Пашка

Наши дни Воспоминания, воспоминания… Что ж вы делаете с несчастным вампиром! Сколько всего было прожито за эту тысячу семнадцать лет! Ещё недавно я праздновал тысячелетие вампирской жизни, ибо впервые было, с кем, а сегодня… Наверное, кого-то удивил бы мой акцент. Вернее, его отсутствие. Это многих людей удивляет. Они думают, что я должен изъясняться исключительно не то церковным слогом 15-го века, не то построениями аристократии 18-го, но нет. Я очень люблю что-то новое и эволюционирую вместе с языком и культурой мира. Единственное, что мне не даётся — география. Наотрез. Никак не могу запомнить границ и названий ни одной страны мира, как и ни одной границы и названия территории вампиров, кроме своей — Изнанка. Как отрезает что-то. Хорошо, что вовремя на Сергия всё это перекинул! Я мало общаюсь с кем-то не со своей земли. Если честно, последний раз был лет пятьсот назад, незадолго до создания Устава. Да, моему уставу уже, если быть точным, пятьсот четырнадцать лет. Как годы-то летят!.. А века и того быстрее. Помню, ещё вчера мы с Сергием (он настаивает на этой форме имени!) обсуждали подробности создания нашей системы власти и законодательства, а сегодня мне уже тысяча семнадцать. Сергий, кстати, единственный наместник, который ушёл сам. Сложил полномочия добровольно. Ныне живёт и здравствует где-то в храме у леса, не помню названия. Настолько туго у меня с географией. Знаю, где найти — и ладно. У меня всегда куча дел. Никогда бы не подумал, что, помимо поддержания равновесия, настолько страстно заинтересуюсь искусствами, но факт остаётся фактом — я вхожу в Литературную ассамблею как создатель и идейный вдохновитель (разумеется, и писатель) «Вечного вестника» — почему-то, к моему счастью, одного из самых популярных изданий вампиро-человеческой литературы, знаменитым на весь мир художником (на вампирскую его часть, если быть точным), а ещё я танцевать люблю. И петь. Но это не те сферы, где можно не демонстрировать лицо, и, так как миром правят кровные, думаю, пояснения излишни. Танцую и пою для себя и друзей. Им нравится. В последние годы чувствую, что устал я. Первое тысячелетие отметил и… устал. Как будто с того дня должна была начаться новая веха в моей жизни, а видимых изменений что-то не произошло, и вся накопленная за века усталость разом обрушилась на мои плечи. Я чувствую себя… почти что старым. Я и раньше-то не был воплощением оптимизма, но теперь… Теперь всё окончательно стало бессмысленно. Моё государство прекрасно обойдётся без меня. Я уже здесь не нужен. Просто понял это однажды, как мог понять только вампир. Моя эпоха кончилась. Я надеялся дождаться своего приемника, да что-то, видно, не судьба… Я вообще-то гей. Понял и перестал терзаться по этому поводу где-то… лет эдак восемьсот назад. Равно как и о том, что я — вампир. А тогда… депрессия от моей сущности, помноженная на гомофобию, когда я наконец-то всё про себя понял… Тот год был худшим в моей жизни. Пока я не начал общаться с себе подобными и не уяснил, что Бог любит меня любым, а человеку и вампиру, спасённому от смерти, плевать, натурал я или квазимилисексуал (наплодили тут сущностей!), было тяжко. А сейчас всё хорошо. Но в любви не везёт. Вампиры… они будто меня не выдерживают. Будто меня для них слишком много, и оставаться рядом со мной — мука для них. Я давно уже стараюсь не связываться, но судьба-чертовка сводит раз за разом. Сводила. Мда… Другое дело — люди. Они, как ни странно, принимают меня и мою энергию на равных. А рождённые, придурки, их банками крови считали. Мои давно уже вменяемые, к счастью. Я же рядом всегда. Был. Но я им не нужен. Мы с каждым из моих партнёров-людей просто… были разными людьми, если можно так сказать. Они не горели моим, я — их, и мы расходились, как чужие люди. Будто и не было между нами ничего. Это больно, но я это пережил. Есть вещи и удивительнее. Два года назад я вдруг ощутил, что здесь не нужен. Закончилось моё время. И вздохнул с облегчением пополам с разочарованием. Но вздохнул. И решил размяться. Гей-клубы из-за Ковида были закрыты, так что просто решил посидеть на квартире у знакомого (он человек). Сразу оговорюсь: люди, с которыми я не сталкиваюсь как Владыка, ничего обо мне не знают. Я даже фамилию без дела не свечу — подарочек от создателя, твою мать. Просто иногда (довольно часто) хочется побыть Пашкой — парнем-студентом, двадцать один год. Факультет геологии. И потрахаться, естественно. Макс — та ещё пидовка, он же хозяин квартиры — радостно открыл мне двери: — Пашка, мой мальчик, рад снова тебя видеть! — Отвянь, Макс, — сказал я с улыбкой. Чем-то этот мартовский кот меня забавлял. — Какая ты бука! Все уже в сборе. — Старый состав? — Что ты! Никаких пенсионеров! Только новые лица! Заходи же скорей! — и я позволил ему утянуть меня в ворох конфетти, кружева и веселья, попутно грустно рассуждая о том, что же такое Ковид и как и чем я его лечу на самом деле. В том-то и прикол, что я не знаю ни что это, ни как я его лечу… — А это ещё кто? — дёрнул я Макса за рукав, указывая на сидящего в другом конце комнаты парня. — Это? Илья Семицветов. Высоченный, дылда, — обиженно и почти хмуро ответил Макс. — Познакомишь? — вырвалось у меня, и по вытаращенным глазам Макса я понял, что знакомиться придётся самому. Подошёл ближе. У парня были тонкие, изящные запястья с длинными бледными пальцами. В глаза бросились длинные, до середины спины, прямые волосы, чёрные, как вороново крыло, и потрясающее лицо с довольно тонкими чертами. Хоть по описанию он и похож на манерного педика, это был образчик именно что мужской красоты. Да и держался парень просто. Он сидел ко мне вполоборота, с кем-то разговаривая. У меня аж во рту пересохло. — Кхм, — привлёк я его внимание, — меня Паша зовут, а ты Илья, да? Он уставился на меня в упор своими невозможными тёмно-голубыми, почти синими, глазами и спокойно спросил: — Зачем ты ко мне подошёл? — Я опешил: — Познакомиться. — Зачем? Тут я уже откровенно растерялся: — А ты как думаешь? Тот замер, переваривая информацию, а потом выдал: — Ты думал создать со мной связь? Здесь? — А ты здесь не за этим? — раздражённо спросил я. Не услышав вразумительного ответа, развернулся и думал затеряться в толпе, когда он схватил меня за руку, рассмеялся и сказал: — За этим, за этим. Пошли, — и повёл меня за собой. Больше Илья так не чудил. Я потом допытывался, что на него нашло в нашу первую встречу, но он лукаво улыбался и отмалчивался. Я решил не лезть. Да и старомодным его никто бы не назвал. «Создать связь», надо же… В общем, мало ли у кого какие причуды. Но я запомнил. В остальном он ничем себя плохим или даже странным не проявлял. Мы были счастливы эти два года. Я к нему переехал уже на второй месяц. Просто взял и переехал в один прекрасный день (вернее, ночь). Перенёсся в квартиру с вещами, наплетя что-то про то, что меня впустила соседка. А он просто оставил мне ключи с синим брелоком. Так мы и зажили. Я впервые в жизни жил с кем-то, кроме родителей, и у меня нет человека родней. Не было… Однажды я не вовремя зашёл в его кабинет, думая, что это — наша гостиная, и увидел стол хер знает, какого века (на моей памяти таких не делали), такой же стул и прочий древний антураж кабинета, заваленного книгами и свитками. На письменном столе лежало подписанное распоряжение. Распоряжение, подписанное любимым почерком: «Именем Высшего вампира Земноморья Ильи Авдеева-Семицветова». Тогда же был и вопрос к Сергию, одному из того отряда, что я увидел после убийства создателя: — Кто такой Илья Авдеев-Семицветов? — Сын твоего создателя. — А отец?.. — Игнат. Погоди, — наконец, дошло до него, — ты что, не знал? Я пожал плечами, и Сергий, махнув на меня рукой, исчез по своим делам. Он полностью отошёл от дел мирских. Тогда я и решил — вот оно, моё время, закончилось. Кто-то новый будет бороться с наплывом кровных. Я действительно слишком стар для второй войны.