Ирония

Крупными белыми узорчатыми хлопьями вальсируют снежинки в воздухе, окутывают светящиеся стенды, объёмным налётом покрывают городскую ёлку и гонятся если не поцеловать прохожих, то хотя бы задержаться на их бровях и ресницах. Город активно готовится к встрече нового года, украшает себя гирляндами и яркими вывесками. Люди вокруг куда-то торопятся: кто докупает необходимое в магазинах, кто спешит попасть в свою тёплую квартиру для встречи полночи с семьёй, кто просто опаздывает в гости. Москва сияет, и Миша не может не улыбнуться такому виду своего родного города. Всë-таки сколько здесь живёт, а ни разу не надоедала ему столичная суета, энергия и быстрое движение Первопрестольной. Московский только сильнее кутается в своё зимнее пальто и ускоряет шаг в сторону офиса. Пальцы мёрзнут, сжимая плотную бумагу. Несколько листов слегка мнутся и тоже попадают в оккупацию снежинок. Надо было файлик взять, сейчас потаят и намокнут. Миша забегает в помещение, встряхивается от снега и стучит ботинками. Ноги сами ведут по давно знакомому и привычному маршруту. Казалось, если бы Миша закрыл глаза, всё равно бы попал в свой кабинет. — Михаил Юрьевич, неужели Вы ещё остаётесь? В зоне отдыха на первом этаже коллеги обсуждают предстоящую ночь и собираются домой. И не могут не заметить вошедшую фигуру своего начальника. Рабочий день закончился ещё в обед, и впереди сотрудников ждали новогодние выходные. — А как иначе. — хмыкает в ответ Миша. — А Вы будете на сегодняшнем корпоративе? — кокетливо спрашивает Оксана, всем видом жаждая услышать положительный ответ. Конечно, на всякие праздники народу хочется веселиться, отдыхать, и насколько Московскому известно, их коллектив — не исключение. Кто-то стал инициатором устроить корпоратив прямо 31 декабря, встретить Новый год и прогулять всю ночь. — Точного ответа дать не могу. Но Мишу это не касается. Он только бросает заученный ответ, даже не останавливаясь, и уже сворачивает в нужный коридор. — Так, — Миша вздыхает, залетая в отдел со своим кабинетом. На ходу стаскивает с себя пальто и кладёт документы на стол Святославу. — Это позже на подписание. И уже оказывается за столом, вновь печатая что-то на компьютере и шмыгая носом после прибывания на холоде. — А про существование праздника ты забыл? — Святослав всматривается в полученные документы, выгибая бровь. Миша поднимает голову и глядит на стрелки настенных часов. Точно. С этой беготнëй в соседний офис совсем запамятовал о своих приближённых. — А, да, конечно, ты можешь быть свободен. — Я не про себя. — Пожарский поднимается с места, присаживается на краешек стола и складывает руки на груди. — Когда ты последний раз был в отпуске? Миша не отрывает взгляда от экрана монитора, что-то вовлечено печатая. На вопрос друга только хмурит брови и, кажется, озадачивается. — Да вот, недавно. — Ага, год назад — это, оказывается, недавно! — этот недовольный женский голос Мише скоро начнёт снится. Опять они эту тему поднимают. — Секретаря не звали… — беззлобно бубнит Миша. Камалия охает и саркастично усмехается. — А меня и звать не надо, ты знаешь. — Зилант облокачивается на мужа и грозит Мише пальцем. — Вот помяни наши слова! Так и зачахнешь тут в четырёх стенах! Ну ведь не дадут сейчас поработать. Хотя Миша понимает, что о нём пытаются позаботиться, поэтому давно не раздражается. — Вы можете идти праздновать… — Так и пошли с нами! О, Лёша, хоть ты скажи ему! Лёша? Миша поднимает глаза, встречаясь с проницательным взглядом своего дяди. — В ход пошла тяжёлая артиллерия, да? — Миша усмехается и роняет лицо в ладони, потирая ноющую переносицу. Слышит, как бубнящий голос Камалии перетекает куда-то в коридор и потухает, даруя Мише пару секунд тишины. Алексей закрывает дверь за уходящей парой, хмурится и пересекает просторный кабинет. — Опять за своими бумажками сидишь. Ты в их компании и Новый год праздновать собираешься? — Чего сразу так? Нам с Москвой друг с другом отлично будет. — Но ты же не старый дед, чтобы с кошкой праздники проводить! В твоём-то молодом возрасте! Да при друзьях! — Лёша возмущённо всплескивает руками. Ну что Миша сделает, если последний год и правда много работы навалилось? В конце концов, трудоголиком Московский себя не считает, это всего лишь вынужденная мера. Или просто его в жизни уже мало что по-настоящему интересует. — Пару тебе надо хорошую… — продолжает Лёша. — Чтоб было кому за тобой присматривать. Не следишь ведь за собой совсем! Миша снова отрывается от документов, устало подпирает голову рукой и следит за очередной всплеском воспитания. — Ну, хорошо. Не получилось с Камалией, бывает! Ну а дальше как жить планируешь? Сколько девушек у тебя в организации… С Камалией они расстались на положительной ноте и остались хорошими друзьями. Более того, Миша рад, что себе в спутники она выбрала именно Святослава. Зилант всё равно навсегда останется для него близким человеком, но лучше всего именно в роли лучшей подруги, нежели пары. — …а ты всё нос воротишь, уже никого кроме своей работы не замечаешь… — Лёш. — Миша слабо и устало улыбается, — Говори уже, к чему ведёшь. Алексей вздыхает и внимательно смотрит на своего воспитанника. — Ты знаешь, я не сторонник и уж тем более не любитель всех этих ваших вечеринок. Но, может, ты отметишь со всеми на сегодняшнем корпоративе? Ну, что-то такое Миша и ожидал. Он встаёт, выразительно смотрит на часы и начинает собирать бумаги по столу. — Не-не-не, даже не проси, у меня через час встреча, — Миша часто и отрицательно мотает головой, поясняя свой пропуск Лёше интонацией, словно маленькому ребёнку, — а потом ещё одна встреча, боюсь, совсем не успеваю на ваш праздник… — Ещё чего не успеешь, да двадцать раз! Ну опоздаешь, значит, ничего страшного ведь! Московский продолжает мотать головой и движется к выходу. Но чужая крепкая хватка на плече останавливает его, заставляя Мишу посмотреть на собеседника. Своим выразительным взглядом Алексей заставляет на себе задержаться и послушать внимательно. — Я тоже иду туда ради тебя. — говорит намного тише и спокойнее, — Миш, ну послушай старика, ведь как лучше хочу. Тебя уже три человека уговаривают. Позволь себе отдохнуть, может, даже личная жизнь наладится. Миша хмыкает. Ему кажется, что Алексей сейчас размышляет как никогда романтически, что абсолютно ему не свойственно. Будто за одну ночь возможно встретить свою судьбу. Но дядю он слишком уважает и любит. Раз Алексей готов совершить такой подвиг как посетить эту самодеятельность ради Миши, то Московскому трудно отказать. Он тяжело выдыхает, поражено опуская голову. — Во сколько это? — В девять вечера. Так ты идëшь? — Я постараюсь. Своей улыбкой Миша хочет подбодрить Лёшу, дать ему надежду на Мишино прибывание. Что-ж. Московский готов найти в себе силы прийти. — Уж постарайся. — усмехается Лёша и по-отечески треплет его по голове, портя укладку, за что получает недовольное цоканье. Но от него улыбается ещё шире. — Тогда жду.

***

— Михал Юрыч! Выйти из здания ему не дают, тут же оккупирует компания коллег. В уже «готовом» состоянии. — Я вижу, праздника вы не дождались. — Миша беззлобно посмеивается. — Что вы, Михюрич, это так, разогрев! — Донской возмущается максимально пьяно и наигранно. Его собутыльники поддакивают, галдят, что начинает трещать в ушах. Суетятся вокруг Миши, явно чего-то хотят. Вон, даже камеру, кажется, кто-то криво держит. — Не можем вас пропустить, Михюрич, пробуйте! — пихает Мише в руки подозрительную бурду. Пахнет спиртом, это и понятно. — Да куда, у меня ж ещё встреча… — Не-не, не переживайте, это для храбрости! — В этот раз удалась! — Хорошо идёт, ну! Ну Миша наслышан, что эта компания часто хвастает своими спиртными творениями. Чувство «живём один раз» подкрадывается незаметно и даже слегка шокирует Мишу. И даже удерживающая его толпа не доставляет никакого раздражения или неудобств. Тут кто-то уже на ногах не стоит, но Мише только забавно с их настаивания. — Вы последний, кто остался! Толпа активно жестикулирует и начинает хлопать. Что-ж. Может, Лёша с друзьями правы? Может, Миша и правда засиделся в чёрном кожаном кресле перед бумагами? Надо позволять себе расслабляться, не уделять должного внимания работе в официальные новогодние выходные? А Миша в себе уверен — он практически не пьянеет. Сейчас, удивительно, никуда не опаздывает. Да и от одной ничего не сделается. И под громкое одобрение и улюлюканье принимает это спиртное «поднесение».

***

Первое, что начинает чувствовать, — что-то мокрое на щеке, стремительно стекающее по шее и неприятно попадающее в ухо. Хмурит от этого брови, и вот тут голову пронзает резкая, сдавливающая боль, что изо рта вырывается раздраженное хныканье. Следом за этим начинают приходить и другие ощущения: живот противно скручивает, тело последний раз так ломило, когда Миша спортом занимался и перестарался с тренировками. Ещё что-то гудит под ухом, Миша пока не может разобрать — что. Или вовсе не под ухом. Но какая-то выразительная, наверное, ругающаяся речь точно звучит где-то рядом. Неизвестно что на него налитое мочит ворот рубашки, но ощущение свежести немного облегчает состояние. Миша даже жалеет, что вода, судя по всему, не поступает дальше. Но чтобы в ней случайно и нелепо не захлебнуться, приходиться заставить свою руку протереть лицо. Получается приоткрыть глаза. Изображение плывёт, фокус никак не может установиться толи из-за головной боли, толи от яркого света на потолке. Странно, Миша не помнит, чтобы в его квартире люстра была так близко к кровати. Или так кажется. Но глаза всё же способны различить перед собой неизвестную темноволосую фигуру с чайником в руке. И то, что выражение лица этой фигуры, мягко говоря, шокированное. Голос Миша тоже не узнаёт. — Кто вы и что вы делаете в моей квартире?!