любимые знакомые

      Навязчивый рингтон звонящего телефона подавляет. Особенно тогда, когда под тусклым светом зимнего утра Диана сама обнимает Дашу, пусть и неосознанно, во сне. Мило посапывает, уткнувшись носом в шею, щекочет дыханием еë. Кожа покрывается мурашками.       Поцелуева на миг выпадает из реальности, не слышит продолжающего звонить телефона. Есть лишь она и девушка, которую очень не хочется тревожить.       Блондинка мягко и глупо улыбается, как влюблëнный подросток, затаив дыхание. Кончиками пальцев, лишь немного коснувшись бледной щеки, убирает прядь цветных волос с лица. А Диана продолжает мирно спать, совсем не двигаясь. Лишь нос немного морщит, почти сразу приняв то же спокойное выражение.       А телефон продолжает звонить, нарушая всю атмосферу этого момента. Возможно, единственного, который может быть совместным, без ссор и подколов. Лишь молчаливая нежность.       Даша не хочет, чтобы Адаменко проснулась. Аккуратно снимает еë руки со своего тела, как и ногу, обвившую девушку. Замирает на пару секунд, чтобы удостовериться в том, что Диана продолжает спать. Длинноволосая лишь переворачивается на другой бок, тут же продолжая посапывать.       Даше хмыкает, всë же берëт телефон с тумбочки. Отвечает сразу, как только видит имя контакта.       — Чë так долго, малая? Подцепила уже кого-то? — Гора полна серьëзности, несмотря на шутливые высказывания.       — Иди к чëрту, — тянет девушка, сонно потирая глаза.       — Уже тут. Короче, адрес скину, там у клиента передоз, — быстро и без лишних слов объясняет причину своего звонка в неподходящий момент.       — Как обычно короче, — выдыхает Даша, прижимая телефон к уху, наскоро переплетает хвост.       — Да-да, всë, пиздуй. Наркошам нужна помощь трезвеницы, — на этот раз проскальзывает усмешка, а после — тишина.       Поцелуева надевает кепку, параллельно поднимаясь с кровати так, чтобы старая мебель издала как можно меньше шума. Но сзади всë же слышится скрип и хриплое от сна:       — Ты тут откуда? — хмурится Диана, щурясь.       Даша застывает, ведь ощущение тепла на сердце только у неë — ярковолосая даже не знает, что она спала не одна.       — Ты не помнишь ничего? — вопросительно приподнимает бровь.       Адаменко поджимает губы. Отведя взгляд в сторону, задумывается на несколько секунд, тянущихся вечностью, в конце концов отрицательно качает головой.       Внутри блондинки тут же утихает мимолëтное счастье, сменившееся разочарованием таким ответом. Старается этого не показывать, но неприятно, что Диана не помнит своих смелых прикосновений и Дашиных робких. Не помнит, как прижималась к Поцелуевой, обнимала, пока блондинка, наплевав на последствия, отдалась этим моментам, утопая в них с головой.       Взгляд ярковолосой потерянно бегает по комнате, на что Даша лишь грустно хмыкает.       — Ничего не было, не переживай. Видимо из-за наркоты ты позволила мне остаться. Но я сейчас уезжаю уже, так что… — Даша пожимает плечами, совсем позабыв об умирающем клиенте.       — Ясно, — устало тянет Диана, вновь опускаясь головой на подушку, прикрывает глаза.       — Плохо? — беспокоится. Это видно по тому, как девушка вытянулась, словно струна, непроизвольно сделав шаг вперëд.       Но ярковолосая этого не видит, лишь слабо кивает. А Даша тут же достаëт с кармана уже надетой куртки упаковку таблеток, прихваченных с собой ночью, ведь девушка знала, что Диане будет плохо.       Блондинка наблюдает, как Адаменко запивает таблетку, укутываясь в одеяло, укладывается дальше спать. А Даша и не видит смысла оставаться, да и времени нет. Обувшись, выходит на лестничную клетку, стремглав спускаясь вниз, выходит на улицу, направляясь к своей машине.       Даже когда девушка едет спасать чужую жизнь совершенно незнакомого человека, она продумывает план спасения той, которая слишком дорога, чтобы просто оставить еë в покое. Даже если Диана будет против, блондинка знает, что она продолжит оставаться рядом до тех пор, пока длиннволосая не избавится от убивающей зависимости и не начнëт новую, счастливую жизнь. Пусть даже без Поцелуевой. Лишь бы Адаменко жила.

***

      Света выходит во двор, думая, что она будет ещё ждать девчонок. Но машина уже стоит на дороге. От тëмного силуэта в ночи тянется струя табачного дыма. Даша, как и раньше, не упускает возможность покурить.       «Хоть что-то неизменно», — мелькает мысль, которой девушка с ноткой грустинки улыбается, ускоряя шаг.       — Неужели, — приветствует Поцелуева, протягивая руку.       Светловолосая отвечает на рукопожатие, на что блондинка притягивает давнюю подругу к себе в короткие объятия, слегка похлопывая по спине.       — И тебе добрый вечер, — усмехается Света, открывая дверь чëрного авто.       На том же пассажирском сиденье — Маша, которая то-ли наигранно, то-ли и правда от радости при виде бывшей, расплывается в улыбке. А коротковолосая застывает. — Я думала, мы в троëм будем, — тянет, сомневаясь, стоит ли ей вообще ехать куда-то такой компанией.        Вряд-ли это всë может хорошо закончится. Но она всë же садится, прижимаясь как можно ближе к двери, ибо же подальше от русоволосой, которая, словно ничего нет и не было между ними, здоровается со всë той же улыбкой:       — Привет.       — Ага, привет, — не оборачиваясь, глядит в окно, за которым плавно проходят деревья, хрущëвки. Машина начинает ехать мягче и быстрее, что значит, что они выехали с района, держа путь в центр.       — Я же говорила, что это плохая идея, — шипит Диана на ухо Даше как можно тише, но еë всë равно слышат.       Блондинка безнадëжно качает головой, бросая взгляд в зеркало. Притихшая Света, сжавшаяся, словно таким образом еë не будет заметно. Маша же уткнулась взглядом в свои колени, пряча обиду и свои переживания. Она виновата, и это будет ещё очень долго припоминаться ей. Наверное, всю жизнь. И ей больно за это.       Маша скрывает глаза, ведь они залиты стыдом, отголосками прошлого, которые становятся все громче, соревнуясь с настоящим.       Одна сторона говорит, что она обязана вернуть всë, а другая — надеется, что девушка вновь не предаст человека, на этот раз Сашу. А разорваться, увы, невозможно, поэтому русоволосая старательно затыкает свои мысли.       — Итак, правило номер один: никаких ссор и выяснений отношений. Правило номер два: расслабьтесь, сделайте вид, что ничего плохого не было, окей? — констатирует Даша уже давно решëнный момент.       Девушки молчат, но блондинка принимает это за согласие. Уже через пару минут машина останавливается возле знакомого здания с неоновой вывеской. Тот самый клуб, в котором четвёрка отмечала последний звонок в ночь перед первым экзаменом.       Адреналин того времени передаëтся компании через воспоминания. После такого дежавю, и правда, все обиды исчезают в тумане предвкушения нескольких часов, которые они проведут, полные свободы и веселья.       Диана первая выходит из автомобиля, вприпрыжку заходя в клуб, где громкая музыка тут же зазывает в свои объятия, заглушая остальной шум. Остальные идут за ней, сразу пробираясь к бару.       — Ебать, какие люди, — улыбается Конор, тут же поднимаясь, пожимая руку и обнимая каждую.       — Кошки привет, — встревает Кира, всë также стоящая за барной стойкой, перемешивает какой-то коктейль.       — Здарова, — Даша усаживается, тут же заказывая слабоалкогольный напиток — не хочет напиваться, да и за остальными надо следить в трезвости.       В первую очередь за Дианой, которая, как блондинка надеется, всë же не станет сегодня наркоманить. Также интересно наблюдать за Светой и Машей, быть может, они сойдутся, хоть такого желать не очень-то красиво, ведь есть Саша.        С первым глотком Поцелуева выбрасывает все мысли из головы, ведь они приехали весело проводить время и, как вариант, пообщаться об этих годах.       — А вам, выпускницы, то же самое, что и тогда? — улыбается не такая худая, как пять лет назад, девушка с отросшими волосами, крича, дабы было слышно сквозь громкую музыку ди-джея.       — А ты прям помнишь? — удивляется Маша, совсем не веря в то, что бармен может помнить заказы двухдневной давности, не то что пятилетней.       — Конечно. Светлое нефильтрованное, «гараж» ещё пару раз просили, когда малолетками были, — смеëтся, уже разлив тот самый напиток, что и в прошлом.       — Кир, у нас так-то два года разница, ты недалеко ушла, — смеëтся Даша, оборвав подругу.       — За два года можно состариться и сдохнуть, — подхватывает Медведева, совсем не собираясь сдаваться.       — Свет, пошли, — Диана звонко смеëтся, прям как раньше. Берëт бывшую одноклассницу за руку, не дожидаясь ответа, в котором она и не нуждалась, утягивает коротковолосую в густую толпу танцующих людей.       Биты вовсе не давят на голову, лишь ещё больше раскрепощают. Света двигается просто и обычно, прикрыв глаза, просто отдаëтся музыке, совсем не стараясь поймать какой-то ритм. Диана же полностью показывает себя как яркая личность, плавно двигаясь каждой частичкой тела, сливаясь с мелодиями в единое целое, словно она рождена для этого.       Маша и Даша остаются одни, пока что не намереваясь присоединиться к девушкам. Блондинка хочет поговорить с Романовой, что она не собирается откладывать. Ведь совсем скоро все вновь разъедутся, так ничего и не решив.       — Отойдëм? — начинает Поцелуева, выжидающе глядя на Машу, мягко кивающую.       Дабы не прорываться через пьяную толпу, Даша ведёт подругу к чёрному входу, зная этот клуб, как свои пять пальцев. Свежий морозный мозг с силой ударяет. От резкой смены обстановки начинает болеть голова, из-за чего девушки облокачиваются о холодную стену опускаясь на корточки — дорога здесь расчищена.       Закуривают с одной зажигалки, выдыхают дым, сжавшись от холода.       — Как так получилось-то? — Даша обращает свой взор на русоволосую, прекрасно понимающую смысл вопроса, но девушка всë же решает разъяснить. — Так, что ты забыла про Свету и начала встречаться с Сашей, — безэмоционально, даже не собираясь обвинять или что-то ещё.       Просто хочет узнать, насколько всё запущено и есть ли шанс на воссоединение пары, хоть это и не совсем еë дело — со своими отношениями разобраться не может.       — Я просто устала ждать. Это низко с моей стороны, я знаю, но я не смогла. Саша весь первый год была со мной рядом, помогала справиться со всем. А потом всë просто само сложилось как-то, — выдыхает, стараясь говорить быстро, чтобы ком в горле не сковал голос.       — Ты сдалась, — утверждает блондинка, затягиваясь. Не отрывает взгляд от потерянной Маши, глядящей на тонкий слой снега перед собой.       — Н-нет, — неуверенный голос дрожит, отчего в глазах скапливаются слëзы. Даша поджимает губы, смотрит с сочувствием. Мысленно поддерживает девушку, но внешне лишь ждëт следущих слов русоволосой. — Совсем нет. Да, я дура! И я не смогла тогда, а сейчас я просто не могу разорваться, не хочу опять кому-то сделать больно, но это не значит, что я сдалась! Да, я решила больше не вспоминать Самару, вас, но сейчас мне ещё хуже, чем в первый год после уезда, — Маша срывается на крик, всë еë тело трясëтся, по щекам мокрыми дорожками стекают слëзы. — Если бы мама тогда меня поняла, мы бы сейчас были со Светой счастливы, — добавляет уже тише, словно сорвала голос настолько, что больно элементарно говорить.        На самом деле, просто нет сил больше держать всё в себе, ведь не с кем поделиться правдой. Нет такого человека, который не начал бы после этого осуждать.       Даша обнимает за плечи, прижимая к себе, на что Маша дëргается от неожиданности, боясь даже всхлипнуть.       — Ты любишь Сашу? — тихо, чтобы не добить, продолжая дарить свою поддержку.       — Я не могу не любить еë, она слишком многое сделала для меня, — с ноткой обречëнности шепчет девушка, дрожа оттого, что сгущается страх сделать лишние движения, словно после этого Даша от неë отстранится, накричит или что-то ещё.       — Ты любишь Свету? — главный вопрос сам выходит наружу. Даша тушит сигарету, кидая окурок в мусорку в паре метров от девушек.       А Маша, даже не задумываясь, выпаливает решающее:       — Да, — выдыхает с облегчением, словно сама только что осознала, что чувства никуда не исчезли — лишь закрылись на время, пока Саша рядом, а коротковолосая — слишком далеко.       — Я поняла тебя, Маш. Ты запуталась, но это не значит, что нельзя больше ничего вернуть, изменить, — говорит Даша, всë еще прижимая к себе подругу.       А Маша утопает в объятиях, вспоминая, что если она и общалась с кем-то, кроме Светы, то по большей части именно с Поцелуевой. Русоволосая всегда была на еë стороне, хоть и не полностью, но старалась понять каждый проступок блондинки, пока возлюбленная была от и до за Диану, коря Дашу за все беды.       А сейчас девушка понимает Романову, словно они поменялись ролями. И это необъяснимый словами момент, лишь тепло по груди разливается, а с тела будто скинули тонну камней, которые не позволяли делать то, что захочется.       В голове появилось ясное осознание: Маша продолжает любить Свету. Никогда не переставала.

***

      Диана и Света идут в туалет, дабы, как сказала ярковолосая, «передохнуть». Но у неë свои понятия об отдыхе, о чëм Токарова пока что даже не догадывается, но скоро сама всë узреет.       Как только закрывается дверь, Адаменко идëт к раковине, параллельно доставая заветный пакетик из кармана. У светловолосой глаза округляются, а по коже бегут мурашки.       — Диан?.. — только и может сказать девушка, приближаясь ближе, чтобы убедиться. Но это именно то, о чëм она думает — белый порошок смерти.       — Пожалуйста, хоть ты не начинай пиздеть, что я загнусь от этого, — ещё не успев сделать дорожку, оборачивается, сталкиваясь взглядом с потерянной подругой.       — Я и не собиралась, — вздыхает, проводя рукой по своим волосам. — Просто я не ожидала. Расскажешь, почему? — Света готовится слушать, надеясь, что Диана не откажется. Так и происходит. Адаменко просто опускается по стенке, садясь на пол.       — Как-то само. Появилась не в то время, не в том месте, не с тем человеком, — пожимает плечами, будто в этом нет ничего такого.       — Это из-за Поцелуевой? — выпаливает Света первое, что пришло на ум. Ведь о других причинах она не знает, да и поступки Даши должны были оставить свой след в жизни подруги.       — Наверное, — неуверенно, ведь она никогда не думала о том, откуда взялась вообще эта зависимость. Просто раз попробовала в отчаянии, а потом ещё и ещё…       — Так и как у вас отношения сейчас? — интересуется, ведь хочет разобраться в чужой путанице, ведь в своей не может.       — Какие отношения? Боже упаси, — тихо усмехается, качая головой. — Мы не можем быть вместе. Я не хочу, чтобы было также, как и тогда. Ты же сама всë видела, — Диана крутит между пальцами злосчастный пакетик, гипнотизируя его.        Ведь обычно она сразу употребляет, как только наркотик оказывается у неë в руках. А сейчас девушка спокойно общается, на миг позабыв о веществе. Убирает обратно в карман, решив побыть сейчас в наркотической трезвости.       А Света приподнимает уголки губ, радуясь такому выбору подруги.       — Мне кажется, что Даша всë же изменилась, — неожиданно для самой себя, выдаëт коротковолосая, тут же слыша смех.       — Ага, конечно, — фыркает Диана, продолжая хохотать. Но как только видит серьëзное выражение лица напротив, то тут же замолкает, напрягаясь. — Ты сейчас не шутишь?        — Как ни странно, нет. Она и правда какая-то другая. Более мягкая, спокойная что-ли. Думаю, она уже не будет вести себя так, как раньше, — задумчиво растягивает каждое слово, словно проверяет на действительность.       Ярковолосая уже совсем запуталась. Ведь мысли противоречат словам подруги, а вот всë внутри соглашается с ней. От этого что-то в построенной конструкции Дианы под названием «нахуй Дашу» что-то с громким треском ломается. И пока непонятно, чем это может обернуться.       — А как бы ты поступила на моëм месте, Свет? — тихо и безнадëжно, даже взгляд не поднимает на девушку.       — Это не ко мне, прости. У меня у самой дерьмо в отношениях, — грустно усмехается, придвигается ближе к подруге, загребая еë в свои объятия.       В эту ночь внутри каждой что-то поменялось. Но неизвестно, чем это всë может закончиться.