Слезы и новый год

Падающие большими шматками слипшиеся вместе снежинки мягко укрывали остывшую землю, крася ее в белоснежный цвет; танцевали в воздушных потоках, таяли, падая на чужие носы. Затянутое плотными облаками, чернело небо. Разноцветные огни гирлянд блистали на каждом углу. От изобилия цветов в глазах рябило. радужные огоньки, плясавшие на нитях проводков, смешались воедино. Весь город застыл в предвкушении новогодней ночи, тишину которого нарушали яркие вспышки искр и свист фейерверков, взмывавших в небо и разрывавшихся со вспышкой. Треск угасающих блесток еще несколько секунд отдавался в ушах вместе с бьющимся быстро сердцем, которое теплилось в груди, наслаждаясь новогодней атмосферой. В окнах оживленных домов суетились люди, будто муравьи. Вытянутые тени кидались из угла в угол, выгибаясь причудливо на свету. Джуёну до жути нравилось наблюдать за рутиной других людей. Вот так стоять с поднятой кверху головой и мерзнущими руками в карманах, вдыхая глубоко морозный воздух. Он никогда не упускал возможности посмотреть за размеренно текущей жизнью других с тихим вздохом и осознанием того, что и он когда-то перестанет быть беззаботным подростком и будет с головой погружен во взрослую жизнь, которая всегда так пугала. Живот странно щекотало от волнения во время гложащего осознавания. Но сегодня джуён пройдет мимо чужих окон, даже не кинув косого взгляда. Ему нет дела до других. Наплевать на то, как другие бегают по дому с тарелками и салатами, спорят о происходящем вокруг на повышенных тонах после пары рюмок. Его брови сведены к переносице, а опущенный взгляд под ноги так и норовит просверлить дырку в земле. Ли зол. До ужаса зол. Сбежал из дома с незастегнутой курткой в одной лишь футболке. Чуть не споткнулся, наступив на свой же шнурок и рискуя разбить нос о лед. Сел на маршрутку и ехал до конечной, оперевшись лбом о ледяное стекло. Уныло глядя на засыпанные снегом улицы, нервно настукивал пяткой ботинка о пол, так и норовя подорваться с места и выскочить из машины прямо на ходу. Соскочив со ступеньки автобуса как можно быстрее, полусогнутый силуэт побрел вдоль освещенной фонарями улицы, потеряв все силы, которые только были. Крупные ледяные хлопья укрывали осветленные волосы, будто пушистая меховая шапка. Со всех сторон доносились хлопки салютов и хлопушек, приедающиеся настолько, что в ушах эхом бьет. Еще час. Проскакивая в подъезд следом за низеньким мужчиной и прижимаясь к стене в попытке не задеть огромные пакеты в обеих руках, джуён вскакивает на лестницу, напрочь игнорируя лифт. Перешагивая ступени и задыхаясь от невозможности перевести дыхание, морщась от неприятного напряжения и боли в ногах, Ли припадает на мгновенье к железным перилам, глядя исподлобья на дверь в углу. В глазах уже темнеет от безостановочного бега, однако Ён, стиснув зубы, покорно терпит, вжимаясь головой в плечи. Сумка на плече отбила весь бок. Удерживая рукой ее ремень, джуён опускает вторую ладонь чуть выше таза, слегка давя через куртку. Синяк. Слышится тяжелый вздох со свистом через сжатую нижнюю челюсть, а потом тихий мат. Не сказать, что джисок трепетно относился к новогодней суете. Это для него что-то посредственное и совсем незначимое. Он никогда не любил помогать семье с подготовкой к новогоднему застолью. Никогда не стоял в длинной очереди со списком и корзиной наперевес. Никогда не носился по дому с тряпкой и шваброй. Если говорить в целом о праздновании нового года, то квак лишь пожмет беззаботно плечами, невинно глядя куда-то в сторону. джисок приходил за стол только под бой курантов – забрать еды и попробовать свистнуть немного шампанского, которое ему, к слову, мать охотно наливала. Заслуженные пол бокала(в свои шестнадцать с половиной большего позволить себе не мог) с искрящейся шипящей от газов выпивкой исчезали также быстро, как и джисок в свою комнату с желанным. Но в этот раз все немного по-другому. Квак старшая убежала праздновать в кругу подруг, а сына оставила дома. Джисок и не против. У него аж глаза засверкали от такой новости сотней звездочек. Он уже предвкушал спокойный вечер в компании самого себя, однако стук в дверь заставляет слабо вздрогнуть от неожиданности. В щель открытой двери протискивается блондинистая голова со снегом на волосах и поникшими блестящими глазами. Джуен выглядит будто потерянный щенок. С такими же грустными живыми глазками и дрожащим от морозного ветра телом. Квак стоит в оцепенении. Молча хлопает карими глазами на друга, который должен быть за столом с родителями в ожидании полуночи. Но он здесь, стоит потерянный около входной двери. Особенно странно осознавать то, насколько долго джуену сюда пришлось добираться. Ли никогда не приходил в гости друга вот так резко просто потому что плохо запоминал дорогу, в особенности когда она такая длинная. Номер маршрутки до джисокова дома он запомнил с трудом, так что надежды на то, что ён все-таки выучит по каким тропинкам и дорожкам надо идти, не было. Тогда джисок предложил идти по запаху, как ищейка, и был в итоге послан с хмурым взглядом. Эту пиздецки смешную, по мнению джисока, шутку, Ли слышал каждый раз, когда с отчаянием в голосе и просьбой встретить у остановки звонил другу. Входная дверь слегка поскрипывает, когда закрывается. Руки ложатся на чужие плечи, а он молчит, прижимаясь крепко к груди. Мертвецки холодным носом джуён тычется в чужую шею, от чего по спине второго табуном бегут мурашки, заставляя повести телом. Взирая сверху вниз на макушку Ли, джисок выгибает брови в недоумении, однако в ответ обнимает, уместив руки где-то на чужой спине. Глаза джуен жмурит, пытаясь подавить щипание от накативших слез и не расплакаться. Ему обидно, что его новый год испортили. Грубо растоптали желание отпраздновать всей семьей, а вместе с ним и настроение. Джисоку хотелось улыбнуться и пожать руку джуену по привычке, но почему-то не выходило. Этот болезненный взгляд заставлял сердце сжаться, а еще больше добивает то, как отчаянно Ли прижимается ближе, прячет лицо в чужой шее. Он всегда делал так, когда пытался спрятаться от мира. Спрятаться в объятиях человека, который стал роднее собственных родителей. И ведь квак его без слов понимает. Коротко выдыхает через приоткрытые пухлые губы, поглаживая по росту осветленных волос. И ведь джуён, ну, ребенок. . Остался таким же жизнерадостным и ярким человеком, который прошел через многие тяготы, но все равно улыбается каждый день во все тридцать два, будто маленькое солнце. Он был таким же пять лет назад, десять. . Джи рос с ним бок о бок и помнит каждый момент из детства рядом с лучшим другом. Это был всегда до ужаса активный, но нежный мальчик. Пусть джуен и кажется тем, кто даже не задумывается о чем-то кроме веселья, он понимающий и искренний человек, который имеет четкие представления о жизни и старается донести их до других. И постоянный оптимизм – главное качество, которому всегда стремился придерживаться ли. Джисок пытался отстраниться чтобы разглядеть спрятавшегося джуёна, но его предплечья каждый раз крепко сжимали тонкими пальцами, не смея выпустить ни на секунду. Перебираясь ладонями на шею, джисок слегка наклоняется вперед, надавливая большими пальцами под нижнюю челюсть слабо и заставляя приподнять голову. Остекленевшие глаза смотрят в зрачки напротив. Джуён плачет. "Джуен-а? Джуен, что случилось?" - ли неразборчиво скулит. Тычется лбом в грудь, немного горбясь в спине из-за разницы в росте. Он впервые плачет за все шестнадцать при ком-то. И ему до ужаса больно сковывает горло при отчаянных попытках вдохнуть. Выходит сдавленный хрип, от которого у джисока обеспокоенно глаза распахиваются. "Не плачь. Не плачь, джуен. Не плачь." - все без остановки бормотал квак, прикусывая нижнюю губу от нервозности и вжимая в себя чужое тело так сильно, что руки болят от напряжения. Он в полной растерянности. В голове даже возникали мысли позвонить маме, она то явно знает больше. Квак сам ничего не понимает. Пытается не зарыдать в унисон с ним от полной безысходности и жалости. "Мам, тут джуен ревет у нас дома. ." - джисок трясет растрепанной бордовой макушкой, прогоняя идею о просьбе о помощи. Более тупого он никогда не придумывал(ну разве что та шутка над джуеном. .) Звучит, ну, абсурднее некуда. Картинка о том, как квак одной рукой обхватывает крепко чужие плечи, бережно прижимая к себе, а второй держит телефон и жалуется маме, сама по себе возникает в голове. И ведь джисок всегда сравнивал друга с невкусными конфетами из новогодних подарков в начальных классах. Снаружи он весь такой яркий и веселый, а внутри что-то такое, что горечью душу выжигает. Квак считал это сравнение ужасно нелепым и глупым, но почему-то именно оно попадало прямо в точку. "Родители все испортили. ." - тихонько говорил джуён в ворот домашней футболки, все пытаясь не рыдать. Было проще удушиться, чем дать слабину перед кем-то. Ли воспитывали с жесткой установкой о том, что слезы = слабость. А слабость показывать нельзя никому. Он чувствовал себя так, словно его вывернули наизнанку. Словно все в нем теперь видят насквозь. Каждую ранку и каждую гложащую сознание мысль, все слабости и недостатки. И джисок молчит. Понимает, что произошло без лишних слов. Ли с самого детства бежал от своих родителей к джисоку. Считал, что именно там настоящий дом, а не там, где ждет его пьяница-отец. В этот раз джуен сделал также. Перевернул полгорода, но дошел туда, где ему и вправду хорошо. Кваку остается лишь покачать головой и натянуть нежную улыбку, касаясь аккуратно дрожащей нижней губы и наклониться к уху парня. "Джуен-а, все будет хорошо, я тебе обещаю. Оставайся у меня." - и этого чего-то такого жутко простого хватает, чтобы вызвать улыбку на соленых от слез губах. - - - Тускловатые желтые огоньки гирлянды по очереди загорались на нити, изгибаясь где-то посередине и лесенкой опускаясь с полки на стол. Она висит с прошлого лета здесь. Была лично повешена джуеном на какой-то ночевке под предлогом о том, что джисок свою комнату к новому году все равно не украшает. И квак почему-то не снимал эту несчастную гирлянду. Наоборот, часто вечерами заглядывался на успокаивающие огоньки, которые отблескивали в больших глазах. Он не смел трогать что-то, что менял джуен в его комнате. Даже если Ли просто прицепил на чужой стол наклейку от банана - там ей и суждено остаться, пока клей не засохнет. Это все напоминало о джуене. Вечно ветреном юноше, который постоянно дарил приятное теплое чувство в груди. Джисок пригрелся у бока парня на маленьком скрипучем диванчике немного старше него самого. Надвигая свою половину пледа, который пришлось делить на двоих на костлявые плечи, красноволосый кидает взгляд в сторону друга. В глубоких карих глазах отражался экран монитора компьютера. Ли увлечен просмотром фильма, который выбирал больше получаса вместе с тем, не упуская момента поспорить и позлиться. Его осветленные волосы с отросшими корнями завязаны в небрежный хвост, кончик которого постоянно щекотал шею, заставляя потирать ладонью кожу. Только через пару секунд джисок осознаёт, что засмотрелся. Залюбовался. Округляя удивленно глаза, он тупит взглядом в пол. Бледная кожа на лице пошла розовыми пятнами, пока джисок прикрывается смущенно худой ладонью. Квак ведь никогда не задумывался о том, что считает джуена кем-то больше для себя, чем просто близким другом. Он невольно ловит себя на точно таких же моментах из воспоминаний, когда сам не замечая того, открыто пялился. Уши розовеют на кончиках, а сердце заметно учащает удары, так и норовя выпрыгнуть. Джисок всегда считал себя слишком крутым для каких-нибудь там влюбленностей и отношений, однако в эту новогоднюю ночь ему похоже придется признать, что он неравнодушен к лучшему другу. Джисок выглядывает из-за укрытия в виде рук на джуена в надежде на то, что он не заметил ничего такого и остался погруженным в фильм. Хотелось притвориться, будто бы ничего не было и просто продолжить смотреть в неловком молчании. Джисок замирает, когда к огромному сожалению для себя замечает карие глаза напротив. Они терпеливо описывали смазливое личико рядом. Джи словно пытался разглядеть хотя бы капельку недоумения или раздражения во взгляде Ли, однако он оставался таким же мягким, каким всегда был, когда обращался на квака. Нагнетающее напряжение в джисоке растет, заставляя почти подпрыгнуть от ощущения чужих рук на своих, которые тянут к себе. Джуен мягко оглаживает щеки большими пальцами, заставляя румянцу на щеках зажечься вновь, а сердцу снова настукивать бешеный ритм. Он вдруг наклоняется вперед. Нежно и немного неуверенно, пугливо целует пухлые губы, будто пытаясь распробовать, но при этом не обжечься. Бабочки в животе вдруг запорхали. Забили крыльями о стенки желудка, заставляя извиваться, будто змея в ловушке от щекочущих ощущений. Джисок мягко выдыхает в чужие губы и целует медленно-медленно, совсем не спешит. Пытается почувствовать, каково это - целовать того, кто был все это время так близко, но одновременно совсем недосягаем из-за страха испортить дружбу, которая строилась годами. Пальцы ползут вдоль нежной кожи на шее, зарываются кончиками в волоски на затылке, закручивая слегка у корней. . Стало невероятно тепло где-то внизу живота. Эта теплота приятно расходилась от живота до самых кончиков пальцев, от чего джуён покрепче сжимал пальцами худые плечи, пытаясь удержать это ощущение как можно дольше. . Отрываясь от джисоковых губ с неприлично громким чмоком, Ли смотрит несколько секунд в ошарашенные происходящим глаза напротив. Проводит мягко пальцами по щеке и облегченно выдыхает, когда джисок ответно прижимается к руке. На утро джуена кинутся искать родители, однако вернется он только к полудню с улыбкой до ушей и зацелованным лицом.