Сказки про героев и злодеев

Едва Шото и Бакуго переступили порог общежития, последний довольно прорычал: — Ура, черт возьми! Наконец настоящая человеческая кровать! Неделя в доме Шото была прекрасна. Издевки над Старателем вместе с Нацуо, борьба в готовке с Фуюми. Идеальные каникулы для выпускников, недавно осознавших свои отношения. И все это время Кацуки только и делал, что Жаловался. На традиционный дом с футонами семейства Тодороки. Слишком жёсткий пол. Тонкие футоны. И этот сквозняк. Все было не то и не так ровно до тех пор, пока Шото не сгребал его в объятия и не закрывал вежливо рот ладонью. В первый раз он не получил месть только потому, что Бакуго был в шоке. Во второй раз, потому что Бакуго уснул почти сразу же с мыслью: "Ты серьёзно думаешь, что это меня остановит?", а в третий.. Не так уж важно. Поэтому, едва вернувшись в уже ставшее их домом общежитие Юэй, Бакуго радовался как ребёнок одной единственной простой вещи. Мягкой, как коробочка хлопка и нежной как объятия матери (когда Карга в настроении и Кацуки вёл себя прилично). Вот только один нюанс, который он не учёл, едва не разрушил всю радость до основания. — Ты придёшь ко мне сегодня? Жалобный взгляд в спину едва не прожигает внутренности. — И не надейся, Половинка. Я буду безраздельно властвовать над своей прекрасной мягкой постелью. И наслаждаться ей. В одиночестве. // Когда в середине ночи дверь в комнату Шото открывается и закрывается, он даже не поднимает головы. Кацуки тенью нависает сверху. — Двигайся. — На твоей идеальной кровати наверняка много свободного места, Бакуго. — Да-да, не пизди, Половинка, двигайся. Его там слишком много для меня одного. Кажется, я привык к жёстком полу, что кто-то дышит мне в висок и бьёт локтем в глаз по утрам. Он забирается в постель, обнимает глупо улыбающегося в подушку Шото со спины и оставляет поцелуй на выступающем позвонке. – Не злорадствуй, а спи, засранец.