. вечером второго дня на пороге туркина объявился зима. быстро. — чего ж ты не предупредил, валерка? — дожевывая перемяч, прикрывает за собой дверь. — очень плохо, — хриплым голосом с усилием выдавливает турбо. — температура? — кивок, — понятно, как умудрился то? — валера пожимает плечами. вообще знает и, может, сказал бы, но горло, как и сердце, беспощадным ударам ножа отчаяния подвергается. всё вова. — адидас тебя спрашивает и спрашивает. заебал, если честно, — прерывает тишину зима, — сам бы сходил да узнал. — злой? — валера после дискотеки много думал о том, что чувствует суворов, но мысли об этом были невыносимыми. к логичному заключению он не пришёл. — да не. рассеянный. — я завтра, — туркин говорит тихо и обрывается на полуслове, — приду. зима кивает, жмёт руку и спешит доложить о состоянии валеры вове.

***

приложив колоссальные усилия, турбо спешит на сборы. кажется, опаздывает. валера не доходит до корта, он слышит гул толпы и останавливается. туркин прижимается к стене, кожаная куртка пропускает холод, сил стоять нет, голова идёт кругом, глаза слезятся от ветра. голоса замолкают. — ухожу, — доносится до воспаленного слуха валеры. возобновившийся гул стал последним, что он слышал перед тем, как упасть на снег.

***

в подвале прохладно. в полудреме турбо ощущает тяжесть по всему телу. приоткрыв глаза, он понимает, что лежит под большим количеством одеял. где только нашли столько? приступ кашля привлекает внимание находящихся в комнате. — очнулся! — дёргается лампа, толкая дремлющего адидаса, который сидит в соседнем кресле. взгляд у вовы беспокойный, бегающий. он растерянно оглядывается, указывает мелкому на выход. после хлопка тяжёлой двери проходит к дивану. — дурак совсем? — нависает над валерой суворов, — куда ты пошёл то? — отодвигая ноги младшего, вова освобождает себе место и садится. валера молчит и благодарит старшего за то, что тот не затрагивает произошедшего между ними. адидас смотрит в стену и ненавидит себя за то, что не знает как начать разговор о том, что тогда произошло. — поедешь со мной в сочи? — выдаёт вова вместо всяких объяснений. — что? — валера округляет глаза, его лицо отражает искреннее изумление. — здесь тебе душно. и мне. давай уедем? — суворов наконец смотрит на больного, ошарашенного турбо, берет его за руку, — подлатаем тебя и первым же поездом махнём. давай, а? — а мама? — навещать будем. я ж своих тоже тут оставляю, — вздыхает адидас и валера понимает, что тот много думал над своим решением, — самое главное с собой возьму, — тихо-тихо произносит вова и чуть сильнее сжимает руку турбо. — я верю тебе, — все. вот и весь ответ, большего не надо. вова мнется, будто хочет что-то сказать или порывается что-либо сделать, но не решается. и вот, осмелев, тянется к лицу валеры. — нет, — выставляет руку младший. суворов мгновенно замирает, сердце громко ухает, — болею же, — туркин приподнимает уголки губ, адидас медленно выдыхает и ложится на грудь валеры, заботливо укрытую одеялами.