Вкуса Vincent

Пятое февраля.

Будильник разрезает тишину спящей комнаты, хозяйка которой хочет застрелиться. Лёгкое щекотание в области шеи внедряет лишь две мысли : тараканы едят или кошка пришла? Открыв глаза, чуть пристав и беря предмет причины раннего пробуждения в руки, она смотрит в окно. – В рот я ебала ранние подъемы, – на часах 7:00, чтобы успеть хоть куда-то надо выходить через двадцать минут. Не вставая с кровати джинсы натягиваются параллельно протёртых очков. Холодное утро зимы, когда при выходе из дома тебя окутывает кромешная тьма, что пока дойдешь до остановки метро улетишь со льда несколько раз – прекрасно, все любят. И, конечно, момент выхода из школы, когда глаза сжигает яркость снежного покрова, а погода пробирается своими порывами под все слои одежды, какой бы ты капустой не была – это, пожалуй, ещё лучше. Звенит вьюга, пусть и не совсем январская – уже февральская. Шин лишь думает, что давно пора проводить отопление по улице, чтобы таких заснеженных условий не было. А-то пару раз поклюй глазами, и как строки в песне : теряют люди друг друга. Заметет, более реалистично – провалишься, обустраивать жильё под снегом, как медведи берлоги, похоже на нетрезвую мечту. Темнеет в глазах, когда девушка пытается встать с кровати. Приходится лишние секунды просидеть, чтобы не вырубиться и получить себе новые ссадины. Ноги переплетаются, пока она идёт до кухни просто поставить чайник.Первый час на ногах всегда ужасен, хотя не сильно отличен от всего дня. Она со вздохом плюхается на мягкий стул подле стола, склоня голову к плечу. Шин отходила от сна всего несколько минут и, прислушавшись к ощущениям, ответила, что сегодня значительно теплее. Встав и сразу же опершись руками о стол, уже автоматически, по привычке, она сделала пару шагов вперёд, приседая около батареи. Своими тонкими, но совершенно не хрупкими руками, она прислонилась к ней. Обхватывая со всех сторон, нащупывая и чувствуя самые горячие и более прохладные места, Шин выдавила улыбку со смешком. – Я не умру от холода, какое счастье - Рюджин проверяет телефон на наличие сообщений от Черен. Сразу же хочется проглотить обратно слово «счастье», ведь видит она только оповещение, что Ли заболела примерно в четвёртый раз за четыре месяца, а ты, подруга любимая и дорогая, сиди сама, справляйся сама, ходи сама... С самого утра нацепив наушники, она наливает кофе под максимально комфортные ей английские песни. Под каждый случай у неё составлены плейлисты – везде и всегда она слушает музыку. Замазывая синяки под глазами тональником, делая стрелки и просто крася ресницы, она тихо подпевает под приятный голос ланы в песне «Radio». – Опаздываю...– оставляет шнурки незавязанными и закидывает сумку на плечо. Выйдя из дома она отправляется на остановку, расслабляясь только в метро. – Да, жить на другом конце города от учебных заведений сложно.

***

Тихий голос курта напевает что-то о социуме в то время как Рюджин быстро строчит подруге «я в рот ебала вашу физкультуру», спускаясь в женскую раздевалку. Она резко открывает дверь и осознает, что в раздевалке не только ее класс. Школьная раздевалка битком набита учениками, которые переодеваются и собираются вокруг своих шкафчиков, создавая суматошную и многолюдную атмосферу. Все стараются как можно быстрее добраться до своих мест и переодеться, при этом пространство, кажется, заполнено до краев. Воздух спертый, шум громкий, люди перекрикивают друг друга. Помещение кажется тесным, не хватает места для передвижения и дыхания. Воздух, как бы не звучало, пропитан потом и запахами различных духов и одеколонов. Рюджин хмурит нос от этого всего. - Хэй, Шин, – кричит Лиа - девушка с паралели , едва завидев очкастую фигуру. Рюджин тащится к ней, как к спасению от всего того кошмара, творившегося в раздевалке. Слишком много красивых девочек учится в этих паралелях , – передразнивает она сама себя в голове. – Утречка, колючка, – продолжает, слегка смеясь, Лиа. – Иди нахуй, – Рюджин открывает сумку, а достав жвачку, кидает под скамейку рядом с сумкой Лии. – Это по твоей части, – хохочет Лиа, произнося эти слова слишком громко. Кто-то же обратит внимание – вдруг тревожится она, оглядываясь, и спешит удалиться, подхватив с собой под руку Лию. Встретившись взглядом с кем-то незнакомым другого класса, что уже смотрела на неё странно, она дождалась, пока им освободят проход. Не заметить эту боевую стрелу было тяжеловато. Вышедшая буквально сразу за ними девушка выглядел достаточно мило, настолько, что даже считавшая, что спортивные – не ее типаж, Рюджин, подумал об этом. Сексуально однако – она улыбается своим мыслям и проходит в зал вслед за Лией. – Лохам, которые играют в волейбол привет, остальным соболезную , – язвит и машет рукой, уходящим одноклассникам, подмигивая. Уже в спортзале на уроке, когда классы распределялись на команды для игры в волейбол, Рюджин заметила ту девушку, что уже сидела рядом с Лией на другом конце скамейки, весело беседуя. Школьный спортзал – большое помещение, заполненное разнообразным спортивным инвентарем и приспособлениями. Пространство по стенам заполнено скамейками и стульями, расставленными аккуратно. Освещение яркое и искусственное, его достаточно, чтобы осветить все. Пол покрыт слоем пыли, частично мусора, который постоянно набрасывают средние классы и подметают сотрудники, следящие за чистотой помещения. Стены такие же, как в раздевалке, но местами краска облупилась, из-за чего они кажутся немного старыми. Это место, наверное, самое нелюбимое Шин во всей школе : сколько мячей она словила своим лицом по ногам улитки не пересчитать. – Хван Йеджи!!– вдруг крикнула Юна,да так, что услышал весь зал. – Ты в нашей команде, не обсуждается!! Брюнетка-малявка доказывает, что миссис сексуальность должна быть в ее команде. Вдруг Шин слышит резкий шепот и хихиканья с другой стороны лавки и , подняв глаза, видит уже отбегающую от лавки Йеджи. Внешность старшеклассницы поразительна, а рыжие волосы являются ее самой отличительной чертой. Они длинные и волнистые, спадают на плечи в дикой манере. Лицо милое и очаровательное, с мягкими чертами, подчеркнутыми веснушками, усеивающими щеки. Глаза яркие и живые, цвет и форма подчеркнуты ресницами. Выражение лица создает ощущение игривости и озорства, уверенности в себе. – Сколько ты уже не ходишь на физру? - спросил физрук, появившийся словно из ниоткуда. – Год? – Врач запрещает, – пожимает плечами Рюджин. – Сказал, что во мне итак три грамма, я сломаюсь, – она попробовала фыркнула непринуждённо, но скорее просто оборванно выдохнула. Игра в волейбол на уроке физкультуры - динамично. Мяч подбрасывают высоко вверх и отбивают сильным взмахом руки. Две команды соревнуются в обратном матче, при этом выигрывает команда, набравшая наибольшее количество очков. Звук удара мяча о землю, крики и приветствия игроков создают напряженную атмосферу, вызывающую выброс адреналина. В начале все занимают свои позиции на кортах и готовятся к началу. Игроки двигаются быстро и нетерпеливо, на лицах у них написано волнение и предвкушение. Мяч подается, быстро перескакивая между командами. Игра проходит активно и в быстром темпе, старшеклассники быстро перемещаются, чтобы передавать мяч взад и вперед. По мячу наносится сильный удар, издающий громкий чмокающий звук, когда он ударяется о сетку или землю. И тут вдруг... Мяч противников, который пролетел даже над головой всех здесь миллионы километров, отчеканил где-то за полем и вылетел в коридор. – Это был аут!!! – миссис сексуальность максимально возмущённо крикнула, на что получила неодобрительный гул противников и поддержку своих. – Аут же?!?! – она повернулась к учителю. – Аут! – он подтвердил слова кивком и просвистел в свисток, а параллельная команда снова начала свою пластинку ссор. – Ну вот!! – Йеджи сделала победный жест и улыбнулась , обратив внимание на противников. – Хван, а ну-ка давай Эри тебя заменит? Мне нужно ей оценку поставить, а у тебя их больше, чем у меня в мои годы, – физрук указал ей на место около себя. – Разберись пока с журналом, пожалуйста. Чуть выдохнув, она смирилась со своей учесть и села ближе к концу лавочки, беря журнал. Хван была буквально на расстоянии одного человека от Шин. Ты че ко мне подсела, чучело, – первое о чем подумала Рюджин. А, это красивая которая, – второе о чем подумала она. Интересно, по девушкам?, – третье о чем подумала Шин, прежде чем повернуться. – Дорогая, ты лесбиянка? - Рюджин поправила очки. – Не, мне реально интересно смогу ли я поболтать с такой милой молодой дамой за чашкой чая, кофе или чего погорячее? Хван явно не ожидала, моргнула один раз, повернулась в её сторону и увидела максимально улыбающуюся Шин. Она, в свою очередь, испытала за эти секунды спектр эмоций. –... Кола это же женский род, да?..Чисто исходя из этого, да, – без зазрения совести и стыда ответил она, после чего спокойно вернулась к заполнению журнала, хотя уже с усмешкой на лице и лёгким румянцем. – Тогда если захочешь выпить кофейку, поиграть в шарады или потрахаться, – она вырвал лист из карманной записной книжки.– Мой номер, – она подмигнула, и пока вся смелость не испарилась, поспешила удалиться из зала. – ...Ахуеть? – Хван лишь проследила за удаляющейся фигурой, попровляющей очки и волосы. Через секунду ей отвешали подзатыльник, на что ещё больше шокированная Хван резко обернулась. – Что за слова, мисс?! - возмущённо-саркастически сказала девушка из класса Рюджин. – Тебе вообще повезло, что эта тихая красавица с тобой заговорила. – Что за действия, дамочка? Сидячих не бьют, – она фыркнула, проронив слова про «красавицу » мимо ушей. – Лежачих. – Могу лечь. – Не стоит. Номер её все-таки сохрани лучше, потом хвастаться им будешь, – сказала она.– А, и кстати, ее Шин Рюджин зовут! – урок закончился и она ушла. Идя уже из раздевалки в полном недоумении Хван все-таки записывает номер той и направляется на выход из вуза. Вообще, она хотела застать ее там, но как оказалось та улепетала уже давно и догнать ее не представляло возможным.

***

Открывая дверь небольшой студии ключами с брелком в виде мышки Рюджин думала о Черен, которая обещала зайти вечером, а в итоге оказась в её квартире до возвращения самой Шин. Пространство минимальное по размеру, но хорошо организовано. Пол состоит из деревянных досок, покрытых тонким слоем коврика. Стены выкрашены в светлый цвет, что придает им чистый и свежий вид. Идеально отражает индивидуальность владельца. Здесь уютно и утешительно, мебель и декор тщательно подобраны для создания домашней атмосферы. Есть мини-кухня и небольшая обеденная зона, а в гостиной - удобный диван и стол. Места для передвижения не так много, но кажется, что все спланировано и организовано. – Ну давай, – улыбнулась она, доставая карты. – К кому подкатила на этот раз? – Помнишь миссис сексуальность с паралельного класса? – Ты чем закинулась, когда это делала?!Тебя заживо сожрут, они же мегеры ебаные блять!! – Черен максимально возмутительно хныкала, сидя в кресле. Девушка сидит за столом, ее руки изящно держат колоду карт Таро, когда она раскладывает ее для чтения. Сам расклад сложный, карты расположены группами, и каждая занимает определенное положение. Она внимательно изучает их, взгляд сосредоточен, а руки нежны в действиях. Рюджин посмеивается : со стороны кажется, что Черен находится в состоянии, подобном трансу, впитывая всю информацию, содержащуюся в карточках. Напряженность и сосредоточенность очевидны на ее лице, когда она пытается прочесть значения. Итоги расклада говорили, что все будет круто. Черен ещё долго рычала себе в руки, сложив голову на стол, под смех Шин. На столе о долго, что почти опоздала на автобус и вспомнила об этом на столько резко, что Рюджин почти улетела с кровати. Проводив подругу, снова чуть не упав с кровати от уведомления и ударившись бошкой об угол стола, она громко выругалась, потерев ушибленное место и взял телефон. Йеджи привет с того света!! это та лесбиянка со скамейки , если что) хван йеджи Рюджин мне на тебя расклад сделали Йеджи и что карты говорят?) Рюджин мы пиздец какая крутая пара, разъебем своим дуэтом весь мир Йеджи пока все походит на обычное недознакомство От этого Рюджин стало даже паршиво и она все же встала за сигаретами. Рюджин ты так и не ответила выпьем кофе?) Йеджи в 8 вечера перед школой не звучит. давай завтра? Рюджин отлично, сколько у тебя уроков? Девушка стоит на кухне, накинув сверху кофту и прислонившись спиной к стене, затягивается сигаретой, что безвольно свисает с ее губ. Дым поднимается вверх и рассеивается в воздухе. Она смотрит вперед, ни на что конкретно, ее глаза сосредоточены, а лицо бесстрастно. Над ней нависает уныние, выражение лица тусклое. Дым поднимается в воздух, зависая и задерживаясь вокруг нее, создавая густое облако. Выкуривая сигарету в кухонное окно, она взглянула на пачку : вызывает рак. Её любимое вызывает только зависимость. Её любимое сейчас – сигареты Vincent.

***

Шестое февраля

Ветреная зимняя погода резко контрастирует с низкой температурой снаружи.Снег падает тихо и ласково, но ветер уносит его прочь, отчего улицы кажутся пустыми. Сильные порывы и ледяной воздух затрудняют ходьбу. Небо серое и унылое, сквозь облака солнечный света практически не пробивается . Воздух унылый, отражается во всем, что можно видеть снаружи. – Окно сильно интереснее меня? – за столиком напротив Рюджин сидела Хван, подперев щеку и не отводя взгляда от новой знакомой. – Вы настолько обворожительны, что я забыла счет времени, – хмыкнула Рюджин, виновато отводя взгляд. Официант, что только недавно принимал заказ, уже успел подойти. – Зеленый чая, круассаны...– не успевает закончить он, как Шин уже прерывает его, помогая с блюдцами. – С шоколадом и ягодами, также латте. – Спасибо, – она улыбнулась, последовав примеру Хван. – Какого цвета твоя зубная щетка? Йеджи хлопнула глазами, оставляя стакан с кофе перед губами. – Что, прости? – Какого цвета твоя зубная щётка? – она хмыкнула, беря в две руки чай. – Не переходить же сразу на вопросы «первый постельный опыт? » Йеджи прыснула в кулак. – Чёрная, – девушка перемешала свой напиток. – В темноте светится ещё. – Ух ты, дорого-богато?– с неприкрытым восторгом говорит Шин. – А у меня красная, твоя очередь вопрос задавать. Йеджи задумывается, чуть отпивая супер горячий кофе и сразу же сморщившись. – Как стакан не расплавился ещё? – она прикрывает рот рукой. – Вероятно, достаточно крепкий, выдерживает большую температуру, чем твоего кофе, – Рюджин усмехнулась, получив слегка недовольный взгляд девушки. – Давай поболтаем о семейных ценностях? – она откидывается на спинку кресла с стаканом в руке, молча дожидаясь кивка Хван. – Есть брат или сестра? – Оу, – Йеджи заправила прядь волос за ухо, уводя взгляд. – Старшая сестра, да. У неё уже своя семья : муж, ребёнок... – она облизнула губу, слегка потрясающе головой и возвращая внимание к персонажей напротив. – А ты? У тебя есть кто? Шин кивает, что уже косвенно служит ответом и на слова про сестру Хван, но не вопрос. – Нет, я одна. На счёт не родных не знаю, не близко общаюсь. Где сейчас твоя сестра, работает кем-то? – Наверно она лучшее, что у меня есть, – вдруг хмыкает Хван. – Что-то в преподавательской сфере, то-ли учителей, то-ли репетитор ещё. – У вас хорошие отношения, так? Это классно, на самом деле, – кивает Рюджин. – Да, конечно хорошие, – Йеджи пододвигает тарелку с круасанов ближе к себе, а Рюджин следит за её плавными движениями, слишком надолго задерживая взгляд на еде. – Нет сестры, но другие-то у тебя есть? – О, да, – кивнула Шин. – Полноценная семья так-то, не жалуюсь. Чем увлекаешься? В свободное время, конечно же. – Вообще, мне нравится собирать цветы, сушить их, просто букеты составлять, это классно, – она посмотрела на новую знакомую, так и не решившись первой начать трапезу. – Воу, – Шин одобрительно закивала, сделав глоток чая. – Моя мать в молодости занималась таким, её это типа успокаивало. С недавнего времени она стала увлекаться психологией и пытается разобраться как устроен мой мозг. Хван нахмурилась, замечая акцент на слове и поникшее в тот момент лицо Рюджин. – Психология крутая вещь, – она вздохнула. – У моей матери образование психолога,с детства учила меня лезть людям в головы, – Хван прикусила губу, – Я тоже стараюсь, но сил иногда не хватает на это, – теперь она чуть прижимает губы, – расписание итак плотное, а тут ещё и ЕГЭ... Шин понимающе хмыкнула, всё же переборов себя и подвинув свою тарелку с выпечкой. Она взяла нож и энергично начала резать круассан. – Нифига, крутые типа? – посмеялась Рюджин, кивая на круассан Йеджи. – У них вкусное тесто. Ей было бы неприятно есть в одиночестве, наверное, – Шин сглотнула. – Без типа, – смотря на то, как она режет круассан, Йеджи просто оторвала маленький кусок от своего и недоверчиво посмотрел на него. Хван заметила то, как взгляд Рюджин был нервно прикован к тарелке. Её саму клонило в сон, даже кофе не помогал. Это для нее, все окей, – Рюджин подавилась своими же мыслями. – Не отравят, – Шин улыбнулась. – Надеюсь,– она взглянула на время. – У меня автобус скоро, – закрыла стаканчик крышкой.– Ты очень милая, рада, что поболтали, – и подхватив чай поспешила к стойке, где оплатила.– Мой номер у тебя есть, – уже подходя к двери кинула она и лучезарно улыбнулась.– До встречи! Ну круассан я так и не съела. Может ее нужно было обнять?! Или нет, вдруг она нетактильная... Йеджи опешила, так и не донеся до рта кусочек, чтобы попробовать. Она сделала что-то не так? Почему Шин такая нервная? Зачем заплатила за обеих? Ощущение , будто сбежала. От меня ли? Даже не став пробовать остальное, она поспешила избавиться от всего , вернулся на стоянку, которая находилась где-то между этим кафе и вузом. Всю дорогу агрессивно Хван вела жестокий бой со сном и раздумиями.

***

Уже сидя в автобусе и смотря в окно Рюджин думала. Просто думала, долго, тягостно, неприятно. Рюджин привет, ты только не подумай, что я сбежала. Я заплатила и за тебя, в качестве извинения. Большинство потенциальных партнеров Шин сами уходили. Кто-то не выдерживал вечных загонов и фраз вроде : ты же не бросишь меня? Кому-то не нравились ее привычки, кто-то не справлялся с расстройствами. Главное, что все уходили. Возможно причина была в самой Рюджин и ее любви выбирать таких людей, к таким не нужно привязываться, от таких не ждешь сюрпризов и таких не ждешь дома, стоя у плиты. Они лишь нехватающие объятия и потрахушки на разок. Шин может уверенно сказать, что в жизни она влюблялась лишь раз, в старшей школе. Влюбленность — та грань жизни, подобная пьянящего цветку. Не просто эмоции, что порою до одури сложно сдерживать – состояние, в котором слабости нет и мозг теряет способность мыслить кратко. Йеджи я вообще не думала, всё в порядке совсем я настолько хотела и хочу спать, что это тяжело Рюджин ну и хорошо, просто я щас подумала, как это выглядело. хахах. извини, не вини там себя если что, все дела, да. сугубо мои тараканы. ты правда классная и не причём. спасибо, что вообще пришла!!! тогда на уроке был такой спонтанный всплеск амбиций, что я не могла не заметить такую прелесть рядом ;) Шин нервно постукивала пальцами по крышке телефона. Щас бы покурить, – подумала она, вздыхая. Рюджин ты куришь? Йеджи к сожалению, да Сна не было ни в одном глазу, хоть она поспалв меньше нормы. Голова болела, мир ощущался где-то в космосе. Тяжело было даже держать телефон. Рюджин извини? к сожалению? Йеджи из-за этой привычки тяжелее выполнять нагрузки, хреновые лёгкие Рюджин обычно врачи сразу говорят, что курить при слабых легких – быстрый путь в могилу Или она в эту самую могилу попасть и пытается, – Шин хмыкнула, отмечая, что уже скоро ее остановка.

***

Второе марта

Столпотворение – это такой небольшой хаос. Но в школьной столовой оно выглядит горадно масштабнее, чем в каких-либо заведениях. Все собрались за своими столами, чтобы пообедать. Воздух наполнен звуками разговоров, при этом уровень шума удивительно высок для обеденного зала. Ученики сидят за разными столами, кто-то ест с другими, а кто-то в одиночестве. Само пространство кажется тесным, некоторые столы сдвинуты вплотную друг к другу, чтобы вместить всех студентов. Воздух кажется тесным, а толпа похожа на море тел. Некоторые слоняются сплоченными группами . Хван пробиралась с едой в руках между детьми и нервно щурилась, выискивая свободные места подальше. Пару раз чуть не опрокинула всё в руках, пока её не одернули в сторону, перекидывая руку на шею. – Что, потерялась? Согласна, время останови сейчас и хрен пройдёшь, из младшеклассников выйдет хороший лабиринт, – Шин усмехнулась, напирая на плечо подруги, чтобы та следовала в нужную ей сторону. – Жуть вообще, после третьего урока кафетерия больше походит на зверинец, – Йеджи вздохнула, обращая внимание на Шин. Во второй руке, которая не была на её шее, она держала один чай. – Снова только чай? – Всё нормально, я поела, пока ждала тебя, – девушки, завидев в углу стола не занятую лавку, поспешили туда. – Я настолько долго здесь возилась что-ли? – она вздернула бровью, ставя банку с соком и кладя булочку на стол. – Скорее, я рано пришла, – Шин сглотнула, потирая шею. – Все хорошо, ешь спокойно, я подожду. – Всё равно неловко, – Йеджи открыла трубочку, проткнув ею отверстие в баночке. – Я ем, ты просто смотришь. – Не думай об этом, – Шин хмыкнула. – Кто будет представлять ваш класс на день открытых дверей? – Конечно же, сама Хван Йеджи, ее добровольно-принудительно попросили, – она цокнула, кивнув в сторону соседнего стола. – И зараза колкая с клеймом Шин Юна рядом постоит, для красоты. – С красотой ты и сама справишься отлично, – Шин улыбнулась. – Где будете репетировать? – У меня дома, – Йеджи пожала плечами. – Правда, в квартире-студии будет не шибко удобно. – А? – Рюджин вздернула бровь. – Разве это не слишком маленькая квартира для семьи? – Я одна в ней, всё утраивает пока, – Йеджи надломила свою пиццу. – Точно не будешь? – кинула взгляд на Шин. Рюджин прикусила губу. – Точно, ешь уже, – фыркнула, оперев руки на стол. – То-есть одна?.. А родители что, как? – Работают в другой стране, съехали сразу, как мне восемнадцать стукнуло, – она пожала плечами, надкусывая свой кусок. – Вообще, я ещё лет с восьми одна часто оставалась, поэтому мне не было тяжело привыкнуть. – Мне столько же было, когда отца посадили, – Шин усмехнулась, посмотрев на Йеджи и увидел немой вопрос на неё лице. – За тяжкие телесные, – она поправила очки.– На мать с ножом напал. Он был ебнутым, – она снова отворачивает голову. А Хван следит за каждый её движением, ведь видит всю нервозность ещё до того, как они сели на место. Сейчас, конечно, ещё и некую тревогу. – Вечно пиздил её, – Рюджин заправила волосы за ухо. – И в один день ему что-то не понравилось, он на нее с ножом пошел, – она запнулась. – Ментов соседка вызывала, ее до сих пор трясет. А мать-то ещё только после реабилитации была. Йеджи полностью прожевала еду, сглотнув и отведя взгляд в сторону, разбирая всю истории у себя в голове. – Где он сейчас? – Вышел, потребовал компенсацию за "ложные обвинения " и засадил в тюрьму соседку, – она вздохнула, зарываясь рукой в волосы. – Но, не об этом. Уже не знаю где он, не общались. Йеджи понимающе кивнула. – Почему мать была в реанимации? – лицо Шин, кажется, побледнело, но не сильно. Хотя дрожь в руках заметить легко. – Всё хорошо? – Хван склонила голову. Блять, Йеджи, она буквально травмированный детством человек, конечно всё плохо, – она прикусила щеку изнутри. – Она попала в реабилитацию с анорексией сначала в четырнадцать лет, затем в двадцать девять, – воспоминания давались тяжело. – Сразу перед отцом, – она вздохнула. – И ей этот урод выработал тревожно-депрессивный тип личности, – она усмехнулась.– Зато квартира осталась. Может ей и не перекроешь ничего, – она посмотрела на Хван. – Зато жить не так тошно , – наклонила голову набок. – Хотя может и тошно, я не думала об этом. – Звучит отстойно, – Йеджи мотнула головой. – Квартира квартирой, а родители одни, без права на выбор. Ты точно в порядке? Не голодная? Выглядишь хреново. Утром голова Рюджин раскалывалась сильнее, чем титаник при затоплении. Ночью не спала от ужасно сильного и отрадного чувства голода, а потом не успела даже глоток воды сделать. В свои кудрявые года она решила голодать два дня для своей же пользы. Её волосы стави гораздо ломче, выпадают с двойной силой. Жизненная энергия – отсутствующая, буквально впадло ходить. – Не волнуйся, – она фыркнула.– Пойдём? – кивнула она, увидев, что Йеджи закончила трапезу. Шин не успела подняться, почувствовав, что мир вращается и раскачивается, а сама она испытывает ощущение недомогания и неспособности стоять. Окружающее кажется туманным и нечетким, в теле ощущается слабость и шаткость. Чувства кажутся размытыми, несбалансированными. Зрение искаженным и затуманенным. Ощущение головокружения такое, словно мир вращается и её уносит вихрем. Тревожит. Рюджин начинает спотыкаться и раскачиваться, тело становится слабым и неустойчивым. Она пытается побороть усталость, удержаться, но в конце концов головокружение оказывается слишком сильными. Она оседает, медленно падая. Тело кажется безжизненным и онемевшим, глаза медленно закрываются, а тело становится безвольным. Дыхание кажется медленным и неровным, его почти нет.

***

Ощущения после обморока – это истощение и замешательство. Немного дезориентирует, чувствуется слабость и истощение. Тело дрожит, дыхание, кажется, прерывистое. Разум, вероятно, медленно просыпается. Преобладающим чувством является тревога. Тело и разум чувствуют себя так, словно пробуждаются от глубокого сна, при этом ощущается явная разбитость и оцепенение. Она опирается о локти, привстав. В палате было темно, за исключением размыто освещавшей угол лампы. Сильно потемнело и всё ещё мутновато перед глазами, но она могла разглядеть белые стены и кровать. Глаза мелькнули мимо белых простыней и подушек.За окном было пасмурно, она чувствовал себя плохо, будто с ней что-то не в порядке. Мебель находится в отдельной части комнаты, при этом кровать занимает большую часть пространства. Рюджин провела рукой по ней ; постельное белье аккуратно застелено и выглажено. Воздух чистый и свежий, комната хорошо проветривается. Шин не видит больше никого здесь, но слышит переговоры в коридоре. Она запрокидывает голову, уже готовая получать свою долю счастливых ругательств. – Отправьте её домой, вид болезненный, – командует медсестра, отворяя дверь и лишь закатывая глаза, когда видит Шин уже в строю. – Говорю, жить будет. Вслед зашла классная руководительница, устало вздыхая. – Разве ей не нужно померить хотя бы давление? – Взгляни на неё, – та кивнула в сторону Шин. – Белая, как полотно. Повезёт, если оно вообще есть. Все-таки ей дали таблетки и померили гребаное давление, сказав, что граница нормы нижняя. Над ней долго наседали, твердя, что с таким состоянием следует в больнице лечиться, а не школу позорить. Обуза – она, которая последние месяца не можем высидеть и двух уроков. Рюджин не ненавидела себя. Было мерзко от того, что она не может добиться хоть какого-то одобрения в свой адрес. Ей чужда похвала и гордость со стороны родителей, самой себя. Она пыталась сделать хоть что-то, что не будет расценено, как очевидное, как наислабейший её поступок, что в какой-то мере становилось нормой в глазах окружающих. Говорят, психологическое тоже передаётся по наследству. Стоит ли сказать матери спасибо хотя бы за то, что её дочь нездоровая с завышенными ожиданиями от себя и мира? Её забрал автобус. Романтично. На улице начало весны, холод, в автобусе как где-то на аляске, руки согревает стаканчик цветочного чая, в наушниках грохочет Nirvana, сидящая рядом блондинка, которая по счастливой случайности села именно рядом с ней, углублена в чтение клинического психолога. Иронично. Дорога долгой не была. Погода в доме прохладная и освежающая. Воздух кажется свежим и чистым, а температура внутри дома - уютной и манящей. Не смотря на рассеянностью хозяйки, всё обставлено в уютной и располагающей манере, из-за чего трудно долго отсутствовать. Рюджин недолго роется в своей сумке в поисках единственного отрезвителя её жизни – сигареты. Её любимые – Vincent. Она уже стоит на балконе, глубоко затягиваясь ею. Тело расслаблено и беззаботно, дым медленно рассеивается в воздухе. Яркий солнечный свет согревает кожу, а легкий ветерок дарит свежесть и нежность. Вся атмосфера умиротворяющая и расслабляющая, дыхание становится медленнее и глубже, нашедшая в кабинете тревога уходит , когда она смотрит на окружающий пейзаж. Ветер мягко развевает волосы, дымка рассеивается, оставляя локоны наполненными ароматом табака, создавая ощущение фамильярности. Они, кажется, единственное идеальное в её понимании. Легкая, незамысловатая горчинка, напоминающая грецкий орех, жаренный арахис, а под конец вкус обретает кислые очертания. При этом крепость никуда не девается. Она присутствует с первой же затяжки. Дым не бьет по горлу. На телефон приходит оповещение. Йеджи ты как, где?? мне не дали с тобой посидеть, на уроки отправили, а сейчас ты ушла ( всё хорошо? Рюджин всё прекрасно только давление чутка упало ну, перед такой, как ты, даже давление не в силах устоять...

***

Шестнадцатое марта

Коридор заполнен учениками, входящими в классы и выходящими из них, звуки их разговоров и смеха наполняют воздух. Многие из них спешат попасть на следующий урок, в то время как другие общаются со своими друзьями после занятий. Голоса громкие, а шаги отдаются громким эхом. Ощущение энергии и возбуждения ощутимо, а атмосфера в залах - это атмосфера жизни и активности. Рюджин благополучно прогуливает урок физической культуры в душевой раздевалки, подцепив с собой и злючку-колючку Хван Йеджи. Конечно, было слегка некомфортно от излишних переживаний подруги, но радовало, что глубже никто не без. В их школе не было формы ; ну или так считали сами ученики. Кого волнует? Хоть сто замечаний сделайте и на учёт поставьте, уже всем на всё класть. Именно поэтому Рюджин была одета в лёгкую рубашку, слегка просвечивающуюся, с чёрными джинсами. – У тебя в любом случае освобождение, есть ли смысл ещё и прогуливать? – Хван вздохнула, облокачиваясь о стену. – В чем толк прийти и получить по бошке, если можно не прийти и остаться целой? – Шин улыбнулась, потряхивая рубашку за воротник : здесь было жарче, чем в любом другом месте школы. Йеджи цыкнула. Душевая комната представляет собой небольшое помещение с душевыми кабинами, расположенными по секциям. Сами душевые расположены в аккуратную линию, один за другим, а раковины расположены у задней стены рядом с зеркалом. Все пространство выложено плиткой, без ковра или напольного покрытия. Воздух влажный и теплый, пар заполняет пространство и создает ощущение влажности. В целом в помещении ощущается теснота, но уединение каждой душевой кабины делает его менее тесным. – Блять, – Рюджин похлопала себя по карманам. – Я, похоже, телефон всё-же оставила где-то на лавке, – она вздохнула, хлопнув себя по лбу. – Щас вернусь, – девушка быстро скинула со своего плеча полу-раскрытый рюкзак и выбежала из комнаты. Сумка падает на землю с громким стуком, производя сильный шум при падении. Предметы, выпадающие из рюкзака, разбросаны по полу в разных направлениях. Кажется, теперь они повсюду, кошмарно. Содержимое выглядит случайным и беспорядочным, в его размещении нет ничего организованного или упорядоченного. В целом – отражает саму Рюджин. Йеджи раздраженно прикрывает глаза, выдыхая, и отталкивает от стены, чтобы собрать вещи. Сто раз успев пожалеть о том что она родилась, Хван обратила внимание на таблетки, которые тоже упали из ее сумки. Забрав пачку, она еле прочитала название. Флуоксетин?¹.. Это же вроде от булимиии, нет?.. Разве у неё может быть расстройство пищевого поведения...? – она потерла лоб и быстро засунула таблетки в сумку поглубже, дабы никто другой не увидел. Не зная, куда деться, Йеджи в полной растерянности скомкала остальные вещи и застегнула сумку. В голове воспроизводились моменты, признание Шин в анорексии матери, отказы от еды, обмороки, тревожность в столовой, зависимость от чужих взглядов и их опасение. Снова облокотившись на стену, она прикрыла глаза. Дверь распахнулась, зашла Рюджин, уже с телефоном. – Ты собрала мои вещи?.. Спасибо, наверное, – она хмыкнула, подходя к сумке и садять рядом. – Что-то случилось? – Шин склонила голову, заметив недогодавние Хван. – Заболевание, какими бы они не были, наследственные,– Йеджи прикусила губу. – Твоя мама с анорексией в реанимацию попала. А ты сама что? - она посмотрела на Рюджин,что удивлённо распахнула глаза. – Я не спец, только читала книжки и статьи про психологию, развитие болезней и их лечение. По-моему, флуоксетин пьют либо при дистимии, либо умышленно при расстройствах пищевого поведения,может быть, и не умышленно, но опять же : по назначению врача. – Хван пыталась сказать это максимально мягко и спокойно, дабы не сильно запугивать её. Шин на секунду застыла, пытаясь придумать хоть какую-то отмазку. – Ты же не поверишь, если я скажу, что не мои, верно? – в глазах застыли слезы, но она все еще не разгибалась, делая вид, что в сумке есть что-то интереснее этого диалога. Йеджи покачала головой. – Ты их так усердно прятала всегда, что они при первой возможности выпали? Шин улыбнулась, когда повернулась к ней и встала. – Они мне чуть-ли не незаконно достались , – она даже усмехнулась, но по глазам было видно, что еще капля и расплачется. – Пить-то их как-то надо, а то с голоду умру. – Рюджин, – Йеджи встало вздохнула, прижимая губы и покачав головой. – Ты должна была рассказать, поверь... – Ты бы испугалась, – Шин покачала головой. – Сейчас ты тоже напугала, верно? Йеджи опешила. – Почему ты так считаешь? Я давала повод сомневаться во мне? – она взглянула ей я глаза, увидев лишь вспомнившиеся отлогоски прошлого. – Оглядываясь назад, жалею, что не проводила больше времени со своими партнёрами, – Шин фыркнула носом. – Они все резко куда-то исчезали из моей жизни, на смену влюблённости пришло чувство, что я не настолько хороша, чтобы иметь хоть что-то,– в горле стоял ком. – Все, Йеджи, они все бросали меня, когда узнавали о моих проблемах, – Рюджин истерично всхлипнула, прижимаясь к стене другой стороны комнаты. – Я боялась привязаться к тебе, мне легче молчать, чтобы не чувствовать себя зависимой от твоей помощи. Сигареты и голодовки помогали забыться, но они меня не спасали. Иногда я забываю сделать такие базовые вещи, как почистить зубы, а зачем? Меня за это присекали, я не способна исправиться. Мир больше не полон ярких красок, он стал серым. – Рюджин, – за этот монолог Йеджи успел хватить приступ, она, почти что шатаясь, медленно сокращала расстояние между ними. – Рюджин, остановись, – повторяла она уже как мантру, видя ее припадок. Шин лишь громко выдохнула, закрывая лицо руками. – Свою улыбку я называю дежурной. Я просто привыкла, что все видят меня такой, хотя в душе всё не так. Черт возьми, даже за одно «молодец» от учителя в тетради в начальных классах я рвалась как за победой, но даже там мне говорили, что недостаточно. Я никогда не слышала слова «люблю» произнесенное искренне, а не из-за обходимости клейма «отношения», которые начинались лишь от скуки партнёра и моей глупости. Я просто, сука, хочу знать, что я чего-то стою, – было ощущение,что она задыхается. – Если бы я не осознавала, что от такого образа жизни можно умереть, уже давно лежала в больнице. Я... – почти шепчет она и слезы все же выбиваются. – Возможно мне нужна помощь, – она быстро вытирает слезы. – Но я не могу. Йеджи наклоняется ближе и прерывает монолог ненависти к себе,заставляя Шин удивлённо резко втянуть воздух, крепко прижимается губами к её губам. Поцелуй страстный и эмоциональный, наполненный чувствами привязанности и любви. Рюджин крепко обнимает её , обвивая руками. Они плотно прижимаются телом друг к другу , и поцелуй начинает становиться более интенсивным с каждым последующим действием. Поцелуй ощущается как волна покалывающего удовольствия и удовлетворенности. Кажется, что все тело начинает покалывать и согреваться, когда губы Йеджи скользят по её. Ощущение теплое и волнующее, тело реагирует по-своему, а сердце бьется быстрее. Будто вся боль и тревоги растаяли, и они остались с чувством радостного возбуждения и безмятежности. Йеджи первее отстранилась, скользнув губами по щеке и проведя мокрую дорожку нежных поцелуев от уха до шеи, заставляя Рюджин ещё сильнее сдерживаться от слез, ведь она уже осознаёт, насколько много ошибок сегодня сотворила. Хван не останавливается, заводя руку под раскрытые нижние пуговицы рубашки, опаляя горячим дыханием шею и смотря снизу в глаза Рюджин. – Позволишь? – она дёрнула пуговицу, не смев двигаться дальше, пока не встретилась взглядом с полными от слез глазами Шин и не увидела едва заметный, неуверенный кивок. Ее руки почти дрожали, пока она старалась не разорвать одежду девушки, плавно и ожидаемо справляясь с единственным барьером сейчас. Белая рубашка оголила ее главные изъяны по ощущениям самой Рюджин : она утратила все свои здоровые изгибы, видна структура костей. Ее кожа сухая и потрескавшаяся, бледная и тусклая. Мышцы атрофированы и слабы, кости хрупкие. Талия без ощущения мягкости. Ее суставы тонкие и острые, а тело выглядит так, будто оно едва держится вместе. Глаза девушки тусклые и безжизненные, она выглядит усталой и слабой. Ее тело говорит о том, кто борется, кому нужна помощь. – Ты меня удивляешь, – резко дёргается Рюджин, а Йеджи испуганно вскидывает голову. – Неужели не пугает тебя это, Хван Йеджи? Хван только хмыкает, щипая ее за талию, заставляя согнуться и кусает за ухо, вызывая заметные мурашки по телу. – Поцелуй с тобой вкусом Vincent, – она лизнула за ухом, плавно садясь и опуская девушку себе на колени . – Ты не можешь пугать, Шин Рюджин, пока способна соблазнить одним им. Рюджин оказывается на ней, а Йеджи сразу припадает губами к её ярко выраженным ключицам, обхватывает и прикусывает. Ощущение поцелуя, задерживающегося на теле, ощущается как удар током покалывания и возбуждения, поскольку остается с теплом и удовлетворением. Кожа вокруг места поцелуя обесцвечивается, а форма рта остается заметной даже после того, как Йеджи льнет к её плечу. Цвет засоса варьируется от красного до фиолетового, в зависимости от интенсивности и того, как долго она оставалась коже, которая на ощупь теплая и чувствительная, а область вокруг нее ощущается нежной, с легкой болью. Йеджи касается своими нежными ладонями каждого изгиба её рёбер, оставляет мягкие следы поцелуев по всей отрасти от шеи до плеч, оставляя Рюджин возможность только тонуть в чувствах и ощущении желаемости. Рюджин чувствует. Чувствует, что она погружена в море интенсивной и страстной привязанности. Ее разум наполнен представлениями об Йеджи, о моментах с Йеджи, о голосе, манерах, привычках и действиях Йеджи, этот человек заставляет чувствовать себя любимой и желанной сверх всякой меры. Когда она понимает, что открылась, думает о том, чем поделились со своей возлюбленной, воспоминания наполняют теплым и успокаивающим чувством. Мягкое прикосновение пальцев и теплое объятие ладоней вызывают дрожь по спине, наполняя восторгом. Прикосновения кажутся интимными и успокаивающими, нежная ласка наполняет их возбуждением. Ощущение близости с любимым человеком наполняет их страстью и желанием, делая каждый момент, проведенный вместе, таким значимым и волнующим. Рюджин понимает, что она не может насытиться прикосновениями, когда Хван не оставляет без внимания ни одно место на её теле, оглаживает каждую царапину, впадину и периодически всасывая места кожи, оставляя на них свои узоры, раскрашивая ими уродливое тело Рюджин и наполняя особой энергией, своей. Вкус сигарет при поцелую с Рюджин наполняет горьковато-сладким и опьяняющим, создавая момент чувственности и экстаза, вкусом. Он всегда кажется глубоко романтичным и интимным, моментом чистого удовольствия и преданности. – Рюджин, ты напоминаешь смесь табака и дыма, – она резко отстранилась, огладив щеку девушки. – Дым кажется насыщенным и ароматным, он оседает на языке при каждой затяжке и раскрывает аромат. Табак раскрывает вкус смеси, при этом аромат кажется богатым и насыщенным, с характером. Купаж создает смесь ароматов, наполняя ощущением удовлетворения. Вкус оставляет нотки расслабленности, как будто я только что выпили чашечку пряного или сладкого чая, – Йеджи подняла рубашку рядом, поднимая девушку на руки и убирая с колен. – Полностью, как ты сама – вроде с характером, не глупая, но, сука, такая упёртая, – Хван передала ей её одежду. – Запретная, огараженная своими правилами. Запретный плод ядовит, но сладок, – она встала. Рюджин хмыкнула, надев свою рубашку. – Покурим? – Vincent? – Йеджи обернулась на неё, идя за их рюкзаками, что всё ещё покоились на другом конце комнаты. – Мои любимые, – кивнула она, вставая за Хван. – Сигареты Vincent.