With

      Какое же прекрасное время года – зима. Холод, игриво пощипывающий за нос; тёплые руки, с любовью греющие другие, замёрзшие; развешенные везде яркие гирлянды и сияющие украшения; улыбающиеся люди, мечтающие о своих маленьких чудесах и оптимистично продумывающие свой следующий год.       Уён же думал, что он сдохнет, не дожив до конца этого.       Последние две недели декабря высосали из него все силы. Закрыв за шесть дней пять дедлайнов и чудом разобравшись со всеми зачётами и долгами, он просто позволил себе два дня лежать в кровати совершенно без движения, в ожидании, когда его тело отпустит напряжение и пройдёт эффект невообразимого количества энергетиков, смешанных с кофе и адреналином.       Но, проснувшись утром 31 декабря от копошения соседа по комнате, он вдруг ощутил, что что-то забыл.       Сонно проморгавшись и с трудом оторвав голову от подушки, Уён сел на кровати, тщательно кутаясь в одеяло и смотря на летающего по комнате Ёсана. Воспалённый пережитым стрессом мозг отказывался создавать убедительные логические цепочки, поэтому спустя несколько минут усиленных, но безрезультатных размышлений, Уён смог выдавить только хриплое:       – Ты чё?       Ёсан спокойно остановился, складывая в руках рубашку, и задумчиво оглядел всё ещё полуспящего соседа.       – Чон Уён, ты совсем со своими дедлайнами голову потерял? Я же говорил, что Новый Год буду с Чонхо отмечать.       Ах, да. Тот самый ангел с райским голосом, точно.       Уён цыкнул и завалился обратно на кровать. Ему было совсем немножко обидно, что его лучший друг, с которым он бок о бок провёл последние несколько лет, сорвался в объятия своей давней любви при первой же возможности. Ещё самую малость было завидно, что эта самая давняя любовь с радостью ответила ему взаимностью.       – Ёсан, ты встретился с ним буквально неделю назад.       Кан просиял, очевидно, вспомнив инцидент на катке, и с широкой улыбкой закинул в сумку что-то непотребно шёлковое.       – Ага!       – Он мог очень сильно измениться с того времени, что вы были знакомы.       – О, нет, он всё такой же.       Уён покосился на мечтательно улыбающегося соседа, всем своим видом выражая крайнюю степень неодобрения, на что Ёсан закатил глаза и присел на край чужой кровати. Он немного помолчал, глубоко вздыхая. Пальцы не переставали крутить браслеты на руках, когда он поднял неожиданно серьёзный взгляд.       – Ву, я никогда не был так сильно влюблён.       Уён покачал головой, пряча за улыбкой и глубоко внутри шипящую зависть, и что-то пробурчал, удобнее сползая обратно на подушку и ногами пихая Ёсана с кровати. Что же это за новогодняя тенденция вокруг него? И Сонхва с тем неловким посетителем спелся, и Юнхо словил гейскую панику со своего знакомого, а теперь ещё и лучший друг, бро по одиночеству, нашёл своего мужчину мечты. Катастрофа.       Уён вздохнул, прикрывая глаза и игнорируя ленивые возмущения пытающегося остаться на кровати Ёсана. В конце концов, это всё ещё был его лучший друг, и он обязан позаботиться о том, чтобы этот Чонхо не разбил ему сердце. Поэтому он резко поднял из-под одеяла руку и безжалостно щипнул чужое бедро. Кан удивлённо пискнул, хлопнув его по руке, но не успел ничего ответить, потому что прямо перед его лицом угрожающе замер палец.       – Если ты нас не познакомишь за праздники – ты больше не мой лучший друг.       Со стороны Ёсана раздалось его фирменное "хехет", прежде чем он быстро наклонился и взъерошил чужие волосы. Цвет уже сильно вымылся и теперь вместо лавандового больше напоминал серый.       – Обязательно. А ты даже не думай тут скучать! – одевшись, Ёсан подхватил набитую не пойми чем сумку и махнул рукой. – Пока-пока! И с наступающим!       – Пока...       Дверь за ним тяжело, со скрипом закрылась, оставляя Уёна одного, закутанного в одеяло в пустой комнате и с ещё более пустой головой.       День неумолимо двигался к вечеру, и Уён, когда на улице начало смеркаться, решительно вытянул себя из постели. Но смог только сесть.       У него не было абсолютно никаких планов и идей, как провести последний день в году. Сил действительно об этом задуматься не было тоже. Он вспомнил, что с начала декабря его звали на новогоднюю студенческую тусовку, но хотя там и были классные ребята, с которыми он был достаточно знаком, он впервые за долгое время не чувствовал в себе никакого желания для подобной социальной активности. Он устал. Он действительно очень сильно устал.       Единственное, что он реально мог бы сделать, это просто купить бенгальские огни, мандарины, колу и проваляться в пижаме всю ночь исключительно в компании новогодних шоу.       Уён моргнул.       Вообще-то, это звучало как отличный план.

───※ ·❆· ※───

      Магазин выглядел совершенно разорённым. Это откровенно пугало, поэтому Уён, старательно обходя нервных торопящихся людей, быстро схватил двухлитровую бутылку колы и направился в сторону фруктов.       В коробке лежал всего один пакет с мандаринами. И, потянувшись к нему, Уён столкнулся с чьей-то рукой.       Какая ирония.       Уён оказался быстрее и первый вцепился в рыжую авоську. Уже потянув её из корзинки и празднуя в голове Новый год со всеми необходимыми атрибутами, он возмущённо вздохнул, когда чужая рука так же схватилась за пакет.       И, окей, это могло стать проблемой.       Уён кашлянул и слегка дёрнул пакет к себе, до снобского вежливо обращаясь к другому покупателю, парню в маске, также уверенно держащему пакет:       – Простите, я бы хотел купить эти мандарины.       – Простите, но мне плевать, – холодно ответив, тот резко дёрнул мандарины на себя, заставив Уёна буквально упасть лицом в жухленькие яблоки.       Чон свою добычу не отпустил, поэтому другой покупатель, потянувший авоську дальше, заставил его упасть ещё и в бананы, авокадо и споткнуться об одинокий огурец, прежде чем Уён пришёл в себя и снова дёрнул за пакет, от чего парня потянуло назад. От возмущения Уён почти взвизгнул:       – Ты ебанутый? – чужие глаза над маской опасно сверкнули, но Уёну было всё равно. – Отдай мандарины! Я их первый взял!       Парень сощурился и резко стянул с лица маску, угрожающе смотря сверху вниз.       – Слышишь ты!..       И тут у Уёна в голове щёлкнуло. Он подскочил ближе, наклоняясь и разглядывая чужое лицо. От такого резкого внимания незнакомец замер, а затем отшатнулся, когда Уён, глубоко вздохнув, заорал:       – Я тебя помню! Это ты был тогда на катке! Твой друг сбил моего, и теперь я праздную Новый год один!       Парень нахмурился, видимо, не очень поняв смысловую цепочку, и цепко оглядел Уёна с ног до головы. Неприятное ощущение заставило Чона поёжиться. Обычно это он заставлял людей чувствовать себя неловко.       – Точно.       Он слегка кивнул и пошёл дальше. С мандаринами в руке и Уёном на прицепе.       – Так, а ну стой!       – Я не отдам тебе мандарины, – незнакомец снова был непробиваемо спокоен и это раздражало, бесило и злило, потому что он не имел никакого права на мандарины Уёна.       – А я не дам их тебе купить!       – Отпусти и не веди себя глупо.       – Это ты отпусти, я первый был!       – Прекрати сейчас же, ты!..       ...И так они оказались на детской площадке.       Несчастная авоська с мандаринами свисала между качелями, пока с двух сторон за нее крепко держались двое очень хмуро выглядящих вроде-как-взрослых. Уён шумно сопел, поджав губы, и ковырялся носком ботика в снегу, пока упёртый баран на соседней качельке морщился от особенно громких вздохов и иногда подёргивал ногой. Терпения играть в молчанку у него не хватило первым.       – Ладно, как ответственный взрослый, великодушно предлагаю их просто поделить.       О, Уён ждал этого предложения. Ждал, потому что планировал, несомненно, жестоко его отвернуть и сражаться за каждый мандарин.       – Я не буду отдавать тебе свои мандарины, – он гордо вскинул голову и дёрнул авоську к себе (безрезультатно, но очень демонстративно).       – Зачем они тебе сдались то? Девушка наказала без них не возвращаться?       Уён сморщился, завозившись на месте. Тяжёлая неделя, неожиданно разъедающее чувство одиночества и невозможность просто купить себе кулёк мандаринов свалились на него все разом, подпихнув ещё ближе к совсем уж упадническим настроениям. Он вздохнул, зло нахмурившись, и встряхнул головой, прогоняя эти тяжёлые мысли из головы.       – Нет, я отмечаю один. И последние две недели моя жизнь и так шла не так, как мне хотелось, и я не собираюсь ещё и мандаринами жертвовать из-за какого-то упрямого мудака.       Возникшая тишина была какой-то осязаемо неловкой. Для Уёна – потому что он вдруг почувствовал, что сболтнул лишнего. Для парня – наверное, потому что почувствовал, что услышал что-то слишком личное.       С другой качели тяжело вздохнули.       – Этого упрямого мудака зовут Чхве Сан, если что. И я определённо тебя старше, так что имей уважение.       Чхве Сан определённо звучал как сварливый дед, и Уён определённо не собирался никакое уважение ему оказывать. Ни разговаривать с ним дальше, ни делить авоську, ни ещё что он там предложит – никакой коммуникации. Но этот Сан обязан был знать, кто на него хуй класть хотел.       – Чон Уён. И я не отдам мандарины.       – Да я уже понял, – Сан снова вздохнул, долго разглядывая профиль Уёна, и вдруг поднялся с качели. – Пошли что ли тогда... Вместе отметим.

───※ ·❆· ※───

      Уён не был уверен почему согласился. Хотя, конечно, выбора у него особо и не было. Или в одиночестве в общаге (вероятно, без мандаринов и может быть в слезах), или в компании с незнакомым парнем, который, как оказалось, жил в очень даже неплохой многоэтажке.       Окончательно убедила его в правильности этого спонтанного решения одна пушистая красавица, встретившая их на пуфике в прихожей.       – Бёль, знакомься, это Уён, он не дал мне купить мандарины, поэтому сегодня разрешаю тебе шипеть на него.       Кошка, сделав ровно противоположное, спокойно обнюхала предложенную Уёном руку.       – Приветик, Бёль, я Уён, твой хозяин идиот, поэтому разрешаю пожизненно ссать ему в тапки.       Сан сложил руки на груди, недовольно смотря на очень заинтересованную новым человеком кошку.       – Я не ношу тапки дома.       – Отлично, – Уён совершенно обезоруживающе улыбнулся, повернувшись к нему. – Тогда сразу в ботинки!       Через пять минут бессмысленных хождений по квартире, Уён наконец-то дорвался до неё – кухни. Огромная, хай-тек кухня, с сияющей техникой, огромным холодильником, кучей шкафчиков и полочек уже была идеальным подарком на Новый Год. О, как должно быть великолепно здесь готовить. Как же просто почувствовать себя шеф поваром с национального канала с этой широкой столешницей и островком посередине... Уён, крайне воодушевлённый, полез в холодильник, желая увидеть, что же тут такого же роскошного можно съесть. Роскошной оказалась только подсветка, без стеснения озаряющая три банки пива, сомнительный контейнер и коробку пиццы (с тремя кусочками, Уён проверил).       Продолжая тупо смотреть в открытый холодильник, Уён пытался перебороть в себе желание заорать. Иметь такую кухню и не готовить на ней? Что за кощунство! Вот знал бы этот Сан про общажные кухни, так бы ценил это великолепие!..       Закоротивший в возмущении мозг вернулся к нормальной работе, только когда Уён услышал чужие шаги. Сан держал на руках Бёль и смотрел на всё ещё совершенно поражённого Уёна с не меньшим удивлением.       – Не хочу тебя расстраивать... Хотя Бёль это, наверное, обрадует, но у тебя тут в холодильнике мышь повесилась.       Сан изогнул бровь и только пожал плечами, проходя дальше. Он всё ещё был в уличной одежде и к чёрным брюкам уже налипло шерсти, хотя его это, казалось, совсем не волновало.       – И что? Мы же не...       Закрывшиеся дверцы холодильника оглушительно хлопнули, заставив подпрыгнуть и его, и кошку.       – Ты же ещё не переоделся? Отлично! Сейчас напишу, что тебе нужно купить...       Бёль недовольно посмотрела на замершего хозяина, прекратившего чесать её за ушком, и гордо спрыгнула с его рук. Хозяин, впрочем, как будто этого и не заметил, тупо глядя на то, как быстро растёт список, яростно записываемый Уёном на каком-то клочке бумажки.       – Чего?..       Воинственно сунув ему в руку список, Чон встал в позу, решительно готовый отстаивать своё законное право набить брюхо в Новый год.       – Того! Я не собираюсь встречать Новый год на пустой желудок. А раз уж ты пригласил отмечать вместе, значит будь добр хотя бы снабдить меня продуктами! – Уён полубезумно улыбнулся, потирая руки и снова оглядываясь. – А уж с готовкой я справлюсь.

───※ ·❆· ※───

      Пока Сан (видимо, совершенно оглушённый подобной наглостью) был в магазине, Уён без зазрения совести изучил квартиру, вдоволь натискал Бёль и еле дозвонился до Ёсана. Тот почему-то взял только с пятого раза и ответил раздражённо и будто запыхавшись:       – Да?       – Вы что там, уже трахаетесь?       Трубка ответила так же резко:       – Нет, ёлку украшаем.       – А, понял. Дай мне Чонхо, пожалуйста.       Трубка замолчала, и даже шумное дыхание на несколько долгих мгновений прекратилось, прежде чем Ёсан не хуже Бёль разъярённо прошипел:       – Уён, ты охуел?       Уён вздохнул и закатил глаза:       – Не больше чем обычно. Дай Чонхо, пожалуйста, это очень срочно.       Трубка засопела, зло подышала, а потом сменилась спокойным:       – Слушаю?       – Твой брат не маньяк?       Трубка от такого прямого вопроса подавилась воздухом, растерявшись, но смогла переспросить:       – Что?       Напряжение, почему-то охватившее тело, никак не отпускало, и Уён снова протараторил:       – Твой брат, Чхве Сан, с очаровательной кошкой и отвратительными манерами, он не маньяк?       Трубка снова замолчала. Очень выразительное у неё получалось молчание. Уёну было почти неловко. Он сам не понял, как задержал дыхание, вздохнув только, когда Чонхо уверенно сказал:       – Нет.       Трубка не увидела, как быстро он закивал, но услышала искреннее:       – Хорошо, спасибо, – Чон хотел уже сбросить звонок, но тихо добавил: – Позаботься о Ёсане, пожалуйста.       Трубка хмыкнула мягко.       – Я…       – …он обязательно позаботится, пока, Уён!!!

───※ ·❆· ※───

      Сан вернулся через 30 минут. На этот раз поход в магазин, видимо, оказался ещё более тяжёлым, потому что он выглядел так, будто дрался за каждый помидор. Отправив его подальше от кухни, Уён со своей замечательной, но очень голодной помощницей принялся порхать от стола к холодильнику, с восторгом гремя белоснежной посудой и стуча идеальными ножами. Лучший день в его жизни.       Прислонившись к косяку, Сан наблюдал за этой картиной с каким-то странным интересом. Так, будто и не знал, для чего это помещение вообще. (Вспоминая печальный вид холодильника, Уён мог бы в это поверить.)       Он отвлёкся на секунду, бросив на Сана внимательный взгляд:       – Хочешь помочь?       Чхве только хмыкнул и пожал плечами.       – Максимум могу развлечь беседой.       – Пойдёт, – Уён кивнул и прищурился, одновременно пытаясь придумать вопрос, и понять, как Бёль утащила ещё один кусочек курицы так незаметно и профессионально. – Какие фильмы любишь смотреть?       – О, я тут видел недавно один...       Когда еда, наконец, была готова и оказалась на столе, они упали на диван, включив на фон какое-то шоу, и одновременно потянулись за теми самыми злополучными мандаринами. Победив в негласной гонке на скорость очистки фрукта, Уён с триумфом закинул в рот несколько долек. И через секунду скривился. Сан, тоже успевший попробовать свою часть, сидел с непроницаемым выражением лица. Через силу проглотив мандарин, Уён повернул голову к старшему и упавшим голосом сообщил:       – Они кислые. Очень.       Сан всё ещё не двигался, будто боялся, что даже лишний вздох добавит страданий, и только согласно промычал.       – Мхм.       Уён, уже потянувшись за колой, отчаянно пытался не терять самообладания и не рассмеяться во всё горло, но то, какое трагичное лицо сделал Сан, потянувшись к салфеткам и выплёвывая этот кошмар, стало последней каплей. Уён рассмеялся так сильно, что уже не мог дышать, и завалился на подушки, издавая долгие хрипы. Ответный сдавленный смех Сана прошёлся приятными мурашками прямо по позвоночнику.       Они отдышались, прежде чем Уён, всё ещё посмеиваясь, еле выдавил:       – Мы почти подрались из-за последнего пакетика кислых мандаринов!..       Не выпуская из рук спасительную колу, Сан, обалдело смотря на проклятую авоську, кивнул.       – Мы...да. Именно это мы почти и сделали.       Они торжественно выкидывали пакет мандаринов, когда услышали взрывы за окном.       – Салюты? Уже?       – Ну-ка, пойдём.       Из Чона вырвался восхищённый вздох, стоило Сану отвести его на балкон. Высокий этаж позволял любоваться не одним и даже не двумя, а сразу десятком салютов по всему городу. Всё сияло, радостно кричало, улюлюкало, поздравляло и было счастливо. У Уёна спёрло дыхание от этой атмосферы. Он глубоко вздохнул, пытаясь максимально впитать в себя этот момент. Всё же было неплохо, что он встретился с этим парнем и встречал Новый Год с кем-то, а не в одиночестве.       Не скрывая счастливой улыбки и восторга в глазах, он повернулся к Сану. Тот смотрел на него с такой же широкой улыбкой, и тут Уён увидел их. Ямочки. Это было неожиданно мило. Может быть даже слишком, потому что сердце сделало очень странную маленькую остановку.       И повторило её, когда Сан, сощурившись ещё радостнее, тихо сказал:       – С Новым годом, Чон Уён.       Уён улыбнулся смущённо. Да, определённо хорошо, когда есть с кем отметить такой праздник.       – С Новым годом, Чхве Сан.