Every word I say is kindling (but the smoke clears when you're around)

      Это его вина. Дазай мог признаться в этом самому себе — вернее, он должен был признаться в этом самому себе. По крайней мере, тогда он бы мог сделать хоть что-то правильное. Одно лучше, чем ничего.       Господи, на этот раз он действительно всё испортил.       Раньше Дазай дразнил Чую любым дерьмом, которое попадалась в руки относительно его любимого пса. Чуя обычно не мог поддразнить в ответ — было не так много того, что можно узнать о Дазае, да и тот был не из тех, кто что-то предлагает. Он знал о Дазае больше, чем кто либо ещё — даже Мори! — но то, что он знал, никогда бы не использовал против Дазая. Чуя хорош в этом.       Были темы, которых и Дазай не стал бы касаться: он знал, что мог зайти слишком далеко. Ну, так было не всегда, но со временем он узнал, чего касаться точно не стоит. Дазаю определенно не понравился момент, когда он надавил сильнее.       Так что да, у них были границы — не то чтобы кто-то из них использовал этот термин, — Дазай всегда называл это «нейтральной зоной».       Когда Чуя не мог подъебать в ответ, он злился. Когда Чуя злился, свет в его глазах превращался в пылающий огонь, и Дазай буквально жаждал этого. Назовите это саморазрушением, деструкцией или одержимостью: Дазай не мог насытиться этим огнем.       Есть медленно — непосильная задача, когда ты голодал всю жизнь.       Так что иногда Дазай переходил черту и не останавливался на достигнутом, шел прямо в окопы противника и чужими руками сжигал все, что мог найти. Свет Чуи становился огнем, а тот в свою очередь превращался в зияющие черные дыры, всепоглощающие и чудесно разрушительные. Тогда все разошлось бы по швам.       Дазай проделывал это, когда они были напарниками в мафии. И он знал, что сделал это, когда уходил. И с тех пор еще добрых несколько раз. Но Чуя знал его, и он знал, что это — его часть. Вопреки всем предсказаниям Дазая, этого знания было достаточно, чтобы дать ему еще один шанс.       Нечто, что они выстраивали последние полтора года, было хрупким. Не было возможности переходить черту, но Дазай привык к этому желанию. Он никогда до этого ничего не хотел по-настоящему — ну, он считает, что всегда хотел Чую, но теперь все по-другому. И Чуя хочет его вернуть? Потрясающе.       Поэтому он занимается глупостями.       И говорит глупости.       И Чуя пропускает это мимо ушей, потому что знает Дазая. И Дазай знает Чую.       Как только слова слетели с губ, безвозвратно вырвавшись наружу, Дазай понял, что облажался. И, возможно, просто сломал их хрупкую связь… Чуя не разозлился, как обычно. Он замер и несколько мгновений просто молча смотрел. Медленно всеобъемлющая ярость просочилась в его облик, глаза засияли огнем (который Дазай так любил), и…       В мгновение ока все исчезло. Подобно свече, потухшей без единого звука. Дазай с ужасом наблюдал, как лицо Чуи исказилось, в потускневших глазах собрались слезы. Дазай никогда не испытывал желания извиняться, но подошел к Чуе с единственным желанием, нет, мольбой — о прощении, о драке, да о чем угодно.       Он едва успел сделать два шага, как его впечатало в стену. Он не заметил, как пролетел деревянный кофейный столик. Хотя его способность устраняла влияние гравитации на объект при контакте, это не уберегло от действия третьего закона Ньютона. Он отлетел к противоположной стене. Нельзя было сказать, исходил ли треск от стены, столика или от него самого.       К тому времени, как он пришел в себя, Чуи рядом уже не было. Тот ушел, скорее всего, через балконные двери, судя по медленному колыханию занавесок.       Дазай не был уверен, как долго простоял там, уставившись на эти гребаные занавески, отчаянно цепляясь за звук порывистого ветра, будто это могло заглушить голос, кричащий на него в голове. У Дазая, в отличие от большинства людей, в голове не было непрерывного монолога. Всегда была тишина. Но в такие моменты, как этот, разум был оглушающим, кричащим следовать за Чуей прямо через край, без возможности удержать его от падения.       Он этого не сделал. Боже, хотел, но не сделал. Просто стоял там, одинокий и холодный.       Через пару часов ноги перестали его держать. Внезапное падение потрясло его до потери сознания.       Заняться уборкой было неплохим решением. Все лучше, чем ничего. Он неторопливо ходил в оцепенении, осторожно собирая щепки. В конце концов попытался сдвинуть тот самый столик, что, в силу его состояния и общей слабости Дазая, оказалось непосильной задачей. Он сдался через пару минут. Дазай не был уверен, сколько в итоге потратил на уборку квартиры, которая даже не была его собственной — определенно, закончил он далеко за полночь, — но у него не было желания смотреть на часы.       Отчаянно хотелось спать, но с его стороны неправильно было оставаться там, где от него не было никакой пользы.       Каким-то образом он нашел дорогу в общежитие агентства.

***

      Сколько бы Дазай ни ныл и не жаловался на работу, на самом деле она ему нравилась. Следует отметить, чувство наслаждения у Дазая весьма отличалось от общепринятого. Несмотря на это, он с нетерпением ждал работу… иногда. Ему нравились его коллеги, и было приятно заставить мозг поработать, даже если в большинстве случаев работа была не слишком тяжелой. Он знал, что это слегка нездорово, но теперь, когда Федора не стало (он, вероятно, мертв, но по опыту Дазая, крысы довольно скользкие, и никогда нельзя быть уверенным), наступила скука.       Не солнце вырвало Дазая из беспокойного сна, а мерзкий звук входящего вызова. Он было подумывал проигнорировать его и спрятаться под одеялом, чтобы не существовать еще хоть пару часов, но его рука — совершенно независимо и вопреки попыткам сделать противоположное — вытянулась и ответила на звонок после последнего гудка.       Неудивительно, что комично возмущенный визг Куникиды приветствовал Дазая по ту сторону. Первые несколько минут разговора последним были успешно проигнорированы, поскольку они, вероятно, сплошь состояли из оскорблений, хотя ближе к концу он несколько собрался, потому что Куникида обладал редкой способностью каждый раз придумывать самые креативные способы критики всего существа Дазая, и ему очень нравилось их слышать.       Как только громкость наконец вернулась к полунормальному уровню, Дазай действительно начал вникать.       — В любом случае, ты нужен на месте прямо сейчас, — вещал Куникида слегка хрипло после криков. — Мы послали Ацуши и Танидзаки, но у них ничего не вышло. Их отозвали, чтобы помочь Кенджи в другом деле.       — Да ну-у, — драматично взвыл Дазай. — Как же это утомительно! Почему не Ранпо? — Он знал, почему, но препирательство с Куникидой было хорошим способом начать день.       — Ранпо-сан сейчас с По в Осаке, — Куникида тяжело вздохнул.       Дазай уже встал и оделся, но Куникида об этом не знал.       — Что, значит, Ранпо может себе позволить уехать в отпуск с парнем, а я застрял на работе?! Это несправедливо! Где мой отпуск? Где мой бывший-террорист? — Дазай завыл, выходя за порог.       — В этом предложении неправильно каждое слово, так что я притворюсь, что не слышал. Строительная площадка у пирса Синко, адрес в сообщении, — каким-то образом голос Куникиды звучал еще более раздраженно, и он повесил трубку, прежде чем Дазай смог продолжить ныть.       Что ж, это было весело.       За исключением этого разговора Дазаю оставалось только молчать, пока он направлялся к месту.       Тишина была не слишком добра к нему.

***

      Дазай кивал, пока офицер вводил его в курс дела. Большая часть информации проходила мимо, но он был почти уверен, что уловил суть. В преступлении участвовал эспер, что усложнило работу полиции и помешало Ацуши и Танидзаки собрать достаточное количество улик.       К настоящему времени полиция более или менее усвоила, что в подобных делах лучше всего предоставить всю работу вооруженному детективному агентству; к тому же преступление не было достаточно тяжким, чтобы требовать основательного наблюдения, поэтому несколько сотрудников полиции на месте довольно быстро убрались, как только руководитель закончил вводить Дазая в курс.       Дазай копался вокруг всего пятнадцать минут, и был менее увлечен, чем, вероятно, должен быть. Он стоял на коленях, исследуя несколько необычных царапин в углу, когда почувствовал чье-то присутствие позади себя. Ему не нужно смотреть, чтобы понять, кто это, но это заставило задуматься. Зачем ему быть здесь?       — Чуя, — все еще не оборачиваясь. Он внезапно обнаружил, что затаил дыхание, как только чужое имя слетело с губ.       — Босс приказал помочь в расследовании, — и снова перехватило дыхание от знакомого голоса.       — О-о, — прозвучало тупо, но это всё, что Дазай мог выдавить из себя. Он пытался придумать хоть что-нибудь, может, извинения, которое он репетировал последние двенадцать часов, но не получилось выдавить и слова.       Глаза Дазая были прикованы к участку вырезанного бетона, который он осматривал до этого, когда он услышал отчетливый стук ботинок по твердому бетону. Если бы его мозг работал правильно, он бы заметил, что его походка слегка отличается от обычной.       — Итак, что известно на данный момент? — Спросил Чуя. Дазай вздрогнул от голоса, раздавшегося на этот раз буквально в метре от него.       — Ну, убийца определенно знал, что делал, — начал Дазай. — Вероятно, это не первое его убийство.       Чуя не ответил, поэтому Дазай предположил, что это был намек на продолжение.       — Это довольно элегантное преступление, но что-то у него пошло не так, — Чуя промычал, соглашаясь.       — Что пошло не так?       — Я думаю, его цель, Такаги Мичио, — Дазай указал на то место, где полчаса назад лежало тело, теперь замененное рисунком его упавшей фигуры. — сопротивлялся намного упорнее, чем преступник ожидал.       — Это все?       — Еще нет: преступник принес меч и планировал использовать его, чтобы убить Такаги. — Дазай покачал головой.       — Да, видел порезы на стене. Должно быть, чертовски хороший меч, раз оставил такие глубокие отметины в толстом бетоне.       Дазай кивнул. Он медленно набирался смелости повернуть голову. Чуя не казался злым, но опять же, Чуя довольно хорош в разделении эмоций, когда дело касалось работы.       — В какой-то момент драки преступник потерял меч, вероятно, жертва сбросила его в воду, — продолжил Дазай. — Так что же тогда убило Такаги? — Спросил Чуя. Дазай услышал, как он немного переминается с ноги на ногу, будто теряет терпение. — Да к черту. Дай мне полное заключение.       — Верно… — Почему Дазай так нервничал? Он решил, что сейчас самое время, он может встретиться с Чуей лицом к лицу, может, даже поговорить; все, что хотел Чуя, Дазай мог отдать. — Судя по показаниям свидетелей и состоянию тела, его убили ломом с этой стройки, — он медленно встал, сделал глубокий вдох и развернулся лицом к Чуе. — и у преступника есть планы на ближайшее будущее. — способность копировать внешность, которая…       Он идиот.       Как он не понял, когда Чуя пришел?       Вероятно, ты был слишком труслив, чтобы посмотреть в глаза. Голосок в голове, несущий самое худшее, что есть в Дазае, был с ним с детства. В настоящее время он обрел настоящий талант.       Ну, ясно же, что это не Чуя. Это была молодая женщина с черными как смоль волосами и жестокой улыбкой. Она идеально скопировала голос Чуи.       — Ах, — Начал Дазай. — ну, я люблю, когда мне рассказывают, что я был прав и все такое. — Конечно, ситуация довольно скверная, но он, казалось, догадался обо всем, вплоть до ржавого, покрытого коркой крови лома, который убийца сжимала в руке. Дазаю, наверное, следовало испугаться немного больше.       — Ну-Ну, Дазай Осаму, приятно встретиться с тобой лицом к лицу, — Женщина рассмеялась.       Это не должно было закончиться ничем хорошим. А всё потому, что он был слишком поглощен своими мыслями, чтобы отличить того, кого Дазай знает лучше всех в мире, от дерьмовой имитации.       Он не был особенно зол из-за первой части; смерть была его белым кроликом, сколько он себя помнил. Единственное, что останавливало его от того, чтобы отдаться тому, что лежало за пределами, было понимание, что Чуя разозлился бы, если бы Дазай умер прямо там. Он не был уверен, может ли Чуя все еще хотеть его после сделанного, но Чуя оставил за собой право убить Дазая много лет назад и не был бы слишком рад, если бы кто-то отнял у него работу, особенно тот, кто выдал себя за него.       — Не то чтобы приятно видеть столь очаровательное лицо, — рассуждал Дазай.       Ситуация выходила комичной: он небрежно прислонился к крошащейся бетонной стене, загнанный в угол незнакомым убийцей, который был на добрых пять дюймов выше.       — Так почему ты здесь?       — Конечно, ты меня не помнишь, я же бывший руководитель мафии, — женщина издала нечто похожее на смесь недоверчивого смешка и возмущенной усмешки.       — О-о, прошлые обиды, — Дазай цокнул и покачал головой, преисполненный демонстративного стыда. — так все, что я могу или не могу сделать, определенно идея Чуи.       Неудивительно, что женщина не сочла Дазая таким же забавным, каким считал себя он сам, и очень скоро Дазай оказался не по ту сторону лома, занесенного и готового проломить ему череп. Он смирился с необходимостью принятия срочного решения, поскольку шутка — хотя и смешная на короткое мгновение — не была жизнеопределяющей.       Если у Дазая и была какая-то цель, так это стратегия. Если и было что-то еще, так это привычка брать с собой беретту, которой он нечасто пользовался, и убийство точно не входило в планы, но для пули есть много применений, и он хорошо разбирался в каждом из возможных. Жестокие увечья нравились ему больше всего.       Стараясь не выдавать следующих действий, он приготовился вытащить пистолет, который прятал за поясом, удобно скрытый от лишних глаз пальто. Если бы все прошло по плану, это движение также помогло бы избежать удара, который был нанесен… примерно через пять секунд.       Все прошло по плану, как и всегда.       Времени наблюдать за ее лицом не было, потому что он упал на землю, выхватил пистолет и откатился в сторону, быстро поднявшись на ноги. Все прошло по плану, за исключением того, что когда его взгляд упал на лицо женщины, ее там не было. Он не увидел ее рычащее лицо, готовящееся размозжить его голову ломом.       Вместо на нее он столкнулся с лицом человека, которого так хотел увидеть, и в то же время оказался в ужасе. Думал, что был готов, но когда момент настал, все исчезло.       Рыжие кудри, с которыми он был так знаком по тем часам, когда накручивал из на пальцы. Глаза, самые красивые глаза, которые ему доводилось видеть, которые очаровали его с первого момента их встречи, которые он лелеял в мечтах и которые преследовали его во снах последние семь лет. Один голубой, как небо, другой — глубокий, как карамель. Оба потемнели от гнева и разочарования — Дазаю этот взгляд был знаком так же, как и глаза, сияющие счастьем и удовлетворением. Губы, совершенные, прекрасные, были ли они искривлены в оскале, приоткрыты в улыбке или особенно чудесные, когда прижаты к его собственным.       Пистолет, уверенно нацеленный всего пару секунд назад, дрогнул, палец заколебался на спусковом крючке.       — Да. Пошел. Ты. — С расстановкой прорычал.       «Чуя» выпустил лом из рук, украденное лицо исказилось тревогой. Дазай вздрогнул от оглушительного металлического лязга, когда лом встретил твердый пол. Он не смог заставить себя выстрелить. Только не с этими глазами, которые так сверлили его. Маниакальная улыбка шире расползлась по лицу Чуи, еще больше исказив лицо, которое Дазай так обожал и презирал. Его затошнило, он будто бы собрался лишиться завтрака, к которому в спешке едва притронулся, потому что тошноту вызывало все, что было приготовлено не Чуей.       Дазай всегда считал себя самостоятельным. Но Чуя, казалось, приручил его. Не то чтобы он когда-либо сказал такое мужчине; это были просто собачьи шутки, которые, он знал точно, Чуя был бы рад отпустить — конечно, он же так хочет разговаривать с ним теперь. Решение этого вопроса еще не нашлось.       — Что, главный убийца Японии не нажмет на курок? Интересно, — передразнил человек голосом Чуи, делая шаг вперед.       Боже, откуда эта дрожь? Когда угодно он бы выстрелил, не задумываясь. Он прекрасно осознавал, что то, что перед ним, Чуей не являлось, но все же это был его Чуя.       Дазай снова попытался выстрелить. Он уже забыл о первоначальном плане и просто надеялся остановить это, даже если бы это означало убить его. Однако он не мог, будто разом потерял контроль над телом.       — Вау! — протянул Чуя. — Я знал, что это выведет тебя из себя, но не думал, — Чуя сделал еще один шаг — теперь их разделяли считанные сантиметры — и вырвал пистолет из ослабевших пальцев. Секунду вертел его в руках, просто забавляясь. Затем очень медленно, будто в замедленной съемке, сжал его.       — Ты действительно одержим, не так ли? — Дуло направилось прямо в его голову. — 'Саму?       Захотелось заплакать. В какой-то момент он, должно быть, упал, потому что колени ужасно заболели, и теперь он смотрел на Чую снизу вверх.       Чуя наклонился и прижал беретту прямо к его лбу, ощущение холодного металла заставило вздрогнуть.       — О, бедная крошка, — поддразнил Чуя. — тебе действительно сильно разбили сердце? — засмеялся. — Потому что я могу —       Оглушительный грохот раздался позади. Земля пошатнулась, заставив не-Чую отшатнуться. Приятное зрелище. Дазай ухмыльнулся. Грудь тяжело вздымалась, но голова мгновенно прояснилась.       — Похоже, прибыла кавалерия, — съязвил Дазай.       Копия едва успела сориентироваться, прежде чем бетон под ним рухнул, снова лишив равновесия.       Чуя, его Чуя прошелся по сцене, остановившись в паре шагов от того места, где Дазай распластался по полу. Чуя встретился с ним взглядом, и мгновенное облегчение охватило грудь. Глаза Чуи горели настороженностью, но теплый успокаивающий огонек промелькнул в них, и будь Дазай проклят, если это не лучшее, что он видел.       — Я действительно не понимаю, как ты умудряешься попадаться в такие переделки. Особенно те, которых можно избежать, — Усмехнулся Чуя. — честно говоря, даже больно, что ты не можешь отличить меня от… этого.       — В свою защиту скажу, что моя жизнь сейчас в некотором роде отстой, так что это отвлекает.       — Правда? И кто же в этом виноват? — промурлыкал Чуя.       — Я, — Дазай точно не из так, кто с готовностью берет на себя ответственность, но он был просто счастлив, что Чуя, похоже, ненависти к нему не испытывал.       Чуя ухмыльнулся.       — Мило, — его позабавила краска, залившая лицо Дазая. — но тебе придется постараться сильнее.       Дазай нетерпеливо кивнул. Все это примирение звучало довольно легко и весело. Чуя отвернулся, чтобы подойти к дезориентированной и испуганной кошке, оторая отчаянно пыталась выбраться из-под завалов. Пока голова Дазая беспокойно вращалась. Чуе потребовалось совсем немного, чтобы убить врага, и это было красиво, как и всегда. Он отряхнул одежду, возвращаясь к Дазаю, как будто бы он вообще позволил бы ей испачкаться.       — Чиби, знаешь, у меня будут большие неприятности из-за того, что я позволил тебе убить преступника, не выбив из него признание.       — Мафия разберется, — Чуя усмехнулся.       Дазай открыл рот, чтобы позволить сорваться обычной колкости, но Чуя оборвал его.       — Прекрати, я не в том настроении, чтобы позволять тебе безнаказанно нести херню.       Дазай поморщился. Да, в этом есть смысл. Он ожидал, что Чуя уйдет, но он этого не сделал — он всегда умел обманывать ожидания. Вместо этого он протянул руку в кожаной перчатке, и Дазай встретил ее на полпути. Как только он поднялся на ноги, Чуя отпустил руку. Ой, вот это было неприятно.       — Мы поговорим позже, — звучало как приказ, а не предложение, и Дазаю не оставалось ничего, кроме как согласиться.

***

      Чуя ничего не сказал относительно порядка в квартире, когда они приехали, и Дазай был благодарен за это. Они поговорили; Дазай заупрямился и какое-то время они просидели в абсолютной тишине, прерываемой мерным тиканьем часов на стене.       Тем вечером Чуя приготовил ужин и поставил тарелку перед Дазаем, сам же ушел ужинать в свою спальню. Остаток ночи Дазай его не видел. Однако Чуя его не выгнал, и это можно было считать победой.       Сна на диване хватило бы на несколько ночей. Дазай не слишком хотел спать на нем, но он был готов ждать столько, сколько потребуется, и пробовать столько же.       «Извини» не входило в его лексикон, но он мог бы придумать, как показать, что он имел в виду именно это.