казался кислородом, помогающим дышать

когда мама и папа погибли — он остался один. один в огромном особняке, что остался от родителей. этот дом был пропитан смрадом, сожалениями, гнусным одиночеством, тухлыми обоями и слезами аки. каждая бессоная ночь в этом доме мучала маэно, доводя до срывов, сожалений и скорби по умершим, но таким любимым людям. он никогда не забудет тот день, ему никогда не удастаться забыть при помощи записей личного дневника. воспоминания, резкие эмоции от смерти родителей вросли в черепную коробку маэно аки, не давая тому спокойно жить. сможет ли он вообще быть счастливым? оставшуюся часть времени, после смерти родителей, маэно волок за собой громадный камень, олицетворяющий вину и тысячи сожалений. и веревка этого камня вечно сдавливала шею аки. сжимала до посинения, заставляя глотать воздух жалкими обрывками по ночам. этот чертов камень усложнял жизнь до рубцов, идущих вдоль белоснежной руки, до трясущихся рук при малейшем воспоминании, до постоянной мигрени и грани опустошения. это был почти конец. маэно находился все время в доме, чувствуя на себе осуждение стен этого особняка, они заставляли его остаться, заставляли страдать, ведь теперь этим стенам некого пугать своими взглядами, кроме как маэно аки. ведь он остался один. в какой-то момент все изменилось. нет, маэно так же сидел дома, пытаясь убежать от грязных лап этого места, постоянно переживая неудачу. его все так же звали голоса умерших родителей, день изо дня напоминая о своей гибели. маэно аки так же мучали вспышки селфхарма и срывы на нервной почве. все оставалось прежним в его жизни, до одного звонка в дверь. с тех пор, как дом опустел, аки ни разу не слышал звонка в дверь, на телефон, даже знакомые мамы и папы не заходили проведать маэно, никого не было. посторонний шум давит на виски и подсознание. — открой уже! что это за кретин, если даже дверь не может открыть? парень усердно нажимал кнопку дверного звонка, негодуя на невежливость проживающего. — братик, может хозяин просто спит? давай подойдем попозже и снова попробуем? стоило девчушке, точь-в-точь похожей на парня, колотившего дверь, закончить фразу, то улице и двум парам глаз явился аки, «хозяин» дома. — какого черта вы ломитесь сюда? , — шипит маэно, — вы кто вообще? при недолгом молчании шумных посетителей, аки хотел было закрыть дверь, но реплика девочки не позволила ему проявить недовольство. — я ушироно натсу! , — она показывает на стоящего рядом парня. — а это мой братик, фую! названный «фую» лишь цокнул, глянув на хиленького парнишку. зря все-таки натсу предложила зайти к нему. доверия он не вселял, так таковым дружелюбием и не веяло, что в нем можно было найти? — аки. маэно аки. — кратко представляется он. — вам что-то нужно? я живу один и ничем не смогу помочь. во взгляде ушироно старшего виднеется куча сомнений, которые буквально мимо глаз пропускает натсу. она видела этого парня иногда в окне напротив, почему у него всегда открыты шторы? этот маэно аки выглядел всегда тоскливым, подавленным. ни разу девочка не видела его в хорошем настроении и это стало причиной их нынешнего знакомства. фую, когда услышал затею сестры, решил сходить с ней, удивляясь ее энтузиазму по отношению к незнакомому человеку. и вот, сейчас они стоят здесь, напротив того самого «парня из окна напротив». — нам ничего не нужно. моя сестра хотела с тобой подружиться. — под смущенный взгляд натсу, подал голос фую. аки, за долго время, вправду удивился. что? с ним хотят подружиться. возможно, время, проведенное в этом доме, шрамы на руках и шаткая психика перекроется этими двумя людьми. он сможет почувствовать радость, но только не от беготни по дому вместе с родителями, не от походов по магазинам, а от общения с кем то. он сможет общаться с людьми, перекрывая свои травмы, навязчивые мысли, твердящие убить себя, отдать себя, уйти отсюда — ведь умер не маэно аки. он правда сможет? по чистой вежливости маэно приглашает гостей в дом, совсем позабыв, что как таковой еды у него нет. оба ушироно даже не подают виду, что заметили отсутствие еды и прочих благ для полноценной жизни. — что вы хотите обо мне знать? у меня еще не было друзей, поэтому я не умею заводить знакомства. — честно признается аки. он волнуется, перебирает свою рубашку, которую, кажется, не менял уже как две недели. маэно неловко, но он постарается вытащить себя из этого состояния, используя пришедших гостей. взгляд старшего напрягает. — что можешь о себе рассказать, то и рассказывай! мы послушаем и пойдем все вместе гулять, правда же, братик фую? , — натсу заглядывает в глаза брата с огромным желанием на его понимание. — естественно, говори уже. маэно замялся, что же ему говорить? наверняка говорить про любимые цвета, вещи и прочее — банально, так еще и глупо. стоило рассказать им про погибших маму и папу? это считается хорошим диалогом? аки запутался. его первые друзья, а он уже не может начать беседу, стыдоба то какая. — у меня нет родителей и я практически не выхожу на улицу, во мне нет чего-то уникального, что заинтересует вас, поэтому — мне нечего сказать. — глаза аки потухают, при мыслях, что эти двое в скором времени покинут этот проклятый дом, с которого словно сыпится прах умерших. натсу заметно притихает, переваривая все сказанное ранее. фую стискивает ладони, пытаясь сдержать раздражение, чтобы не расстраивать сестру. да какое ему дело до его родителей? в чем проблема просто рассказать о себе? скучный. ушироно старший замечает, как блестят глаза аки от стыда, как он мнется, стараясь вообще не привлекать внимание. придется спасать его. — раз нечего, то пошли прогуляемся, не порть моей сестре настроение своей кислой миной! , — маэно встрепенулся, посмотрев ну фую своими огромными глазами, похожими на рубиновые осколки. — да! *** с этого момента прошло много времени. маэно вспоминает о своем знакомстве с фую и натсу каждую ночь. каждую, даже самую горькую, с привкусом слез и пота ночь. благодарит их за то, что смогли спасти его от одиночества, уничтожения себя, дальнейших шрамов по всему телу и потере собственного «я». пожирающие его мысли теперь не так часто доставали аки, а все ноющие порезы уже давно зажили, ведь фую, стоило ему увидеть акт самоповреждения — отругал маэно так, что закончил он в объятьях старшего ушироно. натсу стала ему словно родная сестренка, что поднимала настроение лишь одним своим видом. эти двое заставляли маэно быть «собой», вынуждали. с того самого дня аки преодолевал себя все больше и больше, открываясь фую и делясь эмоциями с натсу. фую казался черствым, как старый хлеб. он холодный, грубый, очень вспыльчивый. так думал маэно, на момент знакомства. но сдружившись сначала с его сестрой, потом уже и с ним, аки понял, что впечатление было ложным. ушироно фую — самый забавный из всех людей, что маэно аки знал. такие шутки, которые шутил ушироно фую — маэно аки нигде не слышал. внимание, проявленное ушироно фую — маэно аки первый раз замечает за кем то. ушироно фую — первый друг маэно аки. и только он знает о сокровенных секретах маэно. только он видел ревущего навзрыд парня, что схватил приступ панической атаки. только он перевязывал раны маэно, целуя каждую царапинку, каждый шрамик, каждый отвратительный рубец на коже аки. только он знает всю историю о его умерших родителях. фую, в целом, знает очень много о маэно аки. они оба не знают, когда это началось. как дружеские объятия переросли в нежные касания поперек спины, как простой взгляд на действия друг друга перешел на тщательное внимание за выходками каждого. уровень доверия, возможность исцелить себя поддержкой и словами — перешли на другой уровень. кто первый почувствовал необходимость в другом? аки не может этого сказать. но отношение к фую кардинально меняется. натсу делает беспечный вид, словно вовсе не замечает переглядок своих «братиков». ей грустно, но если ее брат будет счастлив, она не пойдет против этого. фую выглядит радостным, когда находится рядом с братиком аки, значит, все хорошо? она разрешит им быть вместе, до тех пор, пока они оба будут любить друг друга. и снова скачок отношений, фую чувствует необходимость в аки. необходимость быть рядом, оберегать, поддерживать, спасать, дарить тепло. но маэно теперь в состоянии сам о себе позаботится. почему же он не уходит? маэно аки все так же в теплых руках ушироно фую, все сильнее разогревая желание присвоить его себе. они все так же проводят свободное время вместе и маэно даже не думает уходить. наконец, их отношения достигли рутинности, никто не беспокоится за плохую концовку, никто даже и не держит такое в мыслях. фую «синхронизировался» с маэно аки и понимает его с одного слова, с одного взгляда. а аки, в свою очередь, научился успокаивать вспышки внезапного гнева или раздражения у ушироно, научился контролировать свои, уже редкие, панические атаки, научился доверять и открывать себя кому-то. маэно аки любит ушироно фую. ушироно фую любит маэно аки. фую понимает ценность этих отношений, начал понимать, стоило ему увидеть краснеющее лицо аки. фую понял красоту аки, стоило ему увидеть, как тот хлещет апельсиновый сок, не задумываясь о количестве сахара в нем. фую понял, как важен аки в его руках, стоило тому проявить первую слабость перед ушироно. маэно оказался безупречным в его глазах. и доверие аки, фую никогда не продаст, ни за какие деньги. фую понял, что ему безумно хочется поцеловать аки и уже неважно, что он делает. ушироно фую усвоил очень много вещей, с тех пор, как узнал о существовании маэно аки.