Рождественская ночь

Больно. Было безумно больно. Хотелось уснуть и не просыпаться больше в этом аду. Подросток сидит тихо в ванной, сдерживая слёзы и разглядывая свои новые алые порезы. Больно. Почему не могло это просто закончиться? Потому что парень хотел жить. Себе бы он не признался, но он хочет жить. И не ради себя. Ради него. Ради единственного лучика света в его ужасной, полной горечи жизни. Скарамучча всегда себе повторял, что жить ему было бессмысленно. Но он жил. Ради человека, который смог впервые за все шестнадцать лет юноши показать, что такое настоящие забота и любовь. Сердце сжималось от одной лишь мысли, что он может оставить свою надежду. Свою любовь.

***

Жизнь всегда называли штукой жестокой и Скара в принципе был согласен с этим. Мать парня была, прямо говоря, шлюхой. Что ни день, то новый парень. Конечно, Скарамучча был не очень желанным ребёнком. Отец мальчика не имел желания за ним следить, а мать тем более. Кое как женщина нашла себе мужа, на которого в итоге смогла свесить заботу о ребёнке, Отчим по началу был человеком не плохим. Пусть о матери у парня хороших воспоминаний не было совсем, то новый отец смог какое-то время заботиться о мальчишке. Пока не узнал про измены жены. Тут же был подан развод, а Скара передали отчиму, т.к. мать его признали неспособной на заботу о ребёнке. Казалось бы, вроде неплохо всё закончилось. Но развод был только началом настоящего ада. Отчим парня оказался человеком привязчивым, он правда любил мать мальчика, а её измена лишь сломила его. Какое-то время мужчина просто выглядел подавленно и уделял пасынку меньше внимания, но потом в голове выстроилась цепочка. Если бы ребёнка не было, то он бы не попался в столь жестокую ловушку. Новый отец Скара моментально изменился. Больше не было того доброго, понимающего отчима, что был готов помочь и любить. Был лишь человек, обвинявший ребёнка в том, что он вообще появился. Игнор и ругань были обычной частью их отношений в начале. Восьмилетний мальчишка трудно переживал тот период. Помощи не было ни с чьей стороны. Хотелось просто прийти к кому-нибудь и поплакать в плечо. Но не было таких. Потом мужчина начал пить. А делать он этого не умел. Опекун часто начал срываться на пасынка, орать и бить, унижать того. И всё по факту без причины. Разве он был виноват. К десяти годам Скара стал абсолютно закрытым ребёнком, не желающего больше никому доверять. В голове всё чаще всплывали навязчивые мысли о смерти, а ментально состояние ребёнка становилось с каждым разом всё хуже. К двенадцати годам Скарамучча построил между собой и другими людьми огромную, толстую стену насмешек и лицемерия. Парень специально старался оттолкнуть людей, выместить на них свой гнев. К тринадцати подросток начал резаться. И вот перед нами абсолютно сломленный и замкнутый человек, что не подпустит к себе никого, чтоб избежать ещё больших ранений. Точнее он думал, что не подпустит.

***

Холод кусал бледные щёки парниши, что никогда не имел при себе достаточно тёплых вещей. На дворе рождество. Люди вокруг ходят, суетятся или просто гуляют, отмечают праздник. Кажется самому Скаре довелось его отпраздновать лишь один раз с отчимом. Подросток часто сбегал из дома, чтобы развеяться. Свежий, а сейчас ещё и холодный воздух помогал прогнать лишние мысли прочь. Руки неприятно болят и глаза всё ещё красные от слёз. Парень с завистью смотрел на проходящие мимо семьи с детьми, что так весело улыбались и искренно радовались празднику. Никому во всём мире уже не было дела до этого маленького, хрупкого мальчика. Почти никому.

***

Парень толком не помнил, когда это произошло. Кажется, в классе седьмом. К ним в класс перевёлся парниша, переехавший с другой страны. Скара с людьми ладил плохо, а одноклассники новенькому советовали не связываться с брюнетом, чему тот был только рад. Но что-то было не так в этом новеньком. Такая милая, яркая улыбка, наверняка мягкие светлые волосы и нежные алые глаза. Паренёк, который смог понравится почти всему классу сразу. О нём сразу начали говорить, как о милом, добром парне. Кто ж знал, что связавшись с ним, Скарамучча сам станет жертвой. Кадзуха сразу начал приставать к Скаре, не смотря на слова одноклассников. Светловолосый стремился узнать замкнутого одноклассника по-лучше, не обращая никакого внимания на колкие шуточки и отговорки того.

***

«Я не хочу никому доверять» - упрямо повторял себе в голове темноволосый. И всё же стоя на крыше старой многоэтажки, к концу седьмого класса он обрёл в этой жизни что-то родное. Нет, кого-то родного. Слова блондина навсегда остались в сердце брюнета. - Эй, Скара, уже почти учебный год прошёл. Так и не согласишься дружить? - Завали, Каэдэхара. Достал уже. И не называй меня так, - на это светловолосый лишь хихикнул.
 - Ты ведь просто. Боишься, да?
 - Чего? - в аметистовых глазах читалось удивление. Никто из знакомых не мог сказать, что парень чего-то боялся. В принципе люди вокруг привыкли обходить его стороной. - Ты боишься, что я наврежу тебе, да? По глазам вижу, я прав. Даже не отрицай, - брюнет только отвернулся от него, хмурясь Тот май был прохладным. На крыше дул слабый ветер, трепав волосы парней. Кадзуха был прав, Скарамучча знал это. Но никак не хотел признавать. Каким же было его удивление, когда человек напротив его обнял. Так нежно, аккуратно, будто боялся сломать своего одноклассника. Они стояли молча, Каэдэхара нежно гладил спину темноволосого, пока тот стоял в шоке. Как давно его не обнимали? Кто ж знает. Но это добило эту холодную, крепкую стену высокомерия и сарказма. Нет, Скарамучча никогда себя не назовёт сильным. Он слаб и он знает это, но людям показывать всегда боялся. Его опять бросят, опять скажут, что он никчёмный. Так почему этот вроде ненавистный блондин сейчас ощущался таким теплом? И моральным, и физическим. Хотелось вцепиться в него и не отпускать. Он и не отпустил.

***

В доме у Каэдэхары было всегда тепло и уютно. Кажется, что даже в погоду -40, здесь всегда будет царить уют. Гостем тут Скарамучча был довольно частым. Когда на улице холодно, хотелось лишь согреться поскорее дома. Но дома ему места не было. Кадзуха молча смотрел на парня, что никак не мог расстегнуть замок своей лёгкой куртки. Блондин выглядел так по-домашнему. Он не знал, что Скара придёт, но всегда говорил, что с радостью его примет.

 Горький чай неприятно обжигал горло, но так хоть холодно не было. Каэдэхара аккуратно обнял замёрзшего подростка со спины и уткнулся носом ему в плечо.
 - Случилось что-то или ты поздравить пришёл? - М? А точно, рождество же, да? - Кадзуха тихо вздохнул и прикрыл глаза.

- Отчим опять?
 - Да. Он как обычно заладил что-то про то, что я идиот конченный, - брюнет пожал плечами, но его слова ничуть не успокаивали. - Ничего нового.

***

А это кажется было уже на выпуске после экзаменов. Кажется, конец июня. Одноклассники решили отпраздновать окончание экзаменов и, для некоторых, учёбы. Не то чтобы Скаре очень хотелось туда идти, что Кадзуха всё же заставил его. Всё-таки больше они одноклассников возможно не увидят. Вечер был тёплым, атмосфера приятной. Никто не ссорился и не дрался за того самого краша в классе. Кажется, такого в их классе не было ещё с класса пятого. Все просто общались, обсуждали планы и вспоминали все года, проведённые вместе. Под конец дня стало прохладно, многие разошлись. Скарамучча молча стоял и смотрел на ночное небо, думая о чем-то своём. Хорошо, что ему уже было шестнадцать и думать о комендантском часе не надо было. Кадзуха попрощался с остальными и присоединился к нему. Всё же о Каэдэхаре говорили, как о единственном человеке, который смог нормально подружиться с брюнетом за последние годы. -Хороший вечер, правда? -Их болтовня раздражает, - блондин лишь посмеялся. - Зачем они тебя покрасили? -Одна прядь не считается. И выглядит это неплохо, правда же? И всё же было что-то в этом Каэдэхаре странным. Всегда добрый такой и спокойный. Скарамучча знал, что и ему жилось до переезда не очень. Оба они раненые бойцы на войне с этой жестокой жизнью. - Звёздное небо такое красивое, правда? Успокаивает так. А ведь тебе уже шестнадцать. Девушку ещё не нашёл себе? Скарамучча лишь что-то невнятно промямлил, на что светловолосый опять посмеялся. Брюнет не раз ловил себя на странных мыслях о своём друге. И в итоге к девятому классу пришёл к выводу, что походу влюбился в него. Признавать он это не хотел долго, а говорить об этом тем более. И о какой девушке речь могла вообще идти, с его недоверием ко всем. - Скара. - М? - подросток вновь вернулся в реальность. А Каэдэхара весь такой радостный стоит, явно думаю о чём-то. - Знаешь что?
 - Говори уже. - Я люблю тебя. И тут долгая пауза. Скарамучча смотрит на Кадзуху с таким лицом, будто сейчас умрёт от шока. А алые глаза того лишь с нежностью смотрели на брюнета, больше ничего не говоря. И как ответить? Ему просто сказать «Я тебя тоже»? Или промолчать лучше? Темноволосый от такого только растерялся, не зная, что ответить. Парень опёрся о стенку и на выдохе выдавил что-то вроде «Ты идиот». А блондину больше не надо было. Он знал, что парень чувствовал. Знал, что тот просто собраться с мыслями теперь не может.

***

Каэдэхаре удалось затянуть уставшего парня в кровать и лечь рядом. Нежные руки блондина аккуратно убирали пряди со столь родных аметистовых глаз. Так и хотелось в них утонуть. Скарамучча лежал молча, поджав губы. Он и так слишком часто жалуется на отчима, наверняка уже надоел Кадзухе. Так он думал. Блондин подвинулся ближе, оставляя поцелуй на кончике носа возлюбленного. Парень старался сделать так, чтоб темноволосый чувствовал себя комфортно. - У тебя ведь день рождения через неделю, да? - Больше. - Пара дней не считается. Тебе уже восемнадцать будет. Если хочешь, можешь переехать ко мне. Здесь-то тебя отчим мучать не будет. Брюнет промычал что-то и томно вздохнул, прикрыв глаза. Голова гудела от всего. Руки возлюбленного аккуратно обняли того, притянули ближе, будто защищая темноволосого от всех бед. По крайней мере, он хотел так думать.
 
- Скара, я люблю тебя, - Кадзу целует его руку, от чего тот немного напрягается. Он вспомнил про порезы. Блондин заметил, что тот напрягся, и вздохнул, сильнее прижимая парня к себе. - Опять? - Прости. - Могу я взглянуть? Как бы брюнету не хотелось, но отказать он не смог. Каэдэхара аккуратно прошёлся подушечками пальцев по заживавшим шрамам и свежим ранам. Было больно видеть, что парень вредит себе. От этого хотелось прижать его к себе, защитить, забрать от всех бед и тревог. Он так и сделает, уже совсем скоро сможет наконец-то забрать любимого из этого ада. Несколько нежных поцелуев осталось на запястьях. Скара сильнее прижался к парню, крепко обнимая того, ища поддержку в его присутствии. Он давно уже нашёл эту поддержку и любовь, что так нужны были.

До конца вечера Кадзу просто лежал рядом, в объятьях любимого, и нежно шептал о том, как любит его. Это не первый и не последний раз. Каэдэхара больше не позволит ему пораниться. Скарамучча больше не будет отгораживаться ото всех.

И всё будет хорошо. И в эту рождественскую ночь. И в следующую. И так до конца жизни.

Он нашёл свой смысл жизни, свою любовь и музу и уже не отпустит её ни за что на свете.