Кнутом и пряником

Иви стискивал в зубах ремень от брюк, когда его то и дело подбрасывало, крупная металлическая бляшка задорно звякала. Он лежал на кровати и, когда выдавалась свободная минутка, чтобы перевести дух и как следует надышаться, созерцал обои в цветочек. Красивые. Затем без предупреждения по всему телу прокатывался очередной обжигающий удар, и он ронял голову обратно на подушку, вгрызался в кожаный ремень, но сдерживать глухие крики было выше его сил. Каждый раз Иви с силой, инстинктивно сжимал в руке краешек тяжелого гусиного одеяла. Навряд ли от этого становилось легче. В тот момент, когда кнут только касается кожи, боль совсем не чувствуется, лишь жгучее тепло, но очень скоро доходит. Когда спина покрывается красными полосами и кнут попадает по старым (и не очень) ранам, боль в разы превосходит обычную. — Алёна, я плохо себя вел? Я больше не буду, обещаю. — Сдастся он наконец, и Алёна еще подумает, верить ли его словам. Иви сидел на кухне, залитой теплым светом лампы. За окном темно. Доходит второй час ночи. Он пьет черный чай с лимонными обрезками. Свежеисполосованная спина все еще горит от боли. Алёна ставит на завешанный скатертью стол тарелку с мятными пряниками.