Никогда не

      Раннее утро. Поезд. Купе. Кто-то из парней уже проснулся – шорох и шепот. Кейджи Акааши смотрит на электронные часы – 6:42.       Жарко. Всю ночь было жарко. Голые, красные от шрамов коленки выглядывают с верхней полки. Они с командой едут на очередные соревнования. Ехали всю ночь. В одном купе с Кейджи – Бокуто Котаро, Тацуки Вашио и Коноха Акинори. Двое последних прекрасно сдерживают неугомонного Котаро. Поэтому когда они рядом Кейджи отдыхает.       Глаза закрываются снова. Покачивание поезда приятно успокаивает, а осознание того, что там, за окном, морозно и пустынно, отбивает желание вставать и собираться. Но кое-кто уже начал собираться и это Котаро. Он вышел из душа и теперь складывал постельное бельё, как примерный, хороший мальчик, но случайно коснулся коленки Кейджи и всё. Всё. Сердце Акааши замерло и пропустило пару ударов. Глаза открылись сами собой. Вдруг вполголоса заговорил Коноха. Кейджи не стал слушать какой-то лайфхак про пододеяльники. Его стали занимать другие мысли.       Что-то странное завозилось у него внутри. Снова. Снова это чувство, напоминающее тревогу. Место прикосновения горело, как обожженное. Можно было предположить, что просто Бокуто был горячим после душа, но это не впервые происходит с Кейджи. Прикосновения Бокуто отличаются от прикосновений других, что странно. Кейджи всегда начинает паниковать, когда задумывается об этом. С Бокуто они знакомы два года. За это время они успели зарекомендовать друг друга как хорошие друзья и товарищи по команде. Хотя если вдуматься, близкими друзьями они никогда не были, что-то всегда препятствовало этому. Все их разговоры об учебе, да тренировках и матчах. А, ещё о еде. На этом, пожалуй, всё. Что еще должны знать друг о друге близкие друзья? о чем они должны говорить? У них никогда не было разговора о том, друзья они или нет. Да, они выручали друг друга: в академии и на тренировках. Если в этом заключается дружба, то значит они друзья.       Но нормально ли испытывать к другу чувства, не поддающиеся объяснению? Акааши пытается вспомнить, когда его сердце так часто пропускало удары, когда прикосновения другого человека обжигали так сильно, что складывалось впечатление, будто оставались незримые раны. Его коленки, испытавшие огромное количество падений, полностью лишились чувствительности. Что же это? Он пытается вспомнить это чувство.       Такое он испытывал в классе четвертом, когда одна девочка призналась ему в симпатии на день святого Валентина, а затем поцеловала в щечку и подарила плитку белого шоколада! Она была милой, но Акааши на тот момент интересовался только учебой. Потом он пожалел, что не ответил ей взаимностью.       Такое он испытывал в средней школе, когда совсем потерял голову при виде новенькой в их классе. У неё были темные, большие глаза и длинные, шелковистые волосы, которые она завязывала в хвосты или заплетала, используя всевозможные украшения: заколки, пружинки, бусины, ленточки. Однажды, на какой-то праздник она надела роскошную диадему и Кейджи чуть не умер от восторга. Её рабочее место всегда было чистым, а почерк – аккуратным; одежда, учебники, тетради – всё было опрятным. Бывало, он любовался ей на протяжении всего урока. Она была идеальной! А он был её не достоит. Так он считал. Будучи внешне привлекательным, он думал, что с ним слишком скучно – уж больно он серьезный. Мимолетные соприкосновения с ней – на переменах или репетициях к какому-то очередному мероприятию – вызывали у него точно такое же чувство, что теперь вызывает Бокуто…!       Мороз прошелся по коже. – Эй, Акаашиии, – голос Бокуто вырывает его из размышлений,– это капитан корабля вызывает, пора всплывать! – снова эти серые глаза, игривая улыбка…       Почему Бокуто? – спросил сам у себя Акааши, слезая с верхней полки и не отрывая пристального взгляда от капитана. Может, потому что он…       Нет. Ничего не приходит в голову.       Акааши идет до туалета, с целью привести себя в порядок. В присутствии Бокуто думается с трудом. Есть ли у него хотя бы толика тех внешних черт и качеств, что были у девушек, которые ему нравились? Что вообще можно о нем сказать?.. 1. У него постоянно взъерошенные, убитые краской волосы, серые бездонные глаза. 2. Он непосредственен в разговоре, всегда говорит то, о чем думает сейчас. 3. Его нельзя назвать аккуратным или опрятным, в его движениях есть хаос, как, впрочем, и в его голове. 4. У него широкая спина и красивый, узкий торс. 5. Мощные руки. Когда он играет, на них проступают линии вен. 6. Ещё эти черные короткие тайтсы, обтягивающие мышцы…       Стоп.       Кейджи вздыхает. Это всего лишь утренний стояк. Ничего нового, необычного, удивительного...       Он умылся, и стало чуть легче жить. Мысли о Бокуто были отброшены подальше, как что-то явно неправильное. Никогда ему не нравились парни! Так что быть такого не может, что он влюблен в Бокуто. Какой бред!       Нужно было возвращаться обратно, в одно купе с Бокуто Котаро и еще двумя придурками. Настроение моментально сошло на нет. Появилось едва скрываемое раздражение, и парни это заметили, когда Акааши прошел в купе, хлопнув дверью. — Так, он пришел, теперь пойду я, — Коноха закинул себе на плечо полотенце и запихнул свои ходули в тапки. Никто с ним не стал спорить. С лица Бокуто не сходила дурацкая улыбка. — Эй, ты чего такой хмурый с утра?       За Акааши ответил Коноха: — Не с той ноги встал.       Взгляд Бокуто заскользил вниз, к ногам, и что-то заставило его усмехнуться и отвести взгляд. — О да, теперь я вижу...       Парни дружно захохотали. Акааши был готов их убить. — Ладно, я пошел, — поднялся наконец, худой как палка, Коноха, за ним пошел и Вашио. "Я пойду к ребятам схожу", — кинул он, оставляя нас с Бокуто в одном купе. И черт знает, что скрывалось в этой мимолетно брошенной фразе: извинение за то, что оставляет меня с Бокуто, или одолжение, что он оставляет меня с Бокуто. В любом случае, они оставили нас с Бокуто одних в одном купе, в весьма ограниченном пространстве, на расстоянии одной вытянутой руки, если не меньше! Провалиться бы куда, — так думал Акааши перед самым странным моментом в своей жизни.       Они уставились друг на друга. Акааши ничего не нашел лучше, как просто сесть. Бокуто приземлился рядом, закинув руки за голову и сложив пальцы на затылке в замок. Что он делает? Руки безвольно упали через пару секунд. Котаро покосился на Акааши. Тот сидел, уперев локти в ноги и опустив голову. Черные кудри сзади были взлохмачены и немного пушились. Бокуто положил ладонь на затылок Акааши, а затем стал приглаживать кудри. Акааши боялся дышать, не то, чтобы двигаться. Но осмелился спросить: "Зачем ты это делаешь?" — У тебя волосы на затылки странно выглядят, вот я и решил это исправить... Акааши повернул голову к нему. — Ты свои волосы видел? — Да, — Бокуто неловко улыбнулся, в глазах его забегали чертики, — а что с ними не так? Тебе они разве не нравятся?       Акааши промолчал. — Нет, серьезно, — подначивал его к ответу Бокуто, — что с ними не так?       Акааши изнывал. Мысли путались. Возбуждение никак не хотело сходить. — Они...слишком сухие, — буквально выдавил из себя Акааши. Ему нужен был тайм-аут. Передышка. В этом поезде можно открыть окно?       Следующее действие Бокуто его просто убило. Он вдруг встал с койки, схватил бутылку воды со столика, открыл и вылил себе на голову, обрызгав все вокруг, намочив свою белую спортивную майку, через которую и без воды были четко видны все контуры его мышц... — Котаро ты..., — Акааши хотел сказать "придурок", но язык не повернулся, — это же моя вода! Была...       Попытка отобрать бутылку была тщетной. Вода стекала по Бокуто. Теперь он был достаточно "увлажнен". — Очень смешно, — Акааши пытался сдержать улыбку, как и всегда, но его покерфейс треснул — один уголок его губ жалко приподнялся. Ну а взгляд выдавал его упорно подавляемые чувства. — Акааши, — все, что смог выдавить из себя Бокуто. Он вдруг стал громко дышать, будто загнанный до полусмерти зверь. Видно, что слова давались ему с превеликим трудом. — Скажи, я тебе нравлюсь?       Последние слова он буквально выдохнул. Дыхания больше не было слышно. Только поднималась и опускалась его влажная от воды грудь.       Акааши понадобилось две секунды, чтобы сказать приглушенно "да", Бокуто понадобилась одна секунда, чтобы засосать Акааши так, что он невольно что-то промычал. В следующую секунду теплая рука Бокуто уже была в его штанах. Через мгновение поцелуй был разорван. Бокуто вдруг вперил свой взгляд в Акааши, точнее в его бездонные темные глаза, которые явно заволокло туманом возбуждения, и шепотом спросил: — Тебе нравится?       Ответа ему не суждено было услышать, так как дверь купе стала с характерным всхлипом отъезжать в сторону.       Бокуто быстро среагировал, оттолкнув Акааши той же рукой, что только что держал его за член. — Я вернулсяяя, — радостно оповестил их Коноха, — что я пропустил? — Акааши вылил на меня всю воду! — пожаловался ему Бокуто, разводя руки в стороны. Вот, якобы, посмотри, что он натворил. — Так тебе и надо, — резюмировал Коноха, злорадствуя. Он уже давно подметил, что их капитан команды снисходителен к поступкам и словам только одного игрока в их команде...и это Акааши Кейджи.