обречённые

Виолетта с головой и по новому ныряет в свой выдуманный мир, в котором кроме неё и блокнота обшарпанного нет ничего. Есть только холодный подоконник, на котором краска неровным слоем легла ещё тогда, когда сама Виолетта, вручную, перекрашивала его десятый раз за последний месяц.Чашка наполненная зелёным чаем с долькой лимона, потому что чёрный терпеть не может. На улице ветер такой, что аж окна свистят, холодно, зима.А Малашенко будто чувствует, что холодно не только на улице, что не только ветки сухие на деревьях ломаются, не замёрзшие лужи под ногами трескаются.А что-то более духовное, что-то внутри самой виолы. С каждым днём моральная боль начинает отдавать физической, и девушка чувствует—эта зима забрала и выжала из неё буквально всё. Остаются силы на посиделки с самой собой в полном одиночестве, на холодном подоконнике, попивая чай, обхватывая чашку и согревая пальцы.Сжимать ручку в кулаке до белых костяшек, отдаваясь строчкам в блокноте, изредка покусывать колпачок от того, что в голову ничего больше не лезет, от осознания своей вечной тревожности и никчёмности.А Виолетте ещё больнее от того, что единственное спасение—стихи, написанные лично ею, перестают являться тем самым спокойным местом, где она вымещает свою боль и чувства, куда убегает и находит умиротворение в записях.Это перестаёт быть спасением, и почему-то чувства и эмоции она больше не в силах вымещать на листок. * Уже давно у Виолетты утро начинается не с хорошего. Дорога к учебному заведению длится около двадцати минут. Для Малышенко свойственно выкуривать три сигареты подряд, пока дойдёт до училища, параллельно залипая в телефоне.Потирать глаза сонные, потому что опять до четырёх утра не спала, и надеяться, что этот день будет лучше предыдущего. Серое и мрачное здание таким и остаётся, удивительно, что у Виолы есть ещё хоть какая-то надежда на то, что его когда-то начнут реставрировать, или в нем произойдут какие-то изменения за одну ночь, забавно и глупо одновременно, от того и смеётся сама себе под нос. Решается ещё немного постоять перед выходом в здание, она знает, что ее личная боль вот-вот подойдёт, остановится возле входа, чиркнет зажигалкой, закуривая, постоит вот так минут пять размышляя о своём, а затем заметив периферийным взглядом стоящую в углу Малышенко, уйдёт, фыркая себе под нос. Ее боль в облике человека все знает.Знает, что та пытается выловить ее в коридорах и поговорить от сильной привязанности.Кира знает, кем является для девушки забитой с ног до головы различными татуировками.И только Кира знает, что скрывается за этой маской весёлой девчушки. Она просто выучила Малышенко, как свои пять пальцев, наизусть заучив все ее действия, слова, повадки и привычки.Не специально, просто так сложилось, что Медведева обречена буквально насиловать душу бедной девчонки, от того и приходится наизусть заучивать, иначе как бы она знала, в какой момент ударить по больному, сказать острое слово, что с новой силой ранит бедную Виолетту. А Малышенко обречена на вечные страдания, и больше нечего тут добавить.Просто и лаконично. Девчонка теребит чёрное пальто, от тревожности начинает носком кроссовок вырисовывать на асфальте незамысловатые рисунки. Неподалёку замечает белую макушку, а затем и саму девушку подошедшую ко входу, которая на этот раз не стала делать то, что делает в принципе всегда.Не закурила сигарету, и не стала ещё какое-то время стоять на улице.Кира мигом зашла в здание и скрылась с поле зрения. *** Стемнело.Не менее тяжёлый день подошёл к концу. Виолетта выжидает Медведеву около кабинета на втором этаже. Ждёт примерно минут пятнадцать, в голове по пятому кругу прокручивает слова, которые скажет. А затем замечает тень около себя.Голову поднимает и в омут тёмных глаз сразу попадает, от чего открыто вздрагивает, позволяя старшей на несколько секунд самоутвердиться, ее забавляет реакция девчонки на ее присутствие. — опять меня выжидаешь около кабинетов?. -сводит брови к переносице, вздыхает, показывая недовольство. — ты обещала, что на этой неделе зайдёшь ко мне.Я ведь ждала. — виолетт, я забегалась, прости.-ближе подходит, заключая в объятия. И тело вот-вот растворится в тёплых руках.Но в итоге только дрожь и ноги подкашиваются.Только слеза стекающая по щеке, капая на пол, и осознание, что она устала. Осознание, что одинока даже в объятиях той, которую любит до боли в сердце, до спирающих лёгких и истерик по ночам.Она одинока, потому что Кира не та, кто ей по правде нужна.А Виолетта отрицает. Все равно будет терпеть унижения и эмоциональные сдвиги от своей боли, а ее боль живая, умеет ходить, смеяться, говорить, только вот не умеет чувствовать.Обнимает не искренне, и Виолетта это чувствует, ведь она, в отличие от самой Медведевой, чувствует.Тем не менее им двоим тяжело. Каждая из них находит своеобразное спасение в друг друге. Кира—потому что ее насыщает чувство чужой боли и слёз.Питается этим. Виолетта—потому что привязана и любит. Бесконечные круги ада, один за другим, что поглощают Виолетту.Она осознаёт, но всячески отрицает. — Малышенко, ты обречена на страдания, пока влюблена в меня. — а ты обречена на вечную ненависть ко мне, пока твоё сердце бьётся, пока ты способна дышать и существовать. Виолетта знает, что в ответ получит молчание, так и происходит, уже проходили.Ведь это чистая правда, которую знают они вдвоём. И как бы не было, они это не закончат.Никто из них не уйдёт, потому что кому-то же надо питаться чужой болью.А кому-то надо хоть что-то чувствовать. На самом деле Виолетта пуста и несчастна.И по правде, она обречена на страдания до тех пор, пока сама это не прекратит. А она и не прекратит, иначе, как она будет ощущать раз за разом адреналин от эмоций, которым она питается, который словно позволяет держаться в этом мире.Она же должна чувствовать. Вот и осознано вырыла себе яму, из которой уже не в силах выбраться. Виолетта дальше готова тонуть в этих объятиях, пока ногами не коснётся дна. Она его и не коснётся, там нет дна, только чёрная яма, которая поглощает. Кира — собственная яма для виолы, что с каждым днём поглощает, и в ней нет дна.В ней нет финиша и конца. Ты утопаешь и утопаешь, погружаясь в это все настолько глубоко, что дышать уже невозможно.А когда поймёшь, что воздух тебе перекрывает, будешь судорожно дёргать ногами в попытках всплыть на поверхность, но не выйдет.