Мы ждали твоего исправления, Андрей..

Казань. 1990 год. Ещё 8 месяцев назад, здесь, на этом самом месте, ты, Андрюша, пришивался. А почему? А потому что забоялся, не смог разобраться сам, захотел стать "крутым". А что получил? А получил то что получил. Сидел ты, Андрюша, сидел. Если бы не ильдар, связи.. Ты бы и по сей день сидел. Как странно, ведь, тот самый человек который бил тебя в туалете, который силком выталкивал твоего друга из твоего же дома, которого ты просто не хотел видеть в своей жизни.. помог тебе выйти из такой ситуации? Да ты ему по гроб жизни должен! А не хочешь ведь.. Андрей стоял на стадионе. На пустом, совершенно пустынном месте. А ведь здесь проходили сборы, радовались, били друг-другу фанеру, решали важные вопросы члены ОПГ универсама. И Андрей, ой, и пальто с ними был. Его знаменитое пальто давно не при нём, три месяца назад его забрал себе кащей в качалке. "А пальто с нами остаëтся" — говорил он. Конечно, он не имел ввиду самого Андрея – он им и задаром не нужен был. Кащей забрал себе пальто, у пальто, и как смешно бы это не звучало, пальто без него – уже совсем не пальто. Андрей не хотел сюда приходить, Андрей не хотел вспоминать весь тот ужас, все те времена. Прошло 3 месяца, 3! Пора бы оставить их в прошлом, за них не впрягуться, у них нет доброго дяди Ильдара, их не выпустят, они не соберутся снова здесь, на этом стадионе, через забор не перепрыгнет Адидас, и не начнет рассказывать планы. Адидас хоть и не умер, но руководить снова не сможет, – да и кем? Всех посадили. И Андрей слышит такой, такой знакомый голос, такой грубый но в тоже время и ласковый (с кем нужно), он слышит голос, но не понимает откуда. Не понимает чей. Оглядывается, никого. "Но я же слышал!" — кричит себе в голове Андрей. – Стоишь, Андрюха, стоишь? — Андрей сначала в непонимании, но поворот на голос помогает понять ситуацию, – здесь Марат. – Да, Андрюх, погрустнел ты че то, че случилось, не уж то пацанов твоих засадили? — издевается, думает Андрей. — Ну чего ты молчишь? Как вкопанный встал, стоишь, не разговариваешь. Что, с пацанами и смелость твоя ушла? – говорит бывший друг Андрея. Пальто же ему доверял, руку жал, когда тот чушпаном стал. Он, пальто, – в нëм уверен был, но пролетел. — Пришел поиздеваться? Говоришь это, пацану который тебя избил тогда? – не сдерживается Андрей. И всплывают воспоминания, тот день, то 21 декабря, та драка около комсомольцев, та победа одержанная Пальто. — Я верил тебе, доверял, а ты... сдал! как последняя собака сдал, как.. Как чушпан! Марат стоит, осмысливает, как будто хочет пробить фанеру ему, пальтишку, старому другу, Андрею. Но сдерживается. — Я же тебе говорил, Андрей, а ты не понял никак.. – рука Марата опускается в карман за сигаретой. — Говорил я тебе, Андрей, не пацаны они. – зажигает и начинает закуривать сигарету Марат, продолжает. — Они еë, – слабую девчушку, которая им отпор дать не смогла бы, вафлëршей прозвали, жизнь ей испортили.. Убили её, убили.. Убили мою.. – достав сигару изо рта, Марат снова чуть ли не кричит от боли, как тогда в туалете, после встречи с тем самым Коликом.— Убили мою Айгуль. Андрей ничего не чувствует. Ни жалости, ни понимая, ни сострадания, ничего. Нет того Андрея, который пожалел бы Марата, понял бы его. Есть теперь тот, что пальто потерял, пацанов, и, осознание ситуации, осознание себя. Успокоившись, Марат отбрасывает сигарету в сторону, делает несколько шагов вперёд, – ближе к Андрею. — Не понимаешь ты меня, Андрей. И я тебя не понимаю. – говорит Марат. — Вот, ты за пацанов своих впрягаешься, а они, что сделали чтобы этот статус заслужить? Чтобы ты тут, стоял, и от своего друга отказывался. Сестрёнку твою нашли? Турбо, который принёс еë на ручках тебе, поэтому ты их защищаешь? – Марат подходит ближе. Андрей понимает к чему тот клонит, и хочет сделать шаги в обратную сторону, но Марат не дает, хватая того за руку. — Нет, ну ты погоди, куда сразу бежать. Убежать ты всегда успеешь, браток, а вот поговорить со старым другом не сможешь, если за голову не возьмешься. – Марат отпускает руку Андрея, а тот в свою очередь отменяет свои намерения улепëтывать. — Ну так вот.. Если твою сестрёнку, турбо на ручках принëс тебе, то мою Айгуль, он на своих паганых руках до гроба донëс. Понимаешь? – Марат смотрит Андрею прямо в глаза, с надеждой увидеть, почувствовать хоть капельку сожаления. Но нет. Не тот взгляд уже, изменился, а изменился.. Изменился благодаря тому, кто в этом же взгляде и сожаление ищет. — Ну вот ты просто представь. – Марат опускает взгляд вниз. — Представь, если с твоей Иркой так. Ты бы.. Ты бы по другому поступил? — Нет.. – Андрей нехотя говорит эти сложные для него, хотя и такие простые три буквы. — Ну вот. И если ты это представил, то я в этой ситуации оказался. И пойти в другую сторону не мог. Они больше небыли мне пацанами. – Марат потускнел, снова вспомнил момент отшивания, когда пришёл за помощью, а получил в фанеру. Марат расслабился. Не понимая, с кем он рядом стоит. Он был в полном покое, он не переживал, не был готов к чему то. А Андрей, он, совершенно не на мир рассчитывал. Он не мог простить тому сдачу своих же. Не смотря на заливания глаз, он остался при своём мнении. Марат – предатель. Неожиданно для одного из них, Андрей начал драку. Он ударил рядом стоящего Марата в лицо, повалил на землю, начал бить, не давая Адидасу младшему хоть надежды на победу. Но и Марат, не смотря на статус чушпана, ничего не забыл. Руки помнят, руки делают. Он скинул Андрея с себя, сам насел и ввязался в драку. Бил как не в себя, бил, как бил его тогда турбо, бил так как никого никогда не бил, бил как за Айгуль. Когда Андрей выключился окончательно, Марат встал, весь в крови, взял на себя тело того, кого пару минут назад старался сравнять с землёй. Он потащил Андрея к себе домой.