незнакомцы в поезде

      вахит на прощание пожал руки одногруппникам, с которыми на такси доехал до вокзала, и все разошлись в разные стороны. примкнув к очереди в свой вагон, он переместил с шеи на голову наушники и вытер ладонь о джинсы с таким выражением лица, как будто в ней только что было дерьмо. как ни крути, а была в этой мысли доля правды. он даже улыбнулся своим соображениям. на душе было легко, в этот момент как никогда ощущалась свобода, потому что сессия была успешно закрыта, и ничто не могло омрачить ему путь домой.       всё же пришлось долго томиться у поезда, так как у впереди стоящей женщины были какие-то проблемы с документами, но спустя одиннадцать рождественских песен, парень впорхнул в поезд и поплёлся к своему купе через узкий проход, то и дело уклоняясь от чьих-то торчащих с верхних полок ног, воняющих потом.       мама взяла нижнюю боковушку где-то посередине вагона, и даже во мраке, в который было погружено всё пространство, он легко нашёл место. но была одна проблема.       мордой вниз и прямо в ботинках, на его полке дрых какой-то охламон. и судя по запаху, он был мертвецки пьян. к такому лысого жизнь не готовила. по дороге до вокзала он замёрз, как последняя собака (потому что в машине не работала печка) и грезил тем, как попросит у проводницы два пледа и завалится на боковую.       вахит окинул взглядом проход и негромко вздохнул. все уже сладко спали и даже те, кто зашёл вместе с ним на последней остановке, видимо успели устроиться и не подавали никаких признаков жизни. не очень-то и хотелось устраивать разборки и будить невинных людей, но хотя бы попробовать восстановить справедливость стоило.       закинув полупустую спортивную сумку на верхний отсек для багажа, он стал тормошить спящего красавца.       — слышь, дядя, просыпайся. это мое место. — зашептал зима, наклоняясь пониже к тому, кому предназначались эти слова. реакции ноль. — ну пиздец…       у проводницы было закрыто. то ли потому что её действительно не было на месте, то ли потому что она специально закрылась с кем-то изнутри. пришлось вернуться обратно ни с чем.       стало ясно, что так или иначе придётся лезть наверх. ох, как же зима ненавидел верхние полки! каждый раз, когда в детстве волей-неволей приходилось корячиться в этом маленьком пространстве, ему чудилось, будто он лежит в гробу. свежий покойничек, не иначе. мать, хоть и не понимала, как вообще могло такое прийти в голову маленького ребенка, со временем приняла эту особенность своего отпрыска. и на сей раз заранее взяла билет на нижнее место, чтобы ее сынок не мучился в дороге. однако, жизнь редко складывается так, как нам бы этого хотелось.       до чёртиков холодный и злой, зима всё-таки взобрался на верхний этаж и постарался максимально абстрагироваться от ощущения давящего и с каждой секундой все сильнее и сильнее приближающегося к его лицу потолка. он свернулся калачиком и похоже, проспал даже больше, чем ему требовалось.       осознание пришло в голову, когда наконец-то получилось разлепить опухшие глаза и осмотреться, сглатывая слюну, от подкатившего к горлу сушняка. молодёжь слушала неблизкую, но знакомую вахиту музыку, что-то такое, что сейчас было у всех на слуху, груднички периодически ритмично покрикивали, пенсионеры громко играли в азартные игры, туда-сюда сновали навязчивые продавцы всякой лабуды со значительной наценкой. а из маленького кусочка окна, который был доступен для человека с верхней полки, можно было наблюдать, как солнце ласково обнимало землю, покрытую нетронутым слоем мерцающего снега.       если с тревогой и нелюбовью к верхним местам зима ещё мог на время смириться, чтобы подольше понежиться в постели после пробуждения, то с ощущением пустыни во рту такое уже не прокатывало. поэтому парень с недовольным видом спустился вниз, и отправился за водой со своей пустой бутылкой.       от холодной жидкости сразу же заболело горло, и вахит поморщился, но ещё больше его лицо скривилось от того, что занявший его место придурок по-прежнему спал. только теперь он перевернулся на спину, и одна его длинная рука лежала прямо на грязном полу.       — блять, ну сколько можно! — худощавый вытер губы тыльной стороной ладони, снова открыл бутылку и перевернул её прямо над кудрявой головой незнакомца. быстрые капли стекали по шелковистым волосам, обнажённой шее и наконец обозначались небольшими пятнами на белой шершавой простыне. красота, да и только!       — ты чё творишь, еблан? — пьяница тут же вскочил на ноги и со всей силы толкнул борзого дрыща в отделение, где располагались четыре места. вахит ударился спиной об стол этих несчастных и еле удержался на ногах. женщина и бабушки, которые ехали с той стороны, заохали и тут же начали кричать как потерпевшие, чтобы кто-нибудь позвал на помощь проводника или охрану.       — охуеть просто! занял чужое место, ещё теперь быковать будешь? — зима потер копчик щуплой рукой. он уже не так смело поднял глаза на стоящего перед ним человека. расправившись в полный рост, кудряш оказался выше, чем предполагалось, и силы у него было предостаточно, чтобы ушатать картавого с пары ударов и даже не запыхаться. но к его удивлению, парень сразу поменялся в лице и отвернулся к боковым койкам. смущённо поправляя мокрые кудри, он стал энергично рыться в рюкзаке в поисках, по всей видимости, чего-то очень важного. вахит тем временем неловко извинился перед каждой из соседок лично, раздал им по мандаринке (которые планировал есть сам весь предстоящий день), и встал за внушительной спиной, скрестив руки на груди.       немолодая проводница с грозно сведёнными бровями, ворвалась в купе именно в тот момент, когда парень развернулся на 180⁰ с извиняющейся улыбкой и каким-то огрызком в руках.       — я сейчас вам всё объяс… — начал было весело парниша, но тут из-за спины посторонившейся женщины выскочили сотрудники полиции и заломали ему руки. смятый билет приземлился на пол. — я место просто перепутал. поздно уже было когда садился.       — а этого хлопца, ты, наверное, с грушей боксёрской перепутал? не ломай комедию, нам свидетели уже передали всю информацию. — заключил более солидный на вид мужчина в форме, и они потащили даже не рыпающегося парня туда, откуда пришли.       — куда вы его? — сам не зная почему, развёл руки в стороны и заорал зима.       — высаживать мы его будем, голубчик. на следующей станции. — обернулся к нему всё тот же полицейский и подмигнул.       — не надо его высаживать! мы с ним так игрались, мы вообще любим поколотить друг друга при встрече. это же кореш мой… — он покосился на пол и прищурился, — валерка! ну, валер, скажи им. чего заглох?! — на него внимательно уставились зелёные глаза, но кудрявый упрямо молчал, и его опять подхватили под руки. вахиту пришлось бежать за ними, позабыв о чувстве собственного достоинства. приблизившись, он с силой отпихнул молодого хиленького полицейского в сторону, чтобы освободить себе дорогу, и вмазал этому придурошному валере по спине. — ты дебил? если сейчас же не подтвердишь мои слова, я набью тебе ебучку и меня вместе с тобой высадят в какой-нибудь дыре. а я вообще-то хотел нормально новый год отметить: дома, с родными.       — ладно, — как будто делая одолжение хмыкнул туркин. — правильно он всё говорит, фишка у нас такая. я силу ещё что-то не рассчитал.       парней отвели в тамбур, провели с ними беседу и спустя полтора часа, наконец-то, отпустили на волю.       в купе они вернулись улыбчивые, посмеиваясь над уже успевшими появиться локальными шуточками на тему случившегося. беззубые бабуси, которые до сих пор занимались пережёвывыанием своих мандаринов, при виде ребят облегчённо вздохнули.       — чё делать будем? — еще подрагивая, спросил зима, замёрзнувший в тамбуре в одной футболке.       — чай пить. — валера быстро свернул свой матрас и трансформировал койку в стол с сидушками.       — ну я тогда наливать… — начал вахит, но кудрявый за плечи усадил его обратно и сам потопал до аппарата.       — буду отрабатывать свое спасение! — послышалось издалека.       на столе возникли железные гранённые подстаканники с горячим напитком. те самые, без которых не обходилась ни одна поездка среднестатистического русского человека на поезде, но без которых ехать было бы грустно и не так атмосферно. зима сразу же припадает к стакану губами, чтобы согреться, и удивляется тому, что кипяток как будто немного предусмотрительно разбавлен, но ничего не говорит по этому поводу.       — хавчик есть? — спрашивает туркин и одним глотком выдувает полстакана чая.       — был. — кареглазый кивает в сторону соседок и цыкает языком. — да сплыл. из-за тебя между прочим пожертвовал. — он подпирает голову кулаком и отворачивается, чтобы понаблюдать за сменяющимися за окном пейзажами. а валере впервые предоставляется возможность так близко рассмотреть лицо нового знакомого, и он про себя отмечает, что оно очень даже привлекательное. с точки зрения… да не важно с какой! просто, когда общаешься, хоть в рожу приятно смотреть будет. по его скромному мнению, надо во всем уметь видеть плюсы.       — я вообще без б тебе бы что-нибудь купил, но все бабки перед дорогой, если можно так сказать, просрал. так что будем голодать. ты до куда едешь? — заставив себя больше не пялится на собеседника, выдал парень.       — до тюмени. а на что потратил-то? — тёмные глаза снова обратились к сидящему напротив.       — а я тоже до туда, прикинь? походу, неслучайно мы с тобой встретились. — турбо стал отбивать пальцами по столу какой-то незамысловатый ритм. это продолжалось несколько минут.       — ты на вопрос отвечать не собираешься? и хватит стучать уже, бесит. — белоснежная рука потянулась к слегка загорелой и резко прижала её к поверхности. почувствовав противоречие между нежной кожей и силой, с которой его схватили, туркин немного завис и вообще перестал двигаться.       — да забей, ничего интересного. давай в шашки партейку? — он всё-таки вырвал свою руку из мёртвой хватки и опять полез в рюкзак.       — ты совсем старпёр что-ли? иди к своим друзьям в соседнее купе и играй сколько влезет. а мне такое не интересно. — вахит прислонился спиной к стене и выпил остатки чая.       — а что тебе интересно? мне кажется, ты просто играть не умеешь, вот и всё! — начал веселиться валера, и даже пнул зималетдинова ногой под столом.       — «да забей, ничего интересного». — с противной улыбкой процитировал зима и одной рукой вытащил с верхней полки незаконченную книжку.— всё, отстань от меня. — он скинул шлёпанцы, поджал ноги на лавку и устроил открытую книгу на коленях таким образом, что даже не было видно его лица.       — серьёзно? обиделся типо? — расхохотался кудрявый и отправился мыть кружки в местный туалет.       пришлось полчаса простоять за вереницей из семи человек, потому что в это время, по всей видимости, у всех пассажиров синхронизировалось желание откликнуться на зов природы. но смысла приходить позже, чтобы стоять в другой очереди, тоже не было.       вернувшись, он обнаружил вахита сидящим в абсолютно такой же позе, как когда он уходил, как будто зима и не двигался вовсе всё это время. валере даже пришла в голову такая мысль, что возможно, лысик случайно уснул во время чтения, вот и сидит так до сих пор.       — я лечь уже хочу. — вдруг раздался хриплый голос молчуна. валера от неожиданности даже на месте подскочил. — наверх свали.       — как скажете, ваше высочество. — снова старался шутить старший.       — и свои грязные тряпки туда забирай, а мне мое постельное отдай. как вообще можно было додуматься лечь спать в ботинках? — разорался ни с того ни с сего зима.       — ну, по пьяни и не такое бывает. — пожал плечами турбо и не только вернул стол в прежнее состояние, но и покорно переместил вниз матрас парня.       вахит взял себе дополнительное одеяло и использовал его как штору, полностью завесив нижнюю полку от посторонних глаз. а валера залез к себе, и устроив голову поближе к отверстию между окном и койкой, до самой ночи, пока его не потянуло в сон, прислушивался к почти неразличимому шёпоту, час за часом упрямо продолжающему чтение под слабым светом фонарика.