В сезон дождей

Стоит ли говорить что оказался дома учитель Айзава уже ближе к ночи. Кругом пахнет сыростью, тёмно-синий мрак, тусклый свет от лампочки над дверью, звук поворота ключа в замочной скважине. В полу-пустой комнате включилась настольная лампа, – видимо, хозяин не любит яркий свет, – на полу показался футон, ноутбук, пара ручек и учебников. На стол с характерным шелестом упала кипа так и непроверенных домашних работ, а в постель упал измотанный Шота. Бесконечные мысли о работе, геройстве, пороках общества, учебных планах заполняли его голову. Неожиданно, как свет среди тьмы, в них начал вырисовываться высокий мускулистый стан, сияющая улыбка, пушистые волосы, золотистые как само солнце, голубые глаза, глубокие как океан... Твой образ так прекрасен, но так недостижим, неприкосаем, недоступен... Это неимоверно бесит. "Проклятье, надо выкинуть эти мысли из головы, это мешает моей карьере, не дай бог он узнает. Забыть, забросить, за.. за работу, учитель Айзава!" – говорил он себе, кусая язык и губы то ли пытаясь заглушить переполняющие его чувства, то ли чтобы не уснуть раньше времени. На следующий день Айзаву вызвал к себе в кабинет директор Незу – Обычно, у меня нет времени на то, чтобы проверять все ваши отчёты – говорил маленький, но очень важный и пушистый директор – но в этот раз решил сделать исключение. И часто вы поступаете подобным образом? Сначала геройское имя, теперь это... Незу указал в ту часть отчёта, где почерк с аккуратного меняется на размашистый. Айзава глубоко, но бесшумно вздохнул, пытаясь взять себя в руки, и спокойно ответил – Я понимаю вашу претензию, я извиняюсь и готов нести полную ответственность за проступок, в котором виновен лишь я Незу понимающе покачал головой и начал другой некий разговор, из-за которого продержал учителя у себя ещё минут десять. Когда Айзава вернулся в учительскую, на него набросился обеспокоенный Мик. – Вот же чёрт... Тебя из-за меня вызывали? Прости, дружище, я хотел как лучше... Ямада взглянул на Шоту, но тот, на удивление, расплылся в улыбке и, закрыв лицо рукой, начал сдерживать смех – Надо же, как на зло, именно этот отчёт, вот зараза Айзава положил руку на плечо другу – Всё в порядке, Хизаши, это моя вина, не надо было доводить себя до такого состояния – по имени обратился учитель к Мику – если бы не ты, я бы грохнулся от усталости на пол, и, к тому же, я неплохо поспал... Говоря последние слова, Шота ещё раз улыбнулся опустил голову вниз, закрывая лицо волосами, пытаясь скрыть лёгкое смущение. – Спасибо, что не сердишься, Шот, не первый раз с тобой перед директором косячим – подмигнул Ямада, вспоминая школьные годы. Оба улыбались. И всё-таки он любит свою работу. Несмотря на бессонные ночи, постоянную тревогу и избыточную бюрократию. Беря огромную ответственность за детей, Айзава чувствует, что его жизнь наполняется смыслом. Тонкое чутьё учителя позволяет ему понять потенциал каждого ученика, направить на правильный путь очередного благородного героя или увести его с этого пути навсегда. Возиться с детьми, погружаться в их проблемы, наблюдать за тем, как растут эти юные личности – так тяжело. Но ему это нравится. Это зона комфорта Шоты – учителя Айзавы. Он всем нужен и он готов делиться со всеми собой, не восполняя ресурса. Но хватит ли? Вернувшись домой, он снова упал, даже не раздеваясь, совершенно истощённый. Его голова вновь разрывалась от мыслей, а слух резал лишь один звук. Это был звук тишины. Звук холодного одиночества.