Видеть звезды

❥ ❥ ❥

Что вы видите в луже? В обычной грязной луже, что появилась от прошедшего ночью дождя, или от растаявшего снега в плюсовую температуру, или от прорвавшей водопроводной трубы, что не справилась со скоростью потока внутри себя, или может это кто-то пролил свой согревающий руки напиток, пока искал на дне сумки звонивший телефон. О чем думаете, гладя в отражение серого гнусного неба с похожими на самые уродливые кляксы облаками, потрепанных панельных домов, серьезных лиц прохожих, с примесью потухших окурков, чьей-то харчи и собственного ужасного настроения? Что чувствуете, когда на зеркальной поверхности отражаются тусклые огни фар проезжающих мимо машин? Когда наступаете своим чистым кроссовком в жидкое месиво грязи, а мелкие капельки, отскакивая от пятки, окрашивают штанину в коричневый горошек. Сегодня весь день шел дождь. Противный, мерзкий, ужасно холодный. Это явление бесспорно - невероятно атмосферное и успокаивающее, но только если наблюдать за ним из окна собственной теплой квартиры, желательно из небольшой щели окутавшего тебя огромного одеяла. А будучи на улице, одна мысль о принужденном участии в этом празднике Нептуна, вызывала лишь отвращение. По телу периодически пробегала колония муравьев, вызывая мелкую, но ощутимую дрожь. Руки покрылись бордово-синей паутинкой, отчего выглядели так, словно состояли из мрамора. Ноги, насквозь мокрые, начинали леденеть. По ощущениям было похоже на то, будто ты полностью одетый стоишь в душевой кабинке. Знаете, лейка сверху - тропический дождь? Вот под ней. Только видимо горячую воду сегодня отключили, так как дождь лил совершенно точно не тропический… Мало того, добивал и тот факт, что еще полдня придется ходить насквозь промокшим. Отогреться и снова выйти под ледяные струйки писающих сверху ангелочков. Ну и как итог - заболеть. Да так знатно, что на учебу ходить придется с температурой под сорок и льющимся из носа водопадом из соплей. А все почему? Потому что все знают - зонты для лохов! Это всем известный факт. Джисон бежал, смотря себе под ноги, по коричневой жиже, стараясь не упасть и остаться мокрым, но хотя бы чистым. С цветом ботинок правда он уже давно попрощался, потому что сейчас они напоминали сапоги фермера, только что закончившего отмывать коровник. Парень сразу подумал о своем знакомом, который с поднятой носопыркой утверждал, что судит о людях по их обуви. Сам то свои видимо языком вылизывает. Интересно, что бы он подумал сейчас о Джисоне… Какой бы вывод сделал. На какой градус запрокинул бы свой хрюкальник, глядя на собеседника разумеется свысока. А если честно, вообще-то плевать. На все плевать. И на знакомого, и на дождь, и на грязные ботинки, и на самого себя плевать. До остановки оставалось совсем немного, когда глядя себе под ноги, Хан увидел свое опухшее лицо и чуть не встретился с ним носом. Оно смотрело точно в душу, отпугивая одним своим видом и будто смеясь над своим физическим обладателем. Укутанное полностью в клетчатый шарф, лицо не позволяло полностью разглядеть его эмоции, но те отчетливо ощущались всем нутром, что стекали холодным потом по замерзшей спине. Обувь уже на первых пяти метрах от относительно чистого подъезда сказала «Пока», полностью промокнув, поэтому, не желая больше смотреть в собственные глаза, Джисон ступил ногой в отражение. Лужа оказалась достаточно глубокой, чтобы оказаться в ней по самый край ботинка, но было уже все равно. Быстро проплыв оставшийся участок водоема, парень пошлепал на как раз подъезжающую к остановке маршрутку. Она была естественно до усеру забитой, но когда это кого-то останавливало… Тем более сейчас, когда до первой пары оставалось тринадцать минут, а желания ждать следующего, точно также заполненного транспорта, омываясь в брызгах проезжающих машин, не было. Было плевать…

❥ ❥ ❥

- Почему мы должны это терпеть, скажи мне? Почему я должен каждый вонючий день ездить на этой сраной говновозке?! Каждый день встречаться с самыми отшибленными экземплярами нашей планеты, терпеть их закидоны, лишь бы только доехать до этого обосранного универа! Скажи мне, Феликс! Светловолосый парень, с брызгами солнечных веснушек на лице, напоминавших сейчас окрас собственных штанин, и ангельскими глазами карего цвета, сидел справа от Джисона и пялился в тетрадь с желтым цыпленком на обложке, что держал в руках. Он привык к плохому настроению своего друга, так как тот последнее время частенько был озлобленным на весь мир. Особенно утром. Особенно в институте. Не думайте, Феликс как-то пытался говорить, требовал объяснить причину злости Хана, хотел помочь, пожалеть если тому надо или просто побыть рядом. Но тот не объяснял, не просил и не желал. Только еще сильнее бесился. Отталкивал от себя, говоря, что все нормально, просто плохой день, нужно лишь вкусно покушать и все станет как прежде. Но лучше не становилось ни после завтрака, ни обеда и ни ужина. И от дня настроение не зависело. Дождь - хмурые брови, солнце - злобный оскал, экзамен - синяки под глазами, выходной - нежелание с кем-либо контактировать и опухшее лицо явно от продолжительного плача. - Кто посмел обидеть Сон-и в этот раз? - не отрывая взгляд от тетради спросил Феликс, даже не пытаясь звучать удивленно. После множества попыток узнать, что происходит с парнем, тот просто сдался. Точнее решил дать Хану время. Время на осознание всех заданных вопросов в чужой голове. И возможно, на формирование на них ответов. Феликс всегда рядом - был, есть и будет. Возможно именно это сейчас и необходимо его другу. А если нет, то… то нет. Придумает что-то другое. - Да это трындец! Я значит стою, никого не трогаю, ну как стою, балансирую на грани - выблевать свои кишки на водителя и упасть в обморок от благовония рядом стоящего толстожопа, не знающего, что такое душ. Как чувствую резкую боль под ребром с левой стороны. Поворачиваюсь, и мне в лицо прилетает, что я оказывается занял место какой-то бабки, что тыкала своим локтем мне в бок. Я стоял, Феликс! В набитой мать ее маршрутке! Какое нахрен место я мог занять?! Так эта ущемленная меня еще и хамом назвала! А это я ее даже в далекое, но интересное путешествие не послал, куда она, видимо, частенько ходит. Феликс продолжает читать, судя по всему, конспект с прошлой пары, при этом внимательно слушая взволнованного друга. Хан, в отличие от него, открывал тетрадь, которая, кстати, у него одна на все дисциплины, лишь для того, чтоб рисовать на ее страницах монстров из собственной головы, когда чувствовал, как глаза начинали закрываться против собственной воли. Джисону нужно выпустить пар. Он и так всегда злой, а если еще и не давать ему высказаться, то Вселенная может схлопнуться от избытка такой черной энергии в одном месте. Проговаривая эту мысль в голове, Феликс понимающе вздыхает. - Даа, чувак, бабки они такие… старые и противные. - Она всю дорогу бубнила проклятия мне в ухо! Я даже через наушники ее слышал. Точняк запор на неделю вперед мне наколдовала… Тут Феликс отложил тетрадь и с улыбкой в глазах посмотрел на друга. Шутит Хан теперь редко, поэтому каждый такой момент на вес золота. И парень действительно его ценит. Он слегка хлопает рядом сидящего по плечу, наклоняя голову набок, тихо хихикая. - Сон-и, ты же знаешь, я за тебя, абсолютно любого готов в унитаз головой макнуть! Даже старую бабку. Ты только скажи, и я уже бегу надевать резиновые перчатки до локтей. - Чтоб не испачкаться в крови? - заговорщически хмыкает Хан. - Чтоб не намочиться унитазной водой, дурачок… Я твой лучший друг, а не маньяк-убийца старушек. Феликс поднял руку с плеча друга и потрепал того по каштановой макушке, слушая при этом недовольный бубнеж. - Тоже мне лучший друг! Друзья не зубрят конспекты на занятия, когда их товарищ и не думал открывать свою тетрадь. Поддержка в незнании ответов на вопросы препода и дружное отправление на сдачу экзамена вместо получения автомата - это настоящая дружба, Ликс! - протараторил Джисон, театрально выпучив глаза и хлопая ладошкой по столу в более эмоциональные моменты. - Оой… я не виноват, что этот товарищ выбрал для себя - учить сто-пятьсот-миллионов билетов в зимние выходные вместо того, чтобы праздновать Рождество с автоматом в зачетке. - Будто я буду учить… Ты сколько спал, малыш? Сейчас только сумасшедшие зубрят билеты. Нормальные же люди сдают экзамены в наушниках. И я абсолютно ничем не хочу от них отличаться. Хан, быстро поморгав, встряхнул своей давно отросшей челкой, что так бесцеремонно растрепал его однокурсник, сложил руки на парте и уткнулся в них лицом, не желая больше продолжать разговор. Всегда, когда на него нападало желание повозмущаться, Джисон без колебаний ему поддавался и отдавался полностью. Но как быстро эта потребность приходила, так же стремительно и уходила. В такие моменты парень всем своим видом давал понять, что тема себя исчерпала и вообще энергии на продолжение яростных монологов у него больше нет. Тогда Хана лучше было не трогать, потому как в таком состоянии из всех имеющихся признаков жизни проявлялось лишь тихое дыхание, что поднимало и опускало грудь. - Ох, Сони-Сони… Феликс лишь тяжело вздохнул и еще раз посмотрел на уже засыпавшего парня сверху. Он медленно поднес свою руку к выбившейся из-за уха друга сухой пряди волос и мягко заправил обратно. На что Джисон лишь что-то тихо промычал себе под нос и полностью расслабился, лежа на парте.

❥ ❥ ❥

Пара в субботу… Самое абсурдное сочетание слов из всех когда-либо существовавших. Такая комбинация имеет право быть, разве что в чьем-то Аду. Где мученик будет сидеть на учебе в самом горячем котле в свой выходной от пыток день. Только здесь это будет уместно. А в обычной людской жизни эти два слова просто не могут стоять рядом друг с другом. Ни-ког-да! Это аксиома. Два антонима, перекрывающие смысл друг друга и делая словосочетание, в котором стоят - бессмысленным, неверным, превращая его в оксюморон. Так думают все нормальные, адекватные люди, с абсолютно любым положительным количеством работающих извилин. Так думает каждый, кто смеет называть себя - человеком. И по нелепой случайности, к огромному сожалению, в число разумных редко входили преподы. Возможно и существовали индивиды, отличающиеся умом и сообразительностью, от остальных себе подобных, но Хану, увы, таких знать не посчастливилось. Зато он мог похвастаться знакомством с преподавателем культурологии, что вел свой «наинтереснейший» предмет у его группы. И конечно же, эти занятия проходили в субботу. Именно на этих парах Джисон впервые узнал, что студент, в переводе с латинского, означает существо, питающееся энергией ненужных ему знаний, бессонными ночами и грубым отношением всех окружающих. А выходные для него, как чеснок для вампира. Поэтому, если правильно ухаживать за этим созданием, то можно вырастить больного, агрессивного, с признаками депрессии и выгорания целого человека. Это ли не здорово?! - Нет, Ликс! Я не ходил на эти ссаные пары и дальше не собираюсь! - Джисон, я же о тебе забочусь. Ты и так два месяца потоковых лекций пропустил, а завтра первый день практики. Там будет только наша группа и прикрывать твою жопу у меня больше не выйдет. Неужели так хочется сдавать этому противному пердуну экзамен? Я уверен, просто так он даже тройку не ставит… Тем более прогульщикам. Феликс был прав, от таких преподавателей как этот, с кучей личных проблем, которые тот регулярно выплескивал на бедных студентов, ничего хорошего ждать не приходилось. Такие личности считали своим долгом - портить жизни всех окружающих, а занять собственной миной чужой выходной награждалось шоколадной медалькой в кругу себе подобных гнид. - А когда я буду жить, Ликс? Когда мне дадут время на личную жизнь? Если даже законный выходной и тот заняли! Это несправедливо! - Какая личная жизнь, Джисон? Ты же все время если не учишься, то просто дома сидишь под одеялом и смотришь аниме… - В том то и дело, что ее нет! Все мое свободное время занято моральным восстановлением и лишь для того, чтобы после какой-нибудь культуролог снова изнасиловал мой мозг… Настанет время и даже «Ходячий замок» не сможет мне помочь. - Сони… не драматизируй. Это просто одна пара в субботу. Ты можешь ходить хотя бы через раз, иначе я боюсь, ты просто сопьешься, когда будешь доучивать сто пятьдесят первый билет… - Сто пятьдесят какой…? В трубке послышался вздох великого мученика. - А я о чем… - Но если… - Ну перепишешь ты с наушником билет, а на вопросы его как отвечать будешь? Он же их из башки в моменте берет… может и ответов на них не существует вовсе… Здесь поможет только череда фактов из выученных конспектов. Ну или череда себе в лоб… Последнее предложение было невероятно заманчивым. Но перспектива бросить друга в борьбе со злом не позволяла совесть. Для Джисона дружба была не пустым звуком. В отличие от некоторых… заучек. - Ладно, - внутренняя борьба с самим собой длилась около минуты и все же закончилась победой культуролога, - Но только через раз! Я не выдержу каждую субботу лицезреть его рожу. - Молодец, Сони! - раздался радостный писк, - Я куплю тебе шоколадку за страдания, - даже через телефон Хан почувствовал улыбку, с которой сейчас сидел его друг на том проводе. И этот факт почему-то заставил уголки и собственного рта немного подняться. - Мои страдания стоят куда дороже, малыш. - Хм… Тогда кислые мармеладки? Настал момент, когда в ход пошли козыри. Это был запрещенный прием и Феликс знал об этом. Но чувствуя слабину друга, которую тот начал проявлять, пошел на крайние меры. Этот парень определенно умел убеждать… Душу продашь и все за какой-нибудь Киндер Пингви со сдачей в виде яркой улыбки, обрамленной солнечными поцелуями, и искрящимися радостью глазами. - Уговорил. Только ради тебя и мармеладок… Только ради вас.

❥ ❥ ❥

Темнота. Первое, что увидел Джисон открыв глаза. Если быть честным - единственным за последнее время. Пришлось приподнять свое тяжелое сонное тело и выключить будильник. На экране телефона светилось 6:55. Хан невольно задумался, что продешевил Феликсу и надо было просить набор Киндеров за такой ранний подъем… А ведь самый пик мучений еще только впереди. Но об этом лучше не думать. Лучше пусть будет сюрпризом. Ожидаемым и нежеланным сюрпризом. Стянув с себя одеяло и свесив ноги с кровати, Хан почувствовал сквозняк пролетавший по полу. Он мелкими мурашками добрался от пяток до самой макушки, оставляя после себя лишь колючий холод. Нос немного пощипывало. Хотелось плакать. Не от времени на часах и даже не от мороза под кожей, струившегося сейчас по венам вместо крови. Скорее это желание было сравнимо с громким зевком от недостатка кислорода. Простая и привычная потребность организма. И, к сожалению, сегодня сие ритуал придется отложить до вечера, что несомненно огорчало еще больше. Собирать себя не было никакого желания. Поэтому быстро перекусив тем, что обнаружилось в холодильнике, Джисон умылся, надел свое изрядно поношенное черное худи с капюшоном, сверху куртку, закутался в шарф, закинул рюкзак на одно плечо и, не глядя в зеркало, выбежал из квартиры. Не было смысла как-то наряжаться, думать над новой одеждой каждый день. Не было смысла смотреть на себя, разглядывать потухшее серое лицо. В нем не было ничего нового, а его вид лишь раздражал. Какой смысл пытаться найти что-то светлое в собственных глазах, что-то, что сможет хоть на секунду вызвать улыбку. Там ничего нет. Лишь темнота. И Хан давно это понял. Понял и перестал пытаться. Смирился с безысходностью, с тем, что уже ничто и никто не поможет вытянуть его из собственных мыслей, из собственных темных глаз, что каждый раз встречали в зеркале. Даже Феликс, что так и рвался помочь другу, не сможет. Уже пытался и не смог. Да и не нужно все это. На улице оказалась «прекрасная» погода, что встретила Джисона с распростертыми объятиями в виде дождя. Уже второй день подряд парню приходилось плыть до универа. Наверху видимо прорвало плотину, потому что поток даже не думал прекращаться, лишь периодически успокаивался, становясь просто противной моросью, а после, отдохнувши снова начинал лить что есть мочи. - Тупой дождь! - ботинки промокли почти сразу же, а вместе с ними и глаза, в которых потихоньку наворачивались соленые слезы. Капюшон почти не спасал ни лицо, ни волосы, лишь сам впитывал воду, становясь мокрым грузом на голове. Шарф поднялся до самого носа, принимая собой горячее дыхание своего хозяина. На внутренней стороне колючей ткани тут же образовывались капельки конденсата. Руки, не желая появляться на свет, запрятались глубоко в карманы куртки. Добежав до остановки, за поворотом Джисон увидел нужную маршрутку. И как же было приятно обнаружить ее полупустой. Судя по всему, Вселенная решила сжалиться над парнем, услышав наконец его темные мысли и все проклятья, адресованные ей. Наверняка ей стало стыдно за все то зло, что та без устали посылала Хану, которому ничего не оставалось, кроме как беспомощно терпеть. А надеяться на то, что Судьба когда-нибудь сможет испытать на себе хотя бы долю тех страданий, что ежедневно переживает парень, было глупо и бессмысленно. Она просто не выдержит собственные садистские наклонности. Даже у Джисона получалось с трудом. А иногда и не получалось вовсе. Зайдя в салон, парень сел на свободное место в правом ряду и сразу прижался к окну, всем своим видом показывая, что настроения на мимолетные разговоры с пассажирами у него нет. Что спросить - на какой остановке находится Макдональдс, те могут абсолютно любого другого человека, но только не у него. Иначе придется пустить в ход свой самый недоброжелательный взгляд, что применяется только в крайних случаях и только для избранных. Благо в утро субботы все нормальные и не очень люди сидели по домам, лежали в своих теплых кроватках, гладили ушки, забравшихся к ним под одеяла, собачкам и кошечкам, смотрели любимые сериалы и ели чипсы со вкусом сыра, попивая горячий кофе с маршмеллоу… Твари. Поэтому в транспорте почти никого не было, а соседнее место всю дорогу пустовало. Не нужно было дышать запахом своего попутчика, слушать бубнеж про то, как подорожал проездной и ощущать своим коленом тепло чужого человека. Все-таки стыд - хорошее чувство, полезное. Особенно, когда его ощущает тот, кто портил твою жизнь последние несколько лет, и даже не пытался извиниться. Подумать над своим поведением хотя бы пятнадцать минут еще никому не мешало. Вид за окном пролистывался, как страницы неинтересной книги, которую пробегали взглядом в поисках красивых картинок. Но видимо автор решил убить в конце принца, заставив принцессу плакать над могилой возлюбленного, украсть любимого щенка улыбчивого мальчика, создать аварию, в которой погибнет главный герой, учудить апокалипсис, в самом начале сказать, кто убийца, снести весь сказочный город сильнейшим ураганом и закончить рассказ открытым финалом, оставив читателя наедине со своими мыслями. А мысли в голове закручивались в черную воронку, затягивали, крутили, швыряли из стороны в сторону, поднимали и выкидывали куда-то на разворошенную землю, кровоточащую грязью, пылью и собственной болью. Повезет, если угодишь на торчащий откуда-то осколок, не повезет, если выживешь. Погрузившись в свой мир, тот, где Хан не ехал в своем черном поношенном худи в маршрутке на «важнейшую» пару по культурологии, парень почувствовал сквозь дымку тепло на своем лице в реальности. Словно к нему придвинули лампу, которую только что отключили от питания, но из-за длительной работы она еще грела. Знаете это ощущение, будто на тебя кто-то смотрит? Его никак не объяснить, ты просто чувствуешь. Даже не сам взгляд, а что-то внутри тебя, умоляющее посмотреть в сторону, где обязательно встретишься с кем-то глазами. Вот и сейчас Хан ощущал что-то подобное. Его левую щеку словно покалывало изнутри. Сотни маленьких иголочек щекотали кожу, заставляя повернуться. В автобусе все еще было темно, из-за этого разглядеть что-то или кого-то было почти нереально. Людей в салоне можно было сосчитать на пальцах одной руки, поэтому, отвернувшись от окна, внимание Хана привлек лишь один человек, что сидел на соседнем ряду зеркально с самим парнем. Просто темный, ничем не примечательный силуэт, который даже не понятно, куда был повернут. Взглянув на него краем полуприкрытого глаза и тут же потеряв какой либо интерес, Джисон отвернулся обратно к стеклу, полностью покрытому мокрыми дорожками. В наушниках заиграла любимая песня M83, а маршрутка начала подъезжать к очередной остановке. И тут все также слева показалось движение, что почему-то снова привлекло внимание парня к соседнему ряду. Силуэт встал и начал продвигаться в сторону выхода. Теперь же можно было полностью разглядеть объект своего неожиданного интересна, который оказался парнем примерно одного возраста с Джисоном. Пушистые черные волосы взлетали при каждом его движении, выглядывая при этом из под капюшона теплой куртки с желтыми полосками на рукавах. Ничего такого в нем не было, по крайней мере с этого расстояния при тусклом освещении сложно было вообще что-то заметить. Но даже в такой темноте в его глазах Хан увидел звездочки. Лицо почти полностью было скрыто тенью, но разноцветным огонькам словно было все равно на то, где они находятся. Те просто сияли, и манили всех вокруг своим блеском. Джисон почувствовал, как расслабилось собственное лицо, а рот изогнулся в легкой улыбке. Звездочки прекрасно справлялись со своим единственным делом. Послышался писк тормозов, маршрутка медленно начала останавливаться. Хан хотел было отвернуться и продолжить свое одинокое путешествие, глядя на, сменяющиеся друг другом, картинки за окном, как неожиданно незнакомец обернулся и посмотрел точно на парня. Где-то внутри послышался звук чиркающей спички. Джисон быстро отвел глаза, смутившись такой резкой смены царившего умиротворения. Парень наверняка почувствовал, как Хан пялился на него все это время, что тот стоял впереди салона. Неловко. А с другой стороны, какая разница. Они больше все равно не увидятся. Пусть думает, что хочет. Абсолютно все равно. Еще загоняться из-за такой ерунды. Пока смущение еще плавало где-то в крови, Джисон смотрел в окно, наблюдая уже за прохожими, что спешили по своим делам, выходя из транспорта, или стояли ждали другого. Как тут, он увидел незнакомца, что очевидно уже вышел на улицу, так как маршрутка давно остановилась. Хан по инерции проследил за парнем от самого выхода до момента, когда тот, сравнявшись с местом Джисона по ту сторону, снова поднял свои глаза, устремив их ровно на Хана. Чирканье. Вспышка. Что-то острое кольнуло под ребрами. Ужалило и оставило след, что волной распространялось по телу и какое-то время отдавалось мелкой дрожью в конечностях. Организму явно нравилось то, что сейчас испытывал его хозяин. Ему нравился адреналин, поступивший непонятно откуда и смешавшийся с кровью. Нравились тремор холодных рук, и сбитое дыхание. Это все было так ново и так ярко. И так непохоже на ту однородную серость, что стала привычной средой обитания. Ярко. И слишком мало. Впервые за долгое время так хорошо было просто сидеть в маршрутке, слушать любимую песню и смотреть… в чужие незнакомые глаза. И пусть это мимолетное чувство, пусть разовое, но ощущать себя здесь и сейчас уже было приятно до чертиков. Уже через две секунды звезды исчезли, но и этого времени было достаточно для того, чтобы в животе проснулись, обитающие там насекомые, что пробудились от долгосрочной спячки. Так странно, необычно и так приятно. Просто, что кто-то абсолютно незнакомый обратил на Хана внимание. В его обычном поношенном черном худи, с щеками, как у белки и старым клетчатым шарфом, что почти полностью закрывал рот. Может его привлекли темные синяки под глазами? Такого цвета подглазины тот наверняка видел впервые. Или может птичье гнездо, что находилось на голове и заставляло обратить на себя внимание даже пролетающих мимо птиц? А может все-таки Хан просто слишком долго пялился? И взгляд незнакомца был скорее выражением негодования и агрессии, нежели интереса. Возможно. Но все равно приятно. Находясь где-то у себя в голове, между чувством щекочущих внутренности бабочек и чем-то заставляющим верить, Джисон чудом увидел краем глаза промелькнувшее здание своего универа. Тут же вскочив на ноги и, чуть не сбив массивную женщину в кандибобере цвета ее алеющих щек, нажал на кнопку остановки и вылетел на улицу под все еще включенный тропический душ. Все приятные чувства и ощущения мгновенно смылись летевшими с неба каплями, смешались с потоком грязной воды и воронкой затекли в слив. И вспомнить про их существование стало уже непосильной задачей. Да и бессмысленной. Было и сплыло. Нечего голову ерундой заполнять. И так до краев мазутом наполнена. Решишь потрогать, понять консистенцию, так хрен отделаешься от нее потом. Всю одежду тебе испоганит. Руки век потом отмывать будешь. Как и мысли свои. Добежав до дверей универа, Хан прошел мимо спящего у турникета охранника, поднялся на третий этаж и остановился у белой двери с цифрой тринадцать. Как забавно. Даже здесь Вселенная смеется над ним. Ей сколько?! Пять?! Негромко постучав костяшками правой руки, Джисон толкнул дверь и вошел в аудиторию.

❥ ❥ ❥

Еще теплая соломинка картофеля золотистого цвета полетела прямо в коробочку с сырным соусом. Кола наполовину испарилась из своего некогда убежища - пластмассового стаканчика. Салфетки и обертки, разбросанные в стороны, покрывали большую часть стола и весь поднос красного цвета. Вокруг гудели посетители, заменяя собой белый шум. Официанты с уставшим выражением лица носились от стола к столу, умудряясь при этом натягивать вежливую улыбку. - Хей, друг! Ты сегодня какой-то удивительно румяный ии… Это что? Улыбка? Напротив сидящий Феликс, засунув торчащую из кофе трубочку в рот, перекатил ее к краю и, выпучив глаза, с нескрываемым озорством смотрел на Хана. Утро субботы хоть и было испорчено невероятно абсурдной парой, на которой уснешь даже если напорешься глазом на карандаш, что поставишь перед лицом, дабы не провалиться сознанием в куда лучшее место. Но обед в хорошей компании положение дел определенно поправлял. Ну и нельзя не сказать, как грел карман худи пакетик обещанных Феликсом мармеладок, врученных после полуторачасовых тягостных мучений. - Джисооон! - пощелкал пальцами перед глазами напротив и, увидев, как собеседник пробуждается и поднимает глаза с застывшей в воздухе на половине пути картошенкой, продолжил, - Ты задумался. Не то чтобы это было редкое явление… но ты реально улыбаешься? - Ой да иди ты, - Хан мотнул головой и продолжил есть, - Ты из меня постоянно какую-то соплю делаешь. Просто настроение хорошее и все. Рад, что наконец могу пойти домой и ничего не делать еще целый день. - И все? Джисон всеми силами попытался передать свое недовольство взглядом, отложив ненадолго вновь взятую картошенку. - Нуу просто последний раз я видел что-то подобное на твоем лице, когда весь наш универ отправили на дистанционку из-за большого количества заболевающих гриппом. А так как в данный период времени ничего такого не происходило, я с уверенностью могу сделать вывод - случилось что-то невероятно хорошее. И ты просто обязан мне это что-то рассказать! - Да ничего такого не случилось, Ликс, серьезно. Просто… просто хорошее настроение говорю же. - М… Ну хорошо, пусть будет так. Главное, что ты не плачешь и не орешь, как белка из Ледникового периода, просравшая свой орех… Недоеденная жареная палочка с характерным шлепком врезается в лоб Феликса. Не ожидавший такого поворота парень чуть не подавился своим капучино, звонко рассмеялся, хлопая ладошкой по кожаному диванчику. Сидевшие за соседним столиком посетители бросили презрительный взгляд в сторону шумной парочки и сделав в своих головах вывод о неадекватности нынешней молодежи, продолжили свою скучную беседу. - Ну Хан-а, не будь такой злюкой, - успокоившись, пробасил Феликс, - Раз у тебя такое славное настроение, может сходим куда-нибудь? В кино или на выставку какую… или просто по городу погуляем. Тебе бы развеяться, а то ты скоро новый вид плесени на себе откроешь. - Может и сходим… - повернув голову к окну, Джисон прикусил нижнюю губу и ненадолго задумался. За стеклом было светло. На сером холсте начинающего художника солнце выглядывало из-за грязных разводов - облаков. Тучи решили сделать перерыв и накопить слезы для следующей грозы. Асфальт пятнами покрывало зеркало, в котором виднелись потрескавшиеся здания, машины, любопытные голуби и спешащие по своим делам прохожие. Солнце тоже игралось с отражением, пуская солнечных зайчиков последним в лицо и не давая разглядеть номер подъезжающего автобуса. Странно, но увиденная картина даже позабавила Хана, заставив того почувствовать легкую улыбку на собственном лице, которую пришлось злостно подавить. Иначе пришлось бы объяснять впереди сидящему веснушчатому парню, почему его так веселит смотреть на купающихся в луже голубей, с чьей помощью бы после тот выклевал весь мозг своему другу. - Пойдем по парку погуляем, - неожиданно для самого себя выдает Джисон, - Просто… погода вроде хорошая и… - Пойдем! - не дав договорить, Феликс встал из-за стола, сложил наспех все обертки, использованные салфетки и стаканчик от кофе на поднос, и начал натягивать куртку, - Быстрей давай! Сейчас еще передумаешь, - с этими словами, парень закинул рюкзак на одно плече и вылетел из заведения, даже не подождав друга. - Вот это скорость… - выпучив глаза, Хан сидел на месте и, не заметив окончания перформанса, оказался один, - Лучше бы с таким рвением домашку давал списать… А то каждый раз уламывать приходится, - под собственный бубнеж он собрал свои вещи, накинул капюшон на голову и, чтобы не выглядеть свиньей в глазах официантов, аккуратно сложил и свой мусор на поднос. Закончив запихивать салфетки в упаковку из под картошки фри, Джисон взял недопитый американо и побрел к стеклянному выходу. За дверью показался Феликс, что стоял у самой огромной поблизости лужи и с зубастой улыбкой фотографировал в ней свое смешное отражение. - Что увидел там этот дурень… - пробубнил Хан с предательски любящей улыбкой на лице. Подойдя ближе к другу, он опустил голову, но ничего, кроме омерзительной коричневой грязи под ногами, не разглядел.

❥ ❥ ❥

Почему плохие дни должны повторяться? Почему нужно несколько раз переживать удручающее тебя событие? Зачем? Вселенная совсем не учится на своих ошибках? Или кто там? Сидит наверху, болтая маленькими босыми ножками, тыкает пальцем и смеется над глупыми мучениями беспомощных людишек. Кому нужно жаловаться, чтоб убрать эту несправедливость? Они там наверное просто забыли про Хана. Дел то много, как и людей, за всеми не уследишь. А как найдут неполадку, сразу починят, исправят, наладят ход Судьбы бедного парня. Еще и извиняться будут. Вопрос лишь в том - простит ли он их… Скорее всего обидится. Так как проснувшись от злостно-разбивающего-все-чудесные-сны будильника, Хан очутился в своем удручающем дне. 6:55 Суббота И снова эта вонючая пара в субботу. Да, Джисону было велено приходить на нее хотя бы раз в две недели, но их преподаватель судя по всему ушел победителем с «Битвы Экстрасенсов». Решив облегчить собственную жизнь, тот раздал всем темы докладов на каждую из предстоящих пар, дабы усложнить жизнь окружающим. А Джисон, заснувший на занятии, привлек к своей персоне невероятно нежелательное внимание и заработал задание, что требовалось подготовить уже на следующую неделю. С одной стороны, пришлось просыпаться в субботу второй раза подряд, что определенно минус. Но с другой, можно не ходить следующую пару недель, за счет предыдущих - это плюс. А кто говорил, что нельзя жульничать? Феликс прекрасно знал, с кем имеет дело. Ему определенно нужно быть умнее и хитрее и в следующий раз составлять с Ханом договор. Желательно подписанный кровью… Иначе не факт, что парень не порвет его при первой же возможности. Голые ступни зашлепали по ледяному полу до ванной комнаты, чтобы принять теплый утренний душ и хоть немного взбодриться. Повернув кран в нужную сторону, Джисон услышал злобное рычание, доносившееся из глубин водопровода. Несколько раз подняв и опустив ручку, в последний даже с приложенной от обиды силой, парень понял, что воду благополучно отключили. Что уже положило начало прекрасному настроению на весь оставшийся день. Хана легко было вывести из себя. Не нужно долго заморачиваться и придумывать пакости в его сторону, чтобы убить в нем все хорошее, что имелось на данный момент. Тем более в дни, когда нервы напоминали самую тонкую паутинку, которую соорудили в самом неподходящем месте, где каждый так и норовил намотать ее на веник вместе с пауком. А противные мухи, летающие прямо насквозь, только усугубляли ситуацию, проделывая дырки и ослабляя каркас. Хан стоял, оперевшись руками о раковину, и смотрел на свое отражение в зеркале. Смотрел и ненавидел все, что было перед ним. А еще было жалко. Жалко грустные глаза, что смотрели насквозь, сухую кожу, что шелушилась от перепада влажности, опущенные густые брови, что пытались встретиться друг с другом. Жалко того парня в зеркале. Даже через толстое стекло ощущалась его усталость словно на самом себе. Хотелось помочь, спасти от тяжелых мыслей, убрать серую пелену, застилающую отросшей челкой глаза, обнаружить повод для его улыбки. Но как это сделать? Как помочь? Если даже сам себе помочь не в силах… Провод лейки настойчиво напоминал сонному мозгу петлю, поэтому дабы избежать продолжения никому не нужных ассоциаций, Джисон встряхнул головой и пошлепал за бутылкой чистой воды. Которую тот приготовил на всякий случай, как раз для таких удручающих дней. На улице не было солнца, но и дождя тоже не обещали. Окружение словно окутал одеялом туман, не давая проснуться. Обвил, как змея свою добычу, и душит, перекрывая доступ желанному кислороду. А когда услышит хруст, довольно заглотит пищу целиком и даже не подавится. Если смерть неизбежна, то было бы славно проделать этот путь побыстрее и желательно без долгих мучений, чтоб оказаться в желудке лишь телом, а душой в это время быть на пути в лучший мир. Там, где постоянно светит желтое солнце, летают единороги, а по облакам можно прыгать как на батуте. Было бы славно, но не было… В реальности Хан подходил к остановке, где топтались парочка таких же замученных студентов и горбатая бабуля, которая отправилась в утреннее путешествие по своим важным именно-утром-когда-все-маршрутки-буквально-забиты бабульим делам. Через десять минут, когда вся новостная лента была уже просмотрена, камушки в округе обпинаны, а Феликс проинформирован, как уже задолбался его друг, вдалеке показалась нужная маршрутка. Радостно мигая фарами, она подъехала к остановке и встретила Джисона полупустым салоном. Пропустив бабушку вперед и немного придержав ее руку, парень следом влетел в транспорт и уселся на пустующее место у окна. Надел наушники, и включил свой плейлист, чтоб хоть на какое-то время отгородиться от реальности и заблудиться в фантазиях, под излюбленный фонк. И у него получилось. Джисон настолько увлекся своими мыслями, что не сразу заметил приближающегося к его месту человека, который, поравнявшись, тихо сел рядом. Вздрогнув от неожиданного прикосновения чьей-то коленки к собственному бедру, Хан, не удостоив соседа даже взглядом, продолжил пялиться в окно, брезгливо отодвинув ноги подальше. В кармане штанов завибрировало и парню пришлось немного приподняться, чтоб достать оттуда свой телефон. Цифры показывали 8:27, а это значило, что оставалось три минуты до начала пары. А еще то, что причиной вибрации устройства мог послужить лишь один человек, не находящий Джисона в шумной аудитории. Фелисия Почему я не наблюдаю сонное недовольное лицо своего друга рядом? Только попробуй сказать мне, что ты спишь… Я КУПИЛ ТЕБЕ МАРМЕЛАДКИ Ты не можешь меня кинуть, Джисоооон Так не поступают с друзьями((( Вы Да успокойся ты… Никто тебя не бросил Я еду… Водитель видимо тоже не в восторге работать в субботу Минут через 7 буду Скажи там этому культурному, что я в пробке застрял А то еще развоняется… Сообщения тут же отметились, как прочитанные, а наверху рядом со словом «печатает» забегал карандашик. И пока друг набирал свой ответ, Хан в ожидании принялся рассматривать экран телефона, свои пальцы, на которых пора бы уже было подстричь ногти, собственные штаны, покрывшиеся мелкими катышками, и невзначай обратил свое внимание на соседа, что все время оставался принципиально незамеченным. Поднимать голову и рассматривать лицо Джисон конечно не стал, но глянув на руки, зацепился взглядом за куртку, рукава которой были натянуты до самых костяшек. Она была совершенной обычной, черного цвета, не ясен был даже ее бренд, так как для этого пришлось бы осматривать область груди или выискивать бирку. Кое-что другое заинтересовало Хана. Желтые полосы, что тянулись от плеч до самых манжетов, что-то задели в голове и яростно заставляли вспомнить. Вспомнить чирканье спичкой. Взгляд за стеклом. И теплое щекотание внутри живота вспомнить и пробудить вновь. Непонятно зачем, да и не столь важно. Да и поздно думать - уже получилось. Только сейчас Джисон заметил вокруг полупустые ряды, из-за чего насекомые задергались с еще большей силой, задевая при этом бедные органы. Стало сложнее дышать, сердце забилось чуть чаще, ладошки вспотели, а на лице ощутился румянец. Это был он. Снова. Если бы Хан не был в обиде на Вселенную, то мог даже подумать, что это Судьба. Это так мило и так по-девчачьи, но живность в организме похоже дошла до головы, топчась по мозгу и устраивая в его извилинах свои новые домики. И выгонять тех совершенно не хотелось. Как парень посмеет рушить убежища маленьких тварей, что в тысячи раз слабее чем он сам. С детства Джисона учили, что маленьких обижать нельзя, а животных особенно, вот и пожалуйста. Родителям придется принять тот факт, что их сыном завладели тараканы, в сердце завелись стрекочущие кузнечики, а бабочки управляют головой. Собственная коленка предательски придвинулась к ноге незнакомца. Глаза то и дело изучали чужие руки, на которых виднелись неглубокие, но длинные царапины, похожие на следы от когтей домашнего животного. На одном пальце Джисон заметил серебряное кольцо в виде мордочки кота с ушками. А из под куртки торчал голубоватый мех судя по всему теплого свитера. Полуприкрытый рюкзак, стоящий на коленках, позволял взглянуть на некоторое его содержимое. Банка с водой, наушники, тянувшиеся откуда-то со дна до самых ушей и что-то из ткани, напоминавшее спортивную одежду. На застежке весел маленький милый брелок в виде пудинга, что вызвал непроизвольную улыбку на собственном лице. В голове сразу заискрились картинки придуманной ей же жизни этого человека. Вот он играет шуршащим фантиком от только съеденной конфеты с серым котенком. Вот уже сидит за обеденным столом на кухне, залитой солнцем и ест любимый шоколадный пудинг. А вот с воткнутыми наушниками смотрит на себя в зеркало и пытается придумать подходящее для музыки движение. И так интересно становится, как на самом деле живет этот незнакомец. Кто подарил ему это милое ушастое кольцо. Для чего тому спортивная форма. Какую музыку сейчас слушает. И зачем подсел к Хану, если почти весь салон пустой, зачем взглянул в тот раз и зачем сейчас касается своей коленкой чужой. Или может это все лишь в голове Джисона… Все эти вопросы просто последствия плохого настроения. И парень этот задумавшись, просто подсел к человеку, лицо которого неосознанно вспомнил его занятый мыслями мозг. Да и смотрел вовсе не из-за интереса какого-то, а просто промахнулся, когда решил взглянуть на покинутое место в поисках возможных забытых вещей. Все ведь просто. Но почему тогда так сердце трепещет, когда парень слева вдруг чихает. И звук этот словно издал тот самый серый пушистый котенок, на нос которого присела красивая бабочка. Защекотала своими искрящимися от пыльцы крылышками и улетела на поднявшемся потоке воздуха, что подхватил семена белоснежных одуванчиков. Те в свою очередь, пролетев вокруг котенка еще пару кругов, осели в тот момент, когда незнакомец закрыл сумку и не торопясь поднялся на ноги. Стало холодно и как-то пусто, но признаваться в этом себе не хотелось. Поэтому Хан просто проследил грустным взглядом за, удаляющейся от его места, фигурой. Парень дошел до водителя и развернулся к двери, ожидая остановку транспорта. Он был точно таким, каким его и запомнил Джисон. Мягкий, немного уставший и с искрящимися целой галактикой глазами, в которые так хотелось заглянуть. И непонятно по какой причине, но видимо у Вселенной не было в этот момент важных дел и ей стало интересно, чем занимается тот парень, что вечно ей недоволен, потому что ровно в тот момент, когда Джисон захотел отвернуться, незнакомец повернул голову и взглянул в такие же искрящиеся, как свои глаза. Чирканье спичкой стало уже родным звуком. Нужно будет найти похожий в интернете и поставить на будильник. А вдруг это поможет поддержать настроение утром. Потому что сейчас внутри пускали фейерверки и бросали в разные стороны свистящие петарды. Внезапно все вокруг перестало иметь какой-либо смысл. Все стало абсолютно неважным, потеряло цвет и четкость, становясь размытым и блеклым. Но один участок в поле зрения выделялся виньеткой, концентрируя все внимание на одном человеке. На том, кто стоял в дверях старой маршрутки, держался за желтый поручень и смотрел на место у окна пятого ряда почти не моргая. Будто пытался что-то разглядеть, увидеть скрытое, понять природу внезапных мыслей, боясь при этом что-то упустить. Три секунды тянулись вечность. Их оборвали со скрипом открывшиеся двери, что уже желали вновь побыстрее закрыться. Незнакомец, слегка вздрогнув от звука, разжал руку на поручне, накинул капюшон на голову и спустился по лестнице. И снова оказавшись рядом с окном Хана, украдкой взглянул на парня, прежде чем скрыться за остановкой. Джисон неловко отпустил взгляд, когда понял, что смотреть и дальше в след ушедшему парню будет просто странно. Заправил прядь выбившихся волос за ухо и закрыл на секунду глаза, при этом глубоко вздохнув. Что происходило в его голове уже второй раз? Почему организм так странно реагировал на какую-то мимолетную встречу взглядов? Откуда взялись эти чувства, возникающие словно звездочки от резкого подъема, и что с ними делать? В голове мелькало слишком много вопросов, не имеющих абсолютно никаких ответов. Но как же хотелось почувствовать хотя бы еще раз эту вспышку, что отдавалась гудением в ребрах. Еще раз услышать, как чиркает спичка. Дождаться, когда огонек дойдет до конца и обжечься, даже не пытаясь отдернуть руку. Хотелось. И пусть кожа вздуется, будет болеть, а после на месте ожога появится шрам, напоминающий о себе жуткой чесоткой. Несмотря на все возможные последствия. Хотелось.

❥ ❥ ❥

- Хан, у тебя автомат по культурологии!! - громкий шепот прервал мыслительный процесс Джисона и вернул в утро субботы на задний ряд душной аудитории. Резко подскочив, дезориентированный парень начал крутить головой в разные стороны, в поисках источника звука. Им оказался Феликс, что сидел рядом и тихо хихикал, прикрывая своей маленькой ладошкой рот. Сложив два плюс два, Хан так же шепотом прорычал, слегка ударяя соседа кулаком по дрожащему от смеха плечу. - Слышь, ты! Бессмертный что ли?! Такими вещами не шутят! - Ладно-ладно, прости… перегнул, согласен, - откашливаясь проговорил Феликс, - Просто я тебя уже пятую минуту пытаюсь вызвать. А ты видимо был так далеко, что меня не слышал, - немного помолчав, он еще тише продолжил, - И кстати… о чем задумался? - Ни о чем таком, просто… - Хан опустил голову, и занялся разглядыванием своих рук, - Ликс, помнишь ты как-то говорил… что веришь в силу Вселенной? Неожиданно прозвучавший вопрос открыл рот не только Феликсу, пораженному такой резкой сменой темы, но и самому Хану, не верящему в то, что только что сказал. - Я имею в виду - в нашу с ней связь… Ну, человека и космоса, - затараторил парень, когда начал смущаться круглых глаз соседа. - Да я понял, про что ты… просто, как-то неожиданно от тебя такое слышать. Ты вроде у нас дикий скептик. Да и на меня как на больного смотрел, когда я тебе об этом рассказывал. А сейчас сам начинаешь эту тему. Хан резко выдохнул и выпрямиться на своем стуле, - Я понял, прости, это глупо. Сам не знаю почему… Не успев договорить, парня перебивает, мягко коснувшаяся его предплечья, рука Феликса, - Сони, успокойся. Я совсем не думаю, что это глупый вопрос. Он просто неожиданный, но не глупый. И видя, что сосед начинает успокаиваться, дышать ровно, немного отстранился, давая тому свободу от чужих касаний, и продолжил. - Да, я действительно верю в нашу связь со Вселенной. Верю, что если по-настоящему что-то хотеть, правильно при этом мыслив, то можно получить желаемое. Что у каждого человека своя судьба, своя дорога к лучшей жизни. И все испытания, что попадаются на пути, лишь делают нас сильнее, совершенствуют. А благодаря успешно пройденным трудностям, мы поднимаемся на уровень выше и становимся осознанными. Это и есть задача Вселенной, ее смысл. Сделать нас лучше. И каждый идет по своей собственной уникальной дороге, состоящей из множества перекрестков и поворотов, на которых можно столкнуться с такими же путниками, что ищут свою судьбу или ее испытание. Загрузившись тихим монологом своего друга, Хан не заметил, как тот закончил говорить и, уложив свою голову на согнутую на столе руку, выжидающе смотрел на вновь улетевшего друга, в ожидании его скорейшего прибытия. - Знаешь, - хриплый голос заставил Феликса сфокусировать взгляд и внимательно слушать, - Мне кажется, Вселенная мне улыбнулась, - хмыкнув с милой улыбкой одними губами, проговорил Хан. - Она вроде как, послала мне подарок, за все страдания, что сверху кидала мне на голову. Феликс, секунду переваривая полученную информацию, сдавленно пропищал, и кинулся обнимать друга. И хоть по паре сказанных тем предложений понять, что имел в виду парень было невозможно, но его улыбка и глаза в форме перевернутого месяца, делали счастливым не только своего обладателя. - Последняя парта! - раздался звонкий голос, что не предвещал ничего хорошего, - Мы вам не мешаем? Может нам всем выйти и оставить вас наедине? А занятие я уж как-нибудь в коридоре проведу, лишь бы вам двоим комфортно было. Преподаватель сидел на своем привычном месте, держа в руках учебник, который по всей видимости читал вслух. Очки его были сдвинуты на кончик сливовидного носа, а раскрытые до размера грецкого ореха глаза смотрели поверх линз ровно на все еще обнимающихся Хана и Феликсом. - Простите, сонсэн-ним! - молниеносно отлепившись друг от друга и вскочив со своих мест, провопили оба. Вокруг прошлась волна ехидного смеха одногруппников, что проснувшись, с любопытством поглядывали на развернувшуюся сцену. Все студенты мысленно поблагодарили парочку, что вызвала хоть какой-то всплеск эмоций в группе, который поможет не уснуть от бубнежа преподавателя хотя бы в ближайшие пять минут.

❥ ❥ ❥

Ненавистная мелодия с третьего раза разлепила веки Хана. Тот пытался противостоять, отключая будильник, но все же сдался, развеял маячившие перед глазами сны и медленно вылез из теплого кокона. Третью неделю подряд парень по какой-то неведомой причине просыпался ни свет ни заря, ради одной единственной бесполезной пары и даже не по профильному предмету. Да, Джисону было велено приходить на нее хотя бы раз в семь дней, но что-то в нем заставляло каждый вечер пятницы ставить будильник, а утром выходного дня пилить в универ. Возможно это была лишь уловка его разума, и на самом деле, причина, по которой Хан не давал себе подольше поспать в субботу, была намного проще. И заключалась в тех глазах со звездочками, что встречали того каждый такой день в теплой маршрутке. Но это глупость! Глупость, которой занимаются маленькие девочки, играя в своих головах свадьбы с улыбчивым продавцом в магазине, или с вежливым прохожим, открывшим кому-то из них дверь. Именно поэтому Хан решил, что совершает данный подвиг уже третий раз ради своего лучшего друга, который без него просто заснет на скучной лекции. Сядет где-то на задворках кабинета и тихо заплачет, не перебивая преподавателя. Да и не честно иначе поступать. Пока Феликс будет истязать себя, испытывать волю, пытаясь держать глаза открытыми все полтора часа, делая вид полнейшей заинтересованности в предмете, Джисон будет нежиться в пушистой постели и видеть прекрасные сны с милыми хомячками, щекочущими ему наяву нос теплыми лучами утреннего солнца. Жестоко. Поэтому, парень встает с кровати и не торопясь начинает собираться под бушевание мыслей в своей сонной голове. Оказавшись в ванне, Хан взял щетку, выдавил мятную пасту из рядом лежащего тюбика и поднял голову. В зеркале его встретил тот самый парень, что оказывался там каждый раз, когда Джисон смотрел в отражение. Но что-то в нем изменилось. Словно в глазах напротив появился еле заметный блеск, кожа обрела розоватый оттенок, брови хоть и были темными, как сухая листва, но будто стали мягче, пушистее. И парень тот не был похож на мертвеца, которого напоминал днями ранее. Даже слабая неровная улыбка появилась на его лице, что вызывала ответную. Впервые за долгое время захотелось привести себя в порядок, причесаться и даже нанести легкий макияж. Захотелось выглядеть красиво, ухоженно, что бы больше не видеть в зеркале того замарашку. Немного подумав, с закушенной зубами левой щекой, Хан побежал искать свою давно забытую косметичку, которой когда-то пользовался ежедневно. Поиски оказались успешными и уже через пару минут, на раковине стоял пенал красного цвета, в котором находилось его некогда сокровище. Умывшись, Джисон приступил к работе. Сначала он скрыл свои синяки под глазами, что слишком ярко смотрелись на его бледном лице. Затем пальцем нанес немного светлых теней и блесток на нижнее веко, создавая иллюзию радости на лице и более открытого взгляда. Последним штрихом оказался хайлайтер, заблестевший на кончике носа, переносице и на выступающих участках под бровями. Парень сделал шаг назад, и втянув обе щеки до появления скул, стал рассматривать результат своего проделанного труда. После пары корректировочных движений пальцами, убедившись, что макияж его устраивает, Хан наспех убрал косметику обратно и побежал одеваться. До выхода оставалось совсем немного времени. Погода сегодня на удивление располагала. Светило теплое солнце, несвойственное этому времени года. Туч и даже облаков в его близости не наблюдалось, поэтому Джисон надел свою любимую кожаную куртку с мехом и черные джинсы, красиво облегающие его стройные ноги. На голову была натянута шапка бини, из которой торчали в разные стороны шелковистые пряди непослушных волос. Сегодня определенно был хороший день. Хотя на первый взгляд ничего не изменилось для стороннего наблюдателя. Но ощущался он совершенно особенно. У Вселенной все таки могло быть приподнятое настроение и светлые мысли по отношению к Хану. Долетев до автобусной остановки, парню пришлось немного постоять в ожидании транспорта, но буквально через семь минут, Джисон забежал первым в подъехавшую маршрутку и уселся на свое излюбленное место у окна. Он понял что глупо улыбается, взглянув на свое отражение в грязном стекле. Но было все равно, что подумают другие. Ведь через пару остановок Хан увидит его. Почувствует на себе взгляд и множество рождающихся искр внутри. Нужно лишь немного подождать. Пятнадцать минут пролетело за одну, и уже на следующей остановке по ту сторону окна, Джисон увидел того, ради которого совершает подвиг каждую субботу. Каждый день. Ради которого сегодня привел в порядок себя и свое настроение. Ради которого даже душевая лейка перестала казаться петлей. Он словно никуда и не уходил тогда, после открытия дверей маршрутки. Будто стоял на остановке и ждал, когда вновь увидит в окне знакомый силуэт. Казалось даже одежда не поменялась с их последней встречи. Но что-то резко кольнуло в груди. И это чувство было не похоже на приятное жжение, что каждый раз возникало при виде темных глаз. Его хотелось выплюнуть вместе с комком, что встал поперек горла на уровне кадыка. А потом долго кашлять, до первых капель крови попавших на, прикрывающую рот, ладонь. Парень стоял не один. Рядом с ним крутилась низкая девушка, глядя на того с милой улыбкой на губах. Она заливисто смеялась, видимо на только что произнесенную парнем шутку. А тот в свою очередь улыбался в ответ, смотря на девушку сверху вниз. Сердце заныло, а внутри что-то сбросилось со скалы и разбилось. Вдруг стало как будто пусто. Что-то оборвалось без надежды на восстановление. В ушах запищало. Хан был не здесь. Не в этой в душной маршрутке, что ждала заполняющих ее пассажиров, не в этом субботнем дне, не в этой реальности. Это все неправда. И Джисон - идиот. Идиот! Что позволил своей голове поверить, в какую-то сказку. Поверить в судьбу, во Вселенную. К черту все! Как можно верить, когда та в открытую смеется над парнем, тычет пальчиком, а после хлопает в ладоши, из-за вновь удавшейся шалости. К черту Вселенную! Нет ей больше прощения! Был шанс, но она его упустила. Захотелось яростно стереть все свои утренние старания на лице. Для чего все это?! Нельзя было поддаваться искушению, нужно было терпеть, как раньше, как до этого, когда получалось выходить сухим из воды. Но что сейчас изменилось? Почему не получилось? И из-за чего так больно? Находясь в своих темнеющих с каждой секундой мыслях, Джисон не заметил, как где-то в начале салона появилась уже знакомая черная макушка. Парень беглым взглядом прошелся по всем пассажирам и задержался на одном, что сидел у окна, и с нахмуренными бровями что-то разглядывая по ту сторону. Желание вновь увидеть уже полюбившиеся звездочки испарилось, как пыль поднявшаяся от шин вновь тронувшейся маршрутки. Хотелось поскорее выскочить из этой крошечной коробки на колесах, набитой людьми, и убежать подальше, лишь бы не видеть больше его. Никогда. Ни за что. И когда за окном показалась заветная остановка, на которой незнакомец мог видеть Хана, а тот в ответ, парень даже не взглянул в сторону открывающейся двери. Он краем глаза видел, как тот повернулся, и не найдя ответных глаз, опустил голову и вышел из салона. Пустота. Все что чувствовал Джисон. Темное, тягучее ничего, заполняющее его до самых ушей. С ней парень дошел до дверей универа, просидел ненавистную пару слушая, как переживает о его состоянии друг. На ватных ногах доехал до дома и рухнул в кровать, не желая больше двигаться и о чем-то думать. Он понимал, что поступает ужасно по отношению к Феликсу, слыша как вибрирует телефон от нескончаемых уведомлений, но ничего поделать не мог. Черная, как самый темный угол на чердаке, пустота не давала. Сидела рядом, слушала приглушенные подушкой всхлипы, и медленно заполняла собой все пространство вокруг, превращаясь в ночь.

❥ ❥ ❥

Три тихих стука. Внутри лишь черная липкая слизь, что заполняет собой весь организм. Она течет по венам, стекает по стенкам желудка, скапливается тяжелым комом в горле, окутывает слабые легкие, не давая тем нормально дышать. Словно внутри что-то чужое, инородное управляет телом, эмоциями. Заставляет чувствовать то, что совсем не хочешь. И не дает контроль, лишь забирает и крепко держит в своих черных, как самый страшный сон, лапах. Снова стук. В таком состоянии, ты - уже не ты. Тебя нет. Тебя не существует. Здесь лишь она - липкая тьма. Она смотрит твоими глазами, чувствует твоим носом запахи, слышит твоими ушами звуки и ощущает твоей кожей холод. Он кружится вокруг твоего тела постоянно, создавая вихрь, засасывающий все твои жалкие попытки выкарабкаться из этого Ада. А выхода нет, только лабиринт, состоящий из развилок и тупиков. И каждый следующий поворот страшнее предыдущего. Какой-то звук яростно долбил черепную коробку. Здесь бесполезно верить, надеяться. Глупо думать, что кто-то, взобравшись на высокие стены, спасет тебя. Здесь никого нет. Кроме ледяного страха, что запутает тебя еще сильнее и оставит в своих владениях умирать. Долгой и мучительной смертью. Молоток, что все это время стучал по ушам, через писк перешел в биение по входной двери, сопровождающееся громкими воплями. - Ты с ума сошел так долбить?! У меня башка сейчас взорвется, - Хан открыл дверь, и его глазам предстал собственный друг в явно нехорошем расположении духа. Парень прошел в глубь квартиры, приглашая гостя войти, держась при этом за голову. - Хан, ты не отвечал мне с субботы! Прошло три дня! Ты думаешь это нормально, так поступать? - резво размахивая руками провопил Феликс. - Я уже начал думать, что после той пары по пути домой тебя украл какой-нибудь маньяк-педофил-убийца-насильник и сейчас держал в подвале без еды и воды, - парень бросил взгляд на кофейный столик, полностью закрытый каким-то хламом. - А ты просто окуклиться решил… И плевать, что люди о тебе беспокоятся, места себе не находят. Ты просто… - Феликс… - не выдержал гневной тирады Джисон, - У меня голова болит, хватит орать. - Поверь, я еще даже не начинал орать! На такого друга было страшно смотреть. Просто поднять взгляд и встретиться с его глазами, кишащими всеми видами отрицательных эмоций. И если бы Хан все же взял себя в руки, он смог бы увидеть в них злость на поступок друга, боль от невысказанной причины, безысходность от незнания выхода и страх за близкого человека. И страх этот был бы взаимным. Тихое хныканье прервало неприятную тишину, царившую пока каждый в комнате находился в своей голове, обдумывая дальнейшие слова. С каждым всхлипом на мраморную плитку падало все больше и больше соленых капель, постепенно превращаясь в океан. В нем хотелось утопиться. Когда еще тихое рыдание добралось до ушей Феликса, он подскочил и приблизился к другу, не смея нарушать его границы. - Сони, ну ты чего? Я не буду больше орать на тебя, честное слово! Просто я разозлился… я волновался… я же вижу, какой ты ходишь последнее время… я действительно подумал… Плотина взорвалась. Мощный поток воды хлынул из опухших глаз. Джисон задрожал, его дыхание ускорилось, но вместо обычных вдоха и выдоха, получалось лишь вдыхать, и то слишком коротко, чтоб полноценно наполнить легкие воздухом. Руки дрожали, ноги подкашивались, не выдерживая вес парня. Вдруг стало так странно тесно, просторно, холодно, жарко, сухо, влажно, что мозг пожелал взорваться, лишь бы не думать, что будет с ним дальше, и как себя спасти. Хотелось остаться здесь и медленно увядать под дулом страха и паники, что одолевали тело. Они выиграли. Хан проиграл. Феликс, сначала стоявший словно приросший в пол, быстро проморгался, встряхнул головой и убежал в поисках прохладной воды. Он был напуган, никогда раньше ему не приходилось сталкиваться с панической атакой лично. И уж тем более он даже представить себе не мог, что чувствует Джисон в этот момент. Он решил сделать первое, что пришло ему в голову - принести попить. В фильмах людям в таком положении становилось легче. Когда он вернулся к Джисону, тот уже сидел на диване и держась за сердце обрывисто дышал. - Хани, слышишь меня? - подойдя к другу, Феликс присел на корточки и протянул стакан полный прозрачной воды. - Держи, тебе нужно попить. Все будет хорошо, слышишь! Джисон… Тот медленно взял стакан и маленькими глотками полностью осушил весь стакан. Феликс тут же забрал его и поставил рядом на кофейный столик, вновь вернув внимание на своего все еще дрожащего друга. - Джисон… через что бы ты сейчас не проходил… просто знай: ты все преодолеешь. И я всегда буду рядом, слышишь! Всегда. И хоть ты не говоришь мне, что с тобой происходит… я уважаю твой выбор. И все же… если не со мной, то я надеюсь ты найдешь того, кто сможет тебя понять… и с кем ты сможешь поделиться своими проблемами. Не все возможно решить самому, Хани. Это не показатель силы. Людям нужны люди, помнишь? Не держи все в себе… Пожалуйста. Всхлипы стихли. Дыхание потихоньку начало выравниваться. Руки лежали на слегка подрагивающих коленях, и уже приобретали розоватый оттенок после синего, что был пару минут назад. Хан сидел опустив голову, челка мокрыми от пота прядями свисала с головы, полностью закрывая собой лицо. Феликс сидел неподвижно рядом, в ожидании хоть какого-то сигнала действовать от Хана. Тишина не была тяжелой, она скорее успокаивала. Через нее мягко пролетали звуки с улицы, говоря о том, что жизнь за пределами однокомнатной квартиры продолжается. - Ликс… - еле слышный хриплый голос Джисона разорвал кокон созданного им же мира, в котором сейчас находилось два человека. - Почему так происходит? Почему Вселенная может дать очень ценный для тебя подарок, будто зная, как он тебе нужен. Протянуть руки, держа красиво упакованную в яркие ленты коробку, открыть крышку, и дать тщательно тебе рассмотреть содержимое. И когда ты уже готов принять это сокровище, улыбаешься от счастья, представляя, что этот подарок уже твой, мысленно благодаришь Вселенную, а она… Она резко закрывает крышку, и уносит коробку прочь, оставляя тебя одного, с разбитым сердцем и разочарованием. Феликс, все это время сидел и внимательно слушал, пытаясь понять, о чем говорит его друг, что может скрываться за его неоднозначной историей. Но так и не найдя смысл, решил мыслить поверхностно, принимая историю за основу. Он еще с минуту подумал, так как сейчас Хан нуждался во мнении Феликса и нужно было постараться ответить именно тем, что тот хотел бы услышать. Совершенно не хотелось расстраивать его еще сильнее. И разочаровать не хотелось, ведь он все таки доверился. - Знаешь… я думаю любое событие можно интерпретировать по-разному. И все будет зависеть от самого человека. Например, вот помнишь, ты разбил свою любимую кружку с хомячками, которую я тебе подарил? Ты тогда расстроился, и хоть отрицал, но я видел твое красное лицо от рыданий, - Хан, сидевший до этого тише воды, еле заметно хихикнул, что не ускользнуло от ушей друга. - А потом помнишь, что мы с тобой решили? Что это отличный повод, что бы я подарил тебе новую, ведь на старой и до этого была трещина. Так вот я это к чему… В одной и той же ситуации, один человек может видеть что-то очень плохое, а другой противоположно очень хорошее. Так и в твоей истории. Феликс дал себе несколько секунд еще подумать, а затем продолжил. - Ты говоришь, что Вселенная покрутила перед твоим носом тебе же предназначенный подарок, и, не дав даже потрогать, отняла. А если он вовсе и не должен быть у тебя? Что если ты должен был лишь его увидеть, чтобы что-то случилось. Знаешь, подарок - своего рода катализатор, - Хан озадаченно поднял голову, показывая свои опухшие и с интересом смотрящие глаза. - Что если, тебе не нужен этот подарок и Вселенная это знает. Тебе нужно лишь на него взглянуть и что-то понять возможно… не знаю. Я просто думаю, что тебя оставили одного только потому, что ты сам так думаешь. Может тем самым она пыталась показать, как ты нуждаешься в ком-то, кто тебя поймёт и поддержит. Возможно… ты нуждаешься в себе, Хани..? Парень уже успел полностью успокоиться, лежал на коленях друга, тая от круговых движений по своей голове. От последнего предложения резко открыл глаза и повернулся, чтоб видеть лицо Феликса. - Что значит - нуждаюсь в себе? - Ну знаешь… ты ведь раньше другой был. Веселее что ли… И выглядел иначе. Мы же тебя фриком в шутку называли, помнишь, - хохотнув, Феликс склонился ближе к лицу Джисона, взглянув тому в глаза, поправил торчащую челку. - В универ наряжался как в стриптиз клуб, красился, волосы укладывал. Я не говорю, что ты сейчас урод! - Хан подскочил и, наигранно хмуря брови, слегка ударил друга в живот. Феликс поддержал представление, протяжно крикнул и сложился пополам, падая вбок на диван. Джисон захохотал и этот звук был долгожданнее пения птиц ранней весной. Он накинулся на лежащего и начал щекотать имитируя жестокий бой. Они дурачились словно обоим было по пять, за окном светило беззаботное солнце, а на кухне чья-то бабушка пекла блины с творогом. Феликс запрокидывал голову назад, выгибался и пытался спихнуть с себя обезумевшего, но про себя был невероятно счастлив, что Хану определенно стало лучше. - Ладно, - Джисон отстранился, оставляя руки на боках Феликса, - Хватит с тебя на этот раз, - он слез с друга, и подогнув под себя ноги, сел рядом. Взгляд парня вновь стал озадаченным. Его задели слова Феликса, он знал, что тот говорит правду. Правду, которую не хотелось признавать. Он знал, как должно быть переживают окружающие его люди, видел их взгляды, полные жалости, чувствовал, что с ним действительно что-то не так. Но смириться оказалось легче, чем рыться в себе, искать причину, и открывать последствия. Было страшно, а вдруг все это просто плод его фантазий, просто глупость и ненужная трата времени. Не хотелось огорчаться еще больше, глубже утопать в бездонной яме осуждающих взглядов. Но судя по всему избегать этот страх, оказалось еще той бредовой идеей, потому что стало только хуже. - Прости, Ликси… - смог выдавить из себя Джисон. Он сидел опустив голову и чувствовал, как щеки вновь становятся влажными, ощущая холодок от испаряющихся слез. Феликс до этого лежащий на спине, ожидая, когда друг снова захочет продолжить разговор, тут же вскочил, взял того за теплую руку, и вытер пальцем скользившую по коже каплю. - Сони, все хорошо! Правда. Не нужно извиняться, я все понимаю. У всех бывают такие периоды… сложные. Это абсолютно нормально. И их надо просто пережить. Но перед этим разобрать по косточкам, сжечь и развеять прах. И еще понять, что одному тебе с этим не справиться, - Феликс мягко гладил Хана по голове, которую тот уложил другу на плече. - Спасибо, Ликси… спасибо, что стерпел мои сопли… - Эй! - Феликс мягко отстранился и посмотрел в мокрые глаза напротив, - Мне абсолютно не трудно с тобой поговорить, Хан! И тем более выслушать! Я всегда рядом! Мне намного труднее, когда ты закрываешься и молчишь о своих чувствах, которые тебя уже начинают разъедают изнутри. Пожалуйста, пообещай мне, что теперь всегда будешь говорить, если не мне, то хоть кому-то, о своих проблемах. Не держи больше их в себе. Не делай из себя Халка. - Хорошо… - Джисон смотрел в глаза Феликса, и честно обещал, потому что не хотел повторения сегодняшнего срыва, - Я обещаю тебе. Я больше не буду превращаться в зеленого монстра и останусь простым смертным Доктором Бэннером. Феликс громко рассмеялся, и притянул Хана ближе. Он крепко обнял улыбающегося парня и повалил на себя, скрещивая при этом свои ноги за его спиной. Тот вновь активизировался и принялся с большей силой щекотать друга, чтобы освободиться из теплого капкана мягких рук. Борьба продолжалась до тех пора, пока один пронырливый щипок не попал по самому чувствительному месту. И оба повалились с дивана на пол под басистый вопль познавшего жизнь Феликса.

❥ ❥ ❥

- Как ты себя чувствуешь? - спокойный голос вытащил сознание из бездонной ямы собственных мыслей. Желто-зеленый свет острыми иглами просачивался сквозь полуприкрытые веки. Казалось, будто кто-то выкрутил параметр насыщенности на минимум, и забыл лишь про одну единственную лампу, что висела на потолке и источала цвет. Оставалось надеяться на отключение электричества во всем здании или же смерть последней выжившей среди своих собратьев. Окружающие звуки постепенно становятся различимыми и противным писком отдаются в и без того чувствительные уши. Сверху загудела лампа, тускло освещавшая тесную комнату, слева затикали настенные часы, собственная нога противно задергалась, стуча при этом пяткой по полу, где-то за спиной зашуршала тюль, тронутая порывом вечернего ветра, что залетел через прикрытое окно. Впереди сидящий человек на черном кожаном кресле, что-то сосредоточенно читающий в блокноте у себя на коленях, поднял голову и выжидающе смотрел на Джисона. Кажется он что-то спросил… А даже если нет, то говорить все равно придется. Хоть и кажется, что в голове пустота, что и сказать вроде нечего, или не хочется… Но понимаешь, что надо. Надо ради Феликса… и ради себя, чтоб себе помочь любимому разобраться в причине этой дыры черной внутри, этого гниющего чувства, что пожирает органы. Как он себя чувствует?.. - Плохо… - Хан набрал побольше воздуха в сухие легкие, но ком, вновь скопившийся в горле, ему мешал, превращая кислород в острые камни. - Можешь поподробнее рассказать, что тебя тревожит? Я постараюсь тебе помочь, - мужчина выпрямился в своем удобном кожаном кресле, внимательно наблюдая за парнем. - Эм… ну… мне, в общем-то, как и всем, бывает когда-то грустно, когда и всплакнуть хочется, бывают дни, когда меня всё и все раздражают, каждый, кто попадается мне на глаза, получает словесную взбучку. На последней фразе Хан услышал легкий смешок и звук пишущей ручки. Он взглянул на психолога, что поднял голову, заметив паузу, и с мягкой улыбкой еле заметно кивнул, призывая продолжить. - Так вот… Иногда мне не хочется абсолютно ничего. Могу хотеть домой, быть дома и не желать там быть, хотеть лежать в теплой постели и не желать лежать, хотеть одиночества, и не желать, быть одному. И все эти противоречивые чувства могут происходить одновременно, взрывая мне мозг. Возможно я просто накручиваю себя… не знаю. Я уже запутался… - Хан закрыл лицо ладонями, почувствовав, как начинает жечь глаза, - Я не знаю, что чувствую, и что хочу на самом деле. Я устал от этого… - мокрые дорожки поползли по щекам. - Устал, от этой слизи, наполняющей мою голову. От голосов, навязывающих мне надоедливые мысли, из-за которых я не могу нормально спать. И от него я устал… Хан не заметил, как одиночные слезы превратились в целый поток. Стало тяжело контролировать свои чувства, что пульсирующей ярко-красной струей бились из открытой раны. Из кабинета словно выкачали весь кислород. Недавно открытое окно исчезло, лампочка лопнула, а стены начали двигаться, сужая помещение, загоняя парня в маленький кубик, размеры которого не позволяли выпрямиться. Раздался оглушающий писк, заставляющий Хана сгорбиться и закрыть чувствительные уши. Комната пульсировала. Становилась слишком толстой, нереалистично выгнутой, перегибаясь волной, а потом заострялась, превращалась в тончайший лист белой бумаги, что резал воздух, оставляя за собой неприятные ощущения в чужой голове. На лицо упали капли взявшегося из ниоткуда дождя. Вдруг это явление ощущалось как-то иначе. Обычная злость, заменилась чем-то похожим на умиротворение, и надежду… на то, что все может быть иначе. Что можно раздвинуть давящие стены назад, открыть окно, впустить прохладу теплого вечера, а вместе с ней свет от заходящего желтого солнца. Лицо вновь окропили прохладные капли. Глаза, что до этого не желали поддаваться, наконец открылись. Напротив стоял психолог с прозрачным стаканом, наполненным водой, в руке и нечитаемой эмоцией на лице. Увидев, что Хан пришел в сознание, он выпрямился, и зачесав волосы мокрой рукой, протянул стакан парню. - Сразу скажу, - начал мужчина, - С тобой все хорошо. У тебя случилась паническая атака. Видимо, парень, ты свалял не маленький клубок из собственных эмоций, и спрятал куда поглубже в себя, потому и потерял сознание. В любом случае… - психолог вернулся на свое кресло и взял отложенный блокнот с ручкой, - Ты не первый раз испытываешь подобный срыв, я прав? Хан, медленно пил принесенную ему воду, изредка поглядывая на мужчину, медленно отходя от цунами внутри. Немного подумав, он кивнул, вспомнил день, когда Феликс пришел его проведать. - Понял, - психолог вновь склонился над блокнотом, и после нескольких минут тишины он наконец-то щелкнул ручкой, поднимая взгляд, - Я не врач, поэтому не могу ставить диагноз, но если верить моему опыту и моим клиентам, что посещают психотерапевта, могу предположить, что у тебя депрессия. Джисон округлил глаза от неожиданности и отставил пустой стакан на столик рядом, где лежали коробка салфеток и вазочка с шоколадными конфетами. Он не думал, что тому, что он чувствует, есть название. Не думал, что это то, что можно охарактеризовать как-то иначе, нежели обычная лень и плохое настроение. И пока до парня доходила полученная информация, психолог продолжил читать Хана, как свой открытый блокнот. - Когда ты начал говорить о том, что твои чувства обычны, и чуть ли не каждый испытывает подобное, я заметил, что ты не разу не произнес как испытываешь счастье. Была грусть и злость, но о радости или каких-то еще подобных теплых чувств, я не услышал. Ты также любишь обесценивать себя. Как самый худший собственный враг, говоришь, что твои эмоции ничтожны, и не важны. Ты слишком категоричен к себе, Хан. - мужчина сочувственно улыбнулся, наблюдая заинтересованные глаза напротив. Психолог снова поднялся на ноги, направляясь к своему рабочему столу. Подойдя ближе, он открыл первый ящик выкатной тумбы и достал серебристую пластинку с таблетками Валидола. Несколько секунд над чем-то подумав, мужчина надавил на две. Одну отправил в рот себе, другую, вернувшись на место, отдал Хану. - Когда у человека депрессия, он видит мир через очки с грязными серыми линзами. Вся информация до его мозга доходит искаженной, в приглушенных тонах. Это похоже на то, как воспринимает окружение человек, почувствовавший любовь. Только в том случае очки - розовые. Они похожи лишь тем, что скрывают реальность от носителя. Но и те и другие можно снять. И мир снова станет цветным и ярким, в его первоначальных красках. Должен отметить, что не всем удается обнаружить очки на себе, ведь они прозрачны. И обычно в таких случаях, помогают катализаторы, которые могут быть абсолютно любой ситуацией - триггером, любой сильной эмоцией, которые открывают глаза человеку, показывая, что что-то не так. Я больше чем уверен, в твоем случае такой катализатор тоже был… Джисон почти не слушал, улетая в мысли после слова «катализатор». В его голове закружились воспоминания сначала не связанные между собой, но постепенно они выстроились в линию, и предстали перед парнем в виде одного дня - одного разговора с лучшим другом. Знаешь, подарок - своего рода катализатор. Что если, тебе не нужен этот подарок и Вселенная это знает. Тебе нужно лишь на него взглянуть и что-то понять возможно… не знаю. Я просто думаю, что тебя оставили одного только потому, что ты сам так думаешь. Может тем самым она пыталась показать, как ты нуждаешься в ком-то, кто тебя поймёт и поддержит. Возможно ты нуждаешься в себе, Хани..? Катализатор… Эти глаза со звездочками, пронзающий теплый взгляд - всего лишь катализатор, выявивший депрессию у Хан Джисона… Так глупо, но так правдиво… Сейчас бы подошел вопрос, прозвучавший час назад. - Так… Как ты себя чувствуешь сейчас, Хан? - он прозвучал то ли в голове самого парня, то ли его вновь задал психолог, что все еще сидел впереди на своем удобном кожаном кресле. Как он себя чувствует?.. Вдруг стало так смешно, так нелепо. Столько времени… Так долго сопротивлялся… Отрицал свои чувства, не признавал. Скрывал ото всех, в том числе и от себя. Дурак. По кабинету зазвенел безумный смех. Он отскакивал от стен словно мячик попрыгунчик, не желая останавливаться. Хан искренне смеялся, и как же давно он этого не делал. С этим смехом будто что-то ломалось. Стена, что была возведена вокруг парня, трещала и рушилась, превращаясь в кучу мусора. Огромный молот, у которого до этого дня главной целью был только Хан, решил наконец оставить парня в покое и переключился на цель посущественнее. Хан смеялся, пока не услышал звук чиркающей по бумаге ручки, тут же успокоился, закусив нижнюю губу в смущении. - Я себя задрал! - выпалил он, вспомнив вопрос, - Я долго мучал себя и наконец понял, что нужно наконец от себя отъебаться! От резких слов мужчина вздрогнул и уронил ручку на пол, что с характерным звуком укатилась под черное кожаное кресло.

❥ ❥ ❥

Что вы видите в луже? В обычной грязной луже, что появилась от прошедшего ночью дождя, или от растаявшего снега в плюсовую температуру. Один скажет, что видит в ней грязь. Склизкую противную, липнущую к чистой обуви жижу. А другой не всматриваясь, разглядит отражающиеся в ней звёзды. Разных размеров светящиеся точки, усыпающие зеркальную поверхность. И Хан их видел. Хотя еще пару месяцев назад, это была обычная грязь от прошедшего вечером дождя. И так было странно не видеть ее сейчас. Не видеть того хмурого лица, что каждый раз встречало в отражении. Теперь оно не пыталось убить взглядом, не пугало своими темными глазами и синяками под ними. Лицо не источало холод, а искрилось приветливой мягкостью. Персиковый цвет кожи передавался даже через искажающую поверхность лужи. Джисон шел своим обычным утренним маршрутом до остановки. Песчаную дорогу украшало множество кратеров от прошедшего вечером метеоритного дождя. Дно каждой ямы было покрыто паутинками отражающихся веток деревьев, пролетающими по небу нежно-голубыми облаками, напоминавшими цветную сладкую вату. Солнечные зайчики прыгали по кратерным зеркалам, пуская круги, словно брошенные в воду камушки. Хан же наоборот, желая сберечь свои еще чистые ботинки, скакал по оставшимся островкам суши, перешагивая небесные лужи. Прошло три с половиной месяца с того момента, как Джисон поговорил с Феликсом, а после обратился к психологу. И признаться себе, что оказалось не таким страшным делом, это было лучшим его решением. Каждую неделю по субботам, Хан начал ходить на прием к специалисту. На каждой новой встрече он рассказывал все больше и больше информации о себе, о своих тяготеющих мыслях, о проблемах, имеющихся в голове. Парень даже пожалел, что раньше так не делал, ведь так приятно высказаться тому, кто тебя слушает, и больше не иметь смысла держать все в себе. Заполнив себя кучей полезной и не очень информацией, Хан словно мобильный телефон просто перегрелся, а в голове возникло всплывающее окно, где говорилось о том, что память устройства переполнена. Поэтому теперь приходилось ее чистить, на что требовалось немало усилий и времени, но все же того стоило. Серые очки наконец упали, открывая глазам все цвета радуги, что до этого скрывались за линзами. Первые разы было непривычно настолько, что казалось те таблетки, прописанные Джисону психотерапевтом, как-то неправильно влияют на него. Но проверив побочку в интернете и еще раз проконсультировавшись у врача, парень понял, что с ним все нормально. И именно так выглядит мир, от которого, как оказалось, он уже успел отвыкнуть. Феликс начал сиять от счастья уже на том моменте, когда Хан сообщил ему, как записался к психологу. Он на протяжении всего времени, как и обещал, поддерживал друга. Встречал после каждого приема с пакетиком кислых мармеладок, потому что знал, как тот истощается после встречи со специалистом. Он наконец знал, что Джисон нуждается в друге. Непривычно было видеть парня веселым. Так давно он был таким, так давно изменился. И теперь слышать смех друга, видеть его источающим счастье, знать, что творится в его голове было невероятным облегчением. Что касается того парня из маршрутки… Хан с ним больше не виделся. Это расстраивало, особенно первое время. Джисон успел привязаться к незнакомцу, если так можно сказать. Поэтому свыкнуться с тем, что этого человека не было и не будет больше в его жизни, было трудно, и удалось не сразу. Поговорив однажды со своим психологом на эту тему, Хан еще раз убедился в том, что именно эта история и спровоцировала его и так не благополучное состояние. И если бы не она, то ходить бы пришлось парню в очках с серыми линзами еще какое-то время. А те в свою очередь уже начинали давить. На переносице до сих пор красовался синяк. Вселенную, к слову, Хан успел простить. Он понял, что та хотела для него, как лучше. Она единственная, кто видела проблему парня, как и очки на его носу. И Джисон был благодарен. Пришлось конечно знатно над собой поработать, но все же он понял и принял ее помощь. Весь проделанный парнем путь, еще не был завершен. Рано было нажимать на кнопку «Закончить маршрут», ведь тот только начинался. Но самое сложное как всегда это - начать. Понять, что то, что происходит с тобой, отчего становится душно и некомфортно, возможно изменить. Можно открыть окно, укутаться в пушистый плед и выпить теплое какао с зефирками. Главное - осознать, и начать действовать, не обесценивая того, о чем кричит твое тело. Кстати оно всегда дело говорит, но люди почему-то привыкли слушать свою голову. А тело ведь обычно немного просит. Тех же самых зефирок в какао ему уже достаточно будет. Мозг слишком много думает, слушая его, можно ненароком себя задолбать… Хан уже сидел в теплой маршрутке у окна, в которое заглядывало игривое солнце. Остальные пассажиры, почему-то перешли на другую сторону, избегая ярких лучей. Странные. Но зато на всем ряду парень сидел один, наслаждаясь объятиями огненной звезды. Сегодня они с Феликсом решили сходить в кинотеатр. В прокате вышло новое аниме, которое Хан очень долгое время ждал, каждый день рассказывая о нем своему другу. Поэтому недолго думая, как только в интернете появилась новость о предстоящей премьере, парни онлайн купили билеты. Сеанс был рано в субботу, но ради такого события, пришлось встать пораньше, благо пары по культурологии что проводились по этим дням, уже закончились. С другой стороны, если никого не обманывать, Хан бы ее пропустил, ради новой работы своего любимого режиссера. Заглядевшись на переливающиеся окна, мелькающих мимо зданий, Джисон не заметил, как рядом аккуратно сел человек. Он не обратил внимания, как этот кто-то, откинув голову на спинку сидения, смотрел на профиль парня и улыбался. Спутал тепло исходящее от незнакомца, с жаром солнца. Хан мог и дальше находиться в мыльном пузыре, не замечая никого вокруг, как мягкий, словно бархат голос, лопнул тот, разбрызгав горькие капли по всему салону. - Интересно, почему люди сбегают от солнца… Джисон вздрогнул и резко повернул голову на звук, отчего в шее хрустнуло и он непроизвольно ойкнул. - Я имею в виду… - неправильно истолковав округлившиеся глаза, попытался объясниться парень, - Все отсели с этого ряда подальше в тень, и лишь ты остался. Хан сидел и даже не моргая смотрел в уже родные глаза со звездами, которые успел полюбить и забыть. И последнее совершенно неточно. - Я Минхо кстати… - сосед выглядел смущенным, алые щеки с потрохами сдавали его, как и такого же цвета неприкрытые уши. Проскользив изучающим взглядом по лицу парня - по искренне широкой улыбке с безумно милыми неровными передними зубками, торчащими словно у кролика, по такой к месту поставленной родинке на крылышке носа, по, икрящимся миллионами разной яркости звездами, глазам… Джисон наконец понял. Понял, зачем, почему, для чего и за что. Все понял. И когда Хан приедет домой, то обязательно скажет вслух - спасибо Вселенной. За то, что тыкнула носом в дерьмо, в котором валялся парень. Показала, что тот может потерять, если не вылезет и не отмоется от уже засохшей на коже грязи. Именно она напомнила Джисону, что мир на самом деле ярче и добрее, чем тот, что отражался в его глазах. Стоит лишь открыться, рискнуть впустить его в свое сердце, как все изменится. Все станет лучше. Жить станет легче. И Хан благодарен. Сожалеет, что не понял этого сразу, не принял предложенную помощь, а лишь отверг и обиделся. Сожалеет. Но верит, что ему дадут еще один шанс. А больше и не надо. - Я Хан Джисон… Минхо встрепенулся, услышав долгожданное имя. Заметно расслабившись, он испустил мягкий смешок и по-кошачьи склонил голову вбок, заглядывая в глаза напротив. - Очень приятно… Хан Джисон, - парень медленно распробовал новое имя на вкус, мило растягивая гласные. - Я думал, не встречу тебя больше. А тут, как увидел… понял, что не упущу шанс. Глупо звучит да? Парни тупо смотрели друг на друга, каждый думал о своем и одновременно об одном и том же. - Если бы не ты… им воспользовался бы я, - промямлил Джисон, дойдя до той же по цвету стадии смущения что и Минхо, - Я думал, что больше не увижу тебя… - Много думать вредно похоже, - парень хохотнул, заражая улыбкой и Хана. - И все же, - Минхо прищурил глаза, изучая реакцию, - Почему ты один остался сидеть у окна? Ты что-то видишь там, что не видят другие, - с улыбкой на губах спросил больше в шутку, чем серьезно. Джисон долго смотрел парню в темные глаза, оказавшиеся на самом деле еще ярче, чем казались издалека. Он желал утонуть в них, познать глубину, и пересчитать все плавающие там искры. Поймать несколько ладошкой и наблюдать, как те переливаясь просвечивают кожу. Стать одной из них. Излучать свет. Лечь на спину и плыть по течению, смотря в такое же, усыпанное белыми точками, небо. Так и все же… Что вы видите в луже? В обычной грязной луже, что появилась от прошедшего ночью дождя, или от растаявшего снега в плюсовую температуру. Один разглядит только грязь. А другой не всматриваясь скажет… - Я наконец увидел звезды.