Одуванчики на твоей могиле

— Хаха! Вы только гляньте — наш заучка изучает своих предков! — заливисто смеётся Хайди, сверху вниз смотря на сидящего над своими разбросанными вещами одноклассника. Больше всего привлекала внимание невольных зрителей небольшая книжка с красивыми рисунками динозавров. — Это правильно — нужно знать тех, кто тебя породил, ящерка ты наша. — Как найду книгу про акул — обязательно тебе дам почитать, — змеёй шипит Секби, заканчивая собирать свои вещи и резко поднимаясь на ноги. Теперь именно он возвышался над обидчиком. — Хотя, ты, наверное, даже такую литературу не осилишь. — Хах, Секби, ну чего ты такой злой? — с привычной глупой улыбочкой тянет Хайди, даже не собираясь препятствовать чужому побегу. — Пф, кто бы говорил, — самодовольно фыркает Секби, отворачиваясь от парня и решительным шагом направляясь в сторону следующего кабинета в его сегодняшнем расписании. Их «особые» отношения с Хайди брали своё начало в далёком детстве, когда они оба ходили в один и тот же детский садик. На самом деле, даже их знакомство было чистой случайностью — просто однажды, гуляя на территории своей группы, Секби заметил странного мальчика, который лежал в скоплении жёлтых одуванчиков. На логичный вопрос о смысле данного действия Хайди, как он представился после, ответил что-то вроде: «мне просто нравится их запах». Это стало началом их последующих встреч. К концу садика они стали если не друзьями, то хорошими знакомыми точно — Секби иногда заходил на лужайку Хайди, и они вместе обсуждали новости из своих групп. Это были прекрасные деньки, наполненные спокойствием и каким-то необъяснимо приятным чувством уюта. Возможно, будь Секби тогда немного решительнее и они бы смогли перешагнуть эту невидимую черту дружбы, дабы перестать сомневаться в собственных отношениях. И всё же, когда они пошли в школу, то, к большому разочарованию обоих, не стали одноклассниками — судьба вновь разлучила их. Теперь уже образовав разрыв значительнее того, что был в детском саду — у каждого появились свои одноклассники, новые круги общения и интересы. Можно сказать, что они почти забыли о существовании друг друга, лишь изредка подтверждая скомканными приветствиями в коридоре то, что когда-то их связывало прекрасное поле одуванчиков. Шли годы и Секби жил своей неспешной жизнью, преодолев рубеж начальной школы и уверенно переведясь в среднюю. Тогда он считал себя невероятно взрослым и важным, что выглядело крайне забавно на фоне его низкого роста относительно других одногодок. Впрочем, в то время Секби мало интересовали вопросы собственного телосложения, ведь он нашёл новую отдушину в чтении книг — теперь его поглощали не реальные истории, а те, что были придуманы невероятными людьми прошлого. Возможно, так бы и продолжалась его спокойная и размеренная жизнь, если бы однажды, где-то в середине восьмого класса, он не встретил Хайди вновь. Как оказалось, он и его семья на несколько лет переехали куда-то в другое место, но почему-то решили вернуться обратно. Тогда они лишь перекинулись парой нейтральных фраз и разошлись, а уже спустя неделю Секби грубо толкнули на пол, заставляя выронить поднос со своим обедом. Парень тогда не мог понять что же происходит, ведь Хайди никогда не отличался садистскими наклонностями, да и к Секби, если судить по последней встрече, относился неплохо. Что же могло заставить этого странного парня стать таким злым и задиристым? Почему вместо милой улыбки на его губах извечная ухмылка? Секби никак не мог этого понять. После насмешки и различные пакости повторялись с завидной регулярностью. Толкнуть, оскорбить или заставить уронить нечто важное — всё это стало новой ежедневной рутиной в жизни Секби. Конечно, ничего серьёзного эти «шутки» не несли — лишь мимолётная резь в ушибленных местах, да отнятое время на перемене. Не сказать, что он был подобному рад, совершенно точно нет, но и делать что-то не спешил. Возможно, он всё ещё надеялся на то, что Хайди придёт к нему с повинной и объяснит произошедшее невероятно вескими доводами. К сожалению, этого так и не произошло. Поэтому, на следующий учебный год Секби поставил себе цель — отбить у Хайди всякое желание «шутить». Теперь вместо молчаливого наблюдения он огрызался в ответ, при столкновениях старался надавить в ответ, а иногда и сам показательно первым подходил к знакомому, чтобы «случайно» наступить на его ногу. Возможно, это было не то, что должен делать примерный ученик с хорошими оценками, однако сил, чтобы терпеть чужие издевательства, не оставалось. И вот же чудо! Совершенно не ожидав ответных нападок, Хайди мигом струхнул и урезал все «случайные» встречи с Секби. Конечно, раз в год и палка стреляла, но эти моменты парень научился переживать с философией «что было, то прошло, что будет, того не избежать», вновь и вновь отвечая на чужие грубости грубостью своей. И даже не смотря на то, какие иногда мордашки строил Хайди, Секби отступать не собирался. Так пролетел целый год, а за ним и второй — Секби не стал засиживаться в родной школе, где был неподходящий профиль старших классов. Он без малейшего сожаления забрал свои документы и даже взгляда не скосил на знакомую фигуру, в толпе тех, кто подавал заявление о переводе в десятый. Всё равно это было не его ума дела — чужие амбиции, желания и надежды. Зачем беспокоится о том, что никогда не было частью твоей жизни? Вот и Секби так считал. Старшая школа, по его скромному мнению, была одним из лучших периодов в его жизни. Секби попал в класс таких же фанатов биологии, как и он сам. Да и все его новые одноклассники отличались миролюбием и дружелюбием, так что никаких проблем в адаптации не было. Секби даже смог найти себе друга в сумасбродном Джасте — тот был, наверное, единственным в классе, кто пошёл в десятый не по своему профилю. Впрочем, парень даже не собирался расстраиваться, так как в его планах была успешная карьера программиста вопреки всему. Два года пролетели как один момент — вот он заходит в свой новый класс, а вот уже стоит в рядах выпускников. Если не считать небольшого ухудшения собственного здоровья и регулярные болезни, то это время было поистине замечательным. Экзамены были сданы на отлично, так что Секби, не особо думая, подаёт документы в парочку лучших ВУЗов своего города. Конечно, Джаст активно пытался уломать его на подачу и в свой будущий университет, но он был далёк от мечтаний парня о великой истории своего становления невероятным специалистом. Вот только, все эти мечты были со звоном стекла разбиты о суровую реальность. Спортсмены, уязвимые группы населения и те, у кого в жизни случилась какая-то неурядица — они медленно, но верно сдвигали Секби с позиций бюджетного поступления. Сказать, что парень был разбит этими результатами — ничего не сказать. Он был на грани того, чтобы полностью разочароваться в себе и мире, поступая в какой-нибудь колледж и всю жизнь проводя в заточении. Он действительно собирался это сделать, но, как всегда, вовремя вмешался Джаст, в приказной форме требуя подать документы на специальность в его будущем универе. И Секби так и поступил. Только стоя на помпезной линейке для первокурсников, он смог по-настоящему осознать, из какой дыры спас его друг. Всё же, гонимый собственными мыслями о безвозвратном проигрыше, он рисковал так и остаться простым абитуриентом, который потерял свой год на бездумные попытки взобраться к недоступным вершинам. Конечно же он сердечно поблагодарил Джаста, а тот лишь отмахнулся, радуясь, что они теперь смогут продолжать свои встречи и в стенах универа. Его новая группа оказалась… сносной. То есть, Секби не видел в ней таких же фанатиков, как и он, да и многие попавшие сюда были бюджетниками. Впрочем, это мало интересовало парня, который, наконец, дорвался до знаний, что не найти в обычных книжках. И с этого момента учёба поглотила его полностью. Нет, он не стал тем клишированным задротом, который игнорирует все социальные нормы, лишь бы добиться желаемого. Он всё также общался с Джастом, своими одногруппниками и позволял себе походы на совместные праздники и вечеринки. Конечно, и там он не становился душой компании, но всё равно поддерживал связь с нужными и не очень людьми. Да и собственное здоровье, которое как всегда не отличалось крепостью, вновь иногда подводило и заставляло отодвигаться от коллектива. Казалось, что его жизнь, наконец, стала стабильной и отдалённо похожей на ту, о которой он когда-то грезил. До одного момента. — Ой, простите, — столкновение во время большой перемены в коридоре университета — это вполне себе обычная практика. Конечно, зачастую случайные студенты лишь немного задевают друг друга плечами и поспешно извиняются, уже направляясь по своим делам дальше. В случае же с Секби, неизвестный чуть ли не отлетает от него. — Да ничего, всё в порядке, — Секби почти мгновенно узнаёт этот голос. Сложно забыть то, что ты слышал на протяжении всей своей жизни. Хайди Шарк собственной персоной. — О, — кажется, теперь и его замечают и узнают. — Эм, привет. — Ага, — мигом отстраняется Секби, кидая на парня холодный взгляд. Тот же выглядит крайне сконфуженным, отводя взгляд в сторону. После этого, не желая заводить бесполезные диалоги, Секби обходит знакомого незнакомца и направляется дальше в сторону библиотеки. Всё равно ни он, ни его случайный собеседник не могли ничего сказать друг другу. Напомнить об издевательствах в школе? Узнать, продолжится ли это и сейчас, в университете? Секби не видел смысла ни в едином вопросе. И всё же, после этого, будто по заказу неизвестного шутника, парень то и дело стал замечать знакомую тёмную макушку среди остальных студентов его ВУЗа. Будто бы специально ему на глаза попадалась эта фигура, при взгляде на которую пробуждались далеко не те тёмные школьные воспоминания, а те, что покрыты слоем пыли, но всё ещё пышут давно позабытым теплом. Да и весь «новый» Хайди более не походил на свою худшую версию, будто бы она была без остатка стёрта, забыта и на её место поставили ту, что была в далёком детстве. Однако ж, Секби не был из тех людей, что легко прощают чужие ошибки и с распростёртыми объятиями бегут к бывшему врагу. Не зря Джаст постоянно упоминал о его злопамятности — парень мог запомнить любой проступок оппонента и воспользоваться им в самый неподходящий момент. Даже друга это не спасало от шутливых упоминаний его же провалов. Впрочем, и Джаст не был ангелом воплоти, поэтому они неплохо уживались — злопамятный и чёрт. Так шли месяцы — Секби даже смог привыкнуть к постоянным встречам с Хайди на переменах. Конечно, никто из них даже не пытался поговорить или как-то обсудить происходящее в школе, но обоих, кажется, это устраивало. По крайней мере, Секби не чувствовал никакого странного давления в груди, стоит тусклому взгляду разноцветных глаз коснуться его фигуры. Вот точно никаких сдвигов в сторону желания поговорить. Не-а, ни единого. И вот, наступает весна. Секби почти привык к этому странному течению жизни, а присутствие Хайди где-то на задворках почти перестало тревожить. Учёба шла своим чередом, и парень даже не напрягался, чтобы получать новые знания и закрывать обязательную сессию. Всё было до глупого просто и понятно, поэтому ему даже начало казаться, что студенческие годы действительно являются лучшими в его жизни. Даже болезнь отступила, давая ему долгожданный отдых. Однако и тут было своё огромное «но». В конце апреля, когда вокруг уже давно благоухала молодая зелень, Секби как обычно направлялся на большой перемене в ближайший магазин, чтобы купить себе чего-нибудь перекусить. В самом университете, конечно, имелась столовая с множеством продаваемых там блюд и снеков, однако цены были настолько заоблачные, что многие студенты предпочитали потратить пару минут на ходьбу до магазина, нежели переплачивать в два, а то и в три раза. Секби не был исключением. Проходя мимо небольшого подобия леска на территории университета, Секби невольно замечает знакомое жёлтое поле одуванчиков. Сам того не осознавая, он притормаживает, поворачиваясь к осколку своих воспоминаний. — А когда-то я вас любил, — тихо, чтобы никто не смог его услышать, бурчит себе под нос Секби. И ведь действительно — долгое время он считал одуванчики своими любимыми цветами. — Жаль, что вы связаны с ним. И тут, будто бы услышав последние слова, из жёлтого марева виднеется потянувшаяся к небу ладонь. Секби мигом думает о том, как бы поскорее покинуть это место, однако, присмотревшись, понимает, что там, в окружении молодых одуванчиков, лежал никто иной, как Хайди. Будто бы перенёсшееся из того самого времени воспоминание, он утопает в своих любимых цветах. — Ты не меняешься, — вырывается из Секби прежде, чем он успевает подумать о последствиях своего поспешного решения. Всё равно в его жизни хватало стабильности, чтобы пережить такую небольшую встряску. — Секби? — с небольшой задержкой, будто бы не веря в услышанное, отзывается Хайди. Он поспешно принимает сидячее положение, во все глаза смотря на своего старого знакомого. — А… привет. — Привет, — решает, что отступать поздно, Секби. Какой смысл играть недотрогу, если он самолично шагнул навстречу к полю одуванчиков. — Не думал, что ты любишь подобное до сих пор, — он не знает, зачем заводит эти бесполезные разговоры, когда ему впрок развернуться и отправиться по ранее намеченным делам. Вот только то самое чувство, зародившееся ещё в далёком детстве, не даёт ему сделать и шага назад. Полный провал. — Ну, это просто единственное тихое место на перемене, — неловко улыбается Хайди, хотя в его глазах нет и намёка на радость. В них, как казалось Секби, целый океан безбрежной пустоты. И это пугало. — А ты? — Просто проходил мимо, — честно отвечает Секби, а чужой взгляд становится лишь темнее. Впрочем, ему всё равно не должно быть дела до ментального состояния школьного обидчика. Того-то явно не интересовали ощущения Секби в те годы. — Ладно, я пошёл, — неожиданные воспоминания поднимают знакомую волну негодования и сдерживаемой злобы, поэтому сейчас Секби всё же смог перебороть странное притяжение. — Погоди! — непривычно громко обращается к нему Хайди и его голос звучит слишком уж отчаянно. — Что? — с тяжёлым вздохом Секби всё же останавливается, возвращая внимание на навязчивого собеседника. Внутри же у него созревает неприятное предчувствие. — Я бы хотел попросить прощения, — выдыхает ожидаемую фразу Хайди, опуская взгляд на одуванчики под своими руками. — Всё то, что происходило в школе — я сожалею об этом. — Понятно, — незаинтересованно пожимает плечами Секби, пытаясь скрыть вскипающее внутри раздражение. Неужели этот недоумок всерьёз думает, что эти слова могут мигом затмить годы неудобств и борьбы на собственный покой? Да только полный идиот и мямля простит хулигана после таких хлипких извинений. Секби явно таким не был. — Это всё? Если да, то я пошёл, — во взгляде холод, а в словах нож. Секби не намерен подыгрывать этому дураку. — Я правда сожалею! — кричит ему вслед Хайди, однако он даже поворачивается, продолжая свой путь. Хватит с него потрясений — на сегодня уж точно. — Я всё ещё хочу вернуть нашу дружбу, Секби! — Вернуть дружбу? — резко замирает Секби, сжимая кулаки, чтобы хоть немного сбросить внутреннее напряжение. — А кто сказал, что мы дружили? Ты был для меня развлечением, не более, — Секби безбожно врал, однако сейчас он гнался не за правдой, а верил собственному желанию сделать больнее, уколоть так, чтобы идиот понял его чувства. Чтобы Хайди Шарк наконец осознал, что то время давно сгинуло в небытие. — Но теперь ты настолько скучный, что мне противно одно твоё присутствие. Выговорившись, Секби мигом разворачивается и переходит на ускоренный шаг. Ему хотелось как можно скорее покинуть это душащее ностальгией и теплом место. Ему хотелось оставить человека, что до сих пор следовал за ним по жизни. Ему хотелось навсегда разбить оставшиеся воспоминания, чтобы не собрать их во веки веков. Да, возможно это было глупо и неоправданно жестоко, однако кто вы такие, чтобы судить Секби, того, кто единственный в этой ситуации по-настоящему страдал? Почему только для него все эти картины беззаботного детства должны отдавать вкусом желчи и разочарования? Почему он не может заставить и Хайди ощутить то всепоглощающее разочарование, когда твой добрый и светлый друг размазывает тебя и твоё доверие по полу? Хайди заслужил каждого удара его острого слова, он заслужил все те мысли, которые возникнут у него в голове после сегодняшней встречи. От подобных мыслей его нестабильное здоровье вновь даёт сбой — всю ночь он трясётся от внезапной лихорадки, ломающей его тело. И даже так он не желает допускать в себя хоть одну мысль о прощении, хоть каплю жалости к тому, кто разрушил его доверие. И всё же, на следующий день, когда прошлые мысли были сброшены пеленой сна, Секби осознаёт, что, возможно, просто решил выместить свою злобу. Вспоминая себя и свои поступки в школьные годы, он справедливо считает всё это лишь подростковым идиотизмом. Отвечать на подначки хулигана тем же? Ну что за бред, самым простым решением было бы просто доложить на него директору. Нужно было не устраивать цирк, портящий нервы и одежду, а действовать радикально. Так что, какая-то его часть понимала, что, возможно, выросший и поумневший Хайди действительно о чём-то сожалеет и искренне желает искупить свою вину. Вот только Секби тоже вырос, и теперь знает цену своего покоя и времени, поэтому не намерен втягивать себя в новые разборки и авантюры. Особенно сейчас, когда он достиг своей желанной стабильности, которая дана ему как награда за все пройденные испытания. — Я вот всё не пойму, почему этот парень вечно на тебя смотрит? — сидя на мягком диванчике в зоне отдыха, наклоняется к нему Джаст. — Типа, каждый раз, когда мы с ним пересекаемся, он постоянно смотрит на тебя. — Не бери в голову, — отмахивается Секби. — Это просто парень, который учился в моей старой школе. Можно сказать, что мы пару раз разговаривали и не более. — Уверен? Он выглядит так, будто тут есть предыстория куда обширнее, — ухмыляется Джаст, прищуриваясь. Он не первый год знаком с Секби, а потому отлично видит все эти мельчайшие сигналы тела о том, что тот что-то упорно скрывает. — Уверен, — твёрдо отвечает Секби и резко поднимает взгляд, встречаясь с разноцветными глазами Хайди, стоящего в отдалении. Тот мигом понимает, что его обнаружили и поспешно исчезает за ближайшей стеной. — Всё, теперь его даже здесь нет. Не забивай мысли пустяками, а лучше учи билеты на экзамен. — Бу-бу, какой ты унылый, — фыркает Джаст, однако внешность этого парня запоминает. Было бы слишком расточительно отпускать такую интересную деталь из прошлого лучшего друга. Тогда Секби не придал особого значения пантомимам друга. Всё же, Джаст зачастую был сам себе на уме и редко когда считался с чужими интересами. Только для лучшего друга он иногда делал исключения. Ключевым словом было «иногда», так как это происходило настолько редко, что могло показаться совершенно обратное. В общем, в тот же день Секби забыл о странном разговоре, а также поведении своего друга. Оказалось, это была крупнейшая ошибка в его жизни. — Эй, а у меня есть для тебя парочка интересных сплетен, — довольной акулой улыбается Джаст, однако невооружённым глазом видно, насколько тот напряжён. Секби сразу же откладывает свою книгу в сторону, хмуро оглядывая товарища. — Что-то случилось? — он действительно обеспокоен чужим состоянием. Всё же, Джаст не зря носил звание «черта», которое появилось из-за его тёмной стороны и отстранённости от чужих проблем. Так что волноваться он мог только из-за себя, либо, иногда, из-за Секби. — Короче, пробил я твоего «незнакомца» по своим связям и выяснил парочку интереснейших фактов, — натянуто улыбается Джаст, пытаясь унять полыхающее внутри волнение. Он и сам до конца не верит в услышанное, однако считает, что всё же стоит рассказать эти подробности другу. — Тебе заняться нечем? — мигом теряет весь свой серьёзный настрой Секби. Всё же, он ожидал чего-то действительно важного, а не новые игрища Джаста в разведку. — Зачем это тебе? — Потому что ты просто в обморок упадёшь от той информации, что я нарыл, — заговорщицки шепчет Джаст, оглядываясь по сторонам и проверяя, чтобы ни одно лишнее ухо не отследило его слова. Благо, в этот поздний час в библиотеке было крайне пустынно. Можно сказать, в этом зале они были совершенно одни. — Короче, я не надеялся найти что-то интересное или примечательное, однако жизнь этого парня буквально похожа на какой-то фильм. — Лучше бы ты так информацию для диплома искал, — вздыхает Секби и откладывает свою книгу в сторону, уже понимая, что друг не намерен отступать. Что ж, он не против послушать сплетни о Хайди, которые вновь подтвердят, что он являлся отбитым на голову подростком. — Ну так вот, — готовясь к длительному рассказу, поудобнее умостился на стуле Джаст. Хотя, признаться честно, на этих изваяниях прошлого столетия удобно было только в год их выпуска. — Изначально я решил просто найти его группу и поспрашивать людей оттуда. Обычно такого уже хватало, чтобы нарыть много чего интересного. Однако, что было странно, но никто из его одногруппников ничего толком не сказал. Многие просто отмахнулись, типа, знать не знают что это вообще за задрот. Некоторые, конечно, сказали, что он как поступил, так и держится вдалеке от группы, но этого было очень мало, — деловито начинает свою невероятную повесть Джаст. — Делать тебе нечего, — вздыхает Секби, однако и сам не замечает, как с интересом вслушивается в каждое слово Джаста. Будто бы ему действительно интересна информация о Хайде. Ну какой же бред это всё… — И вот, я решил, что пора переходить к тяжёлой артиллерии — интернет, — ухмыляется Джаст, однако, даже сейчас, чувствуется некий подвох в его бахвальной уверенности. — Мне удалось найти его страницу, а уже оттуда достать контакты его одноклассников и всех людей, с которыми он возможно был связан. — Тебе бы на сыщика пойти учиться, а не на программиста, — отпускает быструю шуточку Секби, чтобы сбавить своё иррациональное напряжение. Отчего же он так волновался, ощущая приближение долгожданной правды? Неужели что-то светлое ещё живо в его памяти о Хайди? — Не-е, это слишком запарно, — закатывает глаза Джаст, который был одним из тех людей, предпочитающим получать всё без лишних затрат собственных сил и времени. — Так вот, мне ответила парочка людей, чему я был крайне удивлён — обычно, по старой памяти, бывшие одноклассники сразу напрягались и не хотели что-то рассказывать. А тут прям выложили, как на духу, — хмурится Джаст, ещё тогда заподозрив что-то неладное. — И вот, они мне рассказали то, что, думаю, заставит тебя всё же обратить внимание на этого парня. — Ну, давай, удиви, — хмыкает Секби, хотя у самого внутри всё замирает от возросшего напряжения. Какие тайны хранил улыбчивый мальчик из детства, ставший его школьной проблемой? — Короче, начнём по порядку, — прокашливается Джаст, принимая вид настоящего следователя, наконец, готового огласить свой вердикт в расследовании. — Первое, о чём мне рассказали, это история со школьных времён, которая ходила по всей школе. Неизвестно откуда и как, но кто-то принёс новость о том, что Хайди в возрасте 7ми лет убил свою мать. — Чего? — мигом отпрянул Секби, хмуро смотря на такого же напряжённого друга. — Это же бред. — Вот и я так подумал, поэтому сразу же полез в интернет, — кивает Джаст, полностью понимая шок товарища. Признаться честно, в тот момент он ощутил неприятный холодок, прошедшийся по всей его спине. — Оказывается, это реально произошло, правда, немного в иных обстоятельствах, нежели рассказывают его одноклассники, — Джаст достаёт свой телефон и в пару быстрых движений открывает заранее заготовленную вкладку со статьёй. — Вот, глянь. Секби принимает телефон друга и внимательно вчитывается в пёстрый заголовок отсканированной газеты тех времён. Яркое название «расплата за материнскую любовь» сразу же настраивает на лад тёмный и спорный. В статье описывается случай, произошедший в обычный зимний день — мать с ребёнком, имя было скрыто, но Секби уже догадался, о ком шла речь, отправилась в магазин за покупками. Её малолетний сын, не желая идти обратно домой, всячески отмахивался и пытался вырваться из хватки матери. Женщина же, стараясь не отпускать своего ребёнка, приблизилась к последнему участку дороги, который нужно было перейти, чтобы попасть домой. Конечно же, в том месте не было никаких пешеходных переходов, но это мало волновало людей тогда и сейчас. Именно поэтому, совершенно спокойно подойдя к дороге, женщина вновь почувствовала сопротивления сына. Пытаясь вырваться из хватки матери, мальчик толкался и пихался. Один такой толчок всё же заставил женщину разжать руку и, поскользнувшись на льду, упасть назад. И всё бы закончилось небольшими ушибами, если бы именно в тот момент, из-за поворота, на скорости, явно превышающей допустимую на этом отрезке дороги, не вылетел автомобиль. Упавшая прямо под его колёса женщина скончалась почти мгновенно — её голова была раздавлена в первые секунды. Сын, оставшийся на обочине, водитель автомобиля и случайная прохожая стали единственными свидетелями ужасающего происшествия. По итогу, мужчину задержали, а мальчика передали разбитому горем отцу. После этого статья заканчивается, так как, видимо, на тот момент не прошли все необходимые расследования и проверки, дабы вынести чёткий приговор. Впрочем, Секби с головой хватило и этой, холодящей душу, истории. — Я тоже тогда не мог поверить, что люди всерьёз обвиняют ребёнка в убийстве собственной матери, — немного севшим голосом тянет Джаст, также перечитывая эту статью. Когда он впервые на неё наткнулся, то ожидал чего угодно — случайный поджог, осложнения после беременности или другая жизненная неурядица. Однако всё это меркло на фоне кровавых подробностей и чёрно-белых снимков залитой кровью дороги. — И всё же, это далеко не всё, что мне удалось найти. — Боже, что ещё? — Секби буквально чувствует, как неприятное ощущение поднимается по его горлу. Нет, он не изменил своего мнения о Хайди в один миг, но невольно проникся сочувствием к ребёнку, которого всё окружение винило в смерти матери. Трудно представить, сколько подобных гадких заявлений он пережил, будучи ещё совсем мальчишкой. — Мне рассказали, что его отец после смерти жены совсем поехал крышей, — Джаст хотел бы рассказать и что-то позитивное из чужой жизни, но биография ранее неизвестного Хайди была темнее самой тьмы. — А потом, по аналогии с первым, я достал информацию о том, что примерно с 8ми лет он стал жить с бабушкой, так как отца забрали медработники. — Так вот почему его не было видно, — хмурится Секби, когда история начинается складываться. Честно, до сегодняшнего дня он и подумать не мог, что его школьный обидчик пережил столько пугающих вещей. И всё же, даже так, у него не было причин проявлять агрессию к Секби, который до последнего был готов принять друга обратно. Да, прямо сейчас он готов это признать — в их первую встречу в средней школе, парень хотел вновь протянуть руку Хайди. — В интернете почти никакой информации об этом нет, однако потом всплыло… нечто другое, — гулко сглатывает Джаст, чувствуя неприятную тяжесть в груди. Даже не зная этого парня, он напитался невероятным сочувствием к его судьбе. — Точной предыстории нет, но кто-то сказал, что его бабушка умерла от рака, а в то время отца как раз выпустили из психушки. Не желая терять своего времени, работники службы опеки передали сына обратно отцу. — Но это же безумие, — поражённо выдыхает Секби, не понимая, как люди могли отдать ребёнка, пережившего столько ужасов, обратно психически неустойчивому отцу. Да и, вспоминая первую историю, отношения в семье явно были не самые лучшие. — Я тоже так подумал, но тем людям было виднее, — с неловкой улыбкой пытается сбавить обороты возникшего напряжения Джаст. Хотя парень, зная продолжение, отчётливо понимает, что это абсолютно бесполезно. — В общем, дальше никаких подробностей его жизни я не нашёл, кроме одной, — Джаст впервые отводит взгляд в сторону, сомневаясь в том, что другу стоит знать это. — Какого? — напрягается Секби, так как чувствует зловещую ауру, витающую в последних словах друга. — Он… — гулко сглатывает Джаст, поднимая взгляд на друга, — он убил своего отца, когда тот пытался зарезать его. Всё. Это был фатальный факт. Секби неверяще смотрел на статью, которую включил ему друг. Всё было в точности, как он сказал — нападение отца на сына и жестокий финал с единственным выжившим. Хайди оправдали, так как это считалось самозащитой, однако всё не важно, ведь в ту ночь парень потерял последнего близкого человека. Теперь у Секби просто не получается всерьёз ненавидеть этого сломленного жизнью человека. И всё больше в мыслях всплывает фраз, которые он говорил ему в школе, и тогда, во время единственной встречи на территории университета. Теперь именно он казался себе ужасным, чёрствым человеком, который, даже не зная о том, что творилось в чужой душе, решил разрушить её до основания. Секби было тошно от самого себя. В тот вечер они с Джастом разошлись молча — каждому нужно было подумать о произошедшем, собрать все мысли в кучу. Особенно это было необходимо Секби, который спустя столько лет получил столько информации, что даже не знал, что с ней делать. Нет, он не забыл все те школьные издевательства, однако, на фоне того, что пережил сам Хайди, они казались детской выходкой, которая позволила бы ему спустить накопленные эмоции. Пусть и таким неприятным способом, но парень боролся с внутренними проблемами. Не сказать, что Секби сейчас стал мазохистом, что готов своей шкурой помочь справиться с чужими загонами, однако, теперь хотя бы мог их понять. Следующая их встреча произошла в точно таких же условиях, как и первая — Хайди вновь был окружён одуванчиками. Секби находил эту картину умиротворённой и очаровательной — теперь иначе на неё смотреть он не мог. Будто бы найдя утешение в немых цветах, парень желал слиться с ними целиком. Возможно, так оно и было. — Я бы хотел извиниться за свои прошлые слова, — без приветствий и лишних прелюдий, выдыхает Секби. Он подходит ближе, опускаясь на колени и, не обращая на жёлтую пыльцу на своих брюках, присаживается рядом. — Всё, что я сказал — ложь. — А, — удивлённо вскидывается Хайди, во все глаза смотря на подошедшего так близко парня. Его сердце мигом пускается вскачь, а взгляд беспокойно бегает по всей округе, так и не сумев найти покоя. — Н-ничего, ведь я и вправду сильно перед тобой виноват. Ты имеешь право меня ненавидеть, — неловко улыбается Хайди, ловя взгляд Секби. — Да, я знаю, — кивает Секби, не выдерживая зрительного контакта с Хайди. Сейчас его взгляд сиял, буквально искрился теми красками, которые он уже и не надеялся увидеть. — Только… скажи мне, почему? — Я знал, что ты это спросишь, — отводит взгляд в сторону Хайди. Он знал это, но всё равно не мог так легко выдать то, что скрывал столько лет. — Знаешь, даже после переезда, в школе всё ещё оставались люди, что помнили меня и презирали — для них я был убийцей собственной матери, — было заметно, что эти слова даются ему с огромным трудом. — Поэтому парни из моего класса быстро нашли во мне вещь для развлечений, — Хайди мигом замечает, как дёргает Секби. — Нет! Ничего такого, они просто… просто иногда мерились силой со мной. Правда, я всегда проигрывал, — неловко посмеивается парень, будто бы искренне веря в то, что так сможет хоть немного улучшить ситуацию. — Почему ты тогда просто не обратился к директору? — непонимающе хмурится Секби, который с каждым разом всё меньше и меньше понимал причины чужого поведения. Хотя, что на задворках сознания подсказывало, что он поступал точно также. — Потому что никому нет дела до ребёнка, что убил собственную мать и свёл отца с ума, — будто давно заученную мантру тянет Хайди, а улыбка дрожит на его губах. Создавалось ощущение, что он буквально впаял эту фразу в собственное сознание. — И именно поэтому я решил играть по их правилам — тоже доказать, что сильный, — Хайди вмиг замирает, поднимая полный печали и сожаления взгляд на Секби. — Они знали о нашем знакомстве, поэтому выбрали тебя в качестве… доказательства, что я не слабак. После этого на цветочном лужке воцарилось молчание. Секби просто не мог поверить в услышанное сейчас. Слишком много правды и собственных сомнений смешались в одну гремучую смесь. Обида, непонимание, сожаление и злость — всё бурлило в его душе, так и норовя вылиться наружу. Какие же они дураки… — Прости! — громко всхлипывает Хайди, пряча лицо в ладонях. — Я такой трус! Я просто хотел дружить с тобой, но они бы не остановились на этом и сами бы напали на тебя! Мне правда жаль, но я не мог поступить иначе! — в сердцах восклицает Хайди. Секби думает лишь секунду, прежде чем потянуться к Хайди и впервые за столько лет заключить его в объятья. Сейчас он не хочет размышлять о причинах и действиях, имеющих значение в прошлом. Вся эта запутанная история, которая закончилась сейчас, должна остаться позади. Да, именно так, ради будущего, Секби забудет всё то, что происходило. Джаст принял Хайди почти как родного — поприветствовал, обнял, и сразу же стал выспрашивать всю личную информацию. Тот, поначалу, был весьма недоверчивым и отстранённым, однако, быстро осознав истинное положение дел, расслабился. Секби был рад, что два его друга смогли найти общий язык, всё же, он волновался об этом больше всего остального. Теперь они втроём проводили свои увлекательные будни в университете. Хайди, будто бы освободившийся от кандалов своего прошлого, начал всё больше походить на прошлого себя — активного, открытого и доброго. Секби, узнав всю правду и примирившись с ней, нашёл в себе силы забыть всё, будто бы страшный сон. Он просто-напросто вырезал из своей памяти всю среднюю школу, будто бы её и не существовало. Ну а Джаст остался всё таким же Джастом. Лето они провели, как не странно, вместе. Джаст смог договориться со своими родственниками о представлении им дачи в личное пользование, с условием того, что парни проследят за всеми грядками. Пусть поначалу Секби смотрел на это крайне скептично, но активные уговоры Хайди и Джаста не прошли даром — он быстро сдался, поднимая метафоричный белый флаг над своей головой. Так и они и отправились в незабываемое дачное приключение на целых полтора месяца. Они купались в речке, ходили на рыбалку, ездили на местных конях, жарили шашлыки и делали много чего ещё, что доступно лишь на даче. Парни не отказывали в себе ни в чём, желая запомнить этот отдых как один из лучших в их жизни. Конечно же, не забывая и об обязанностях, которые должны были обменять на собственный отдых. Только в эти прекрасные дни они смогли окончательно отринуть всю тяжесть прошлого и построить своё новое будущее, которое не опирается на обиды, недопонимание и сожаление. И всё же, прекрасные моменты весьма мимолётны, поэтому уже в начале августа им пришлось вернуться в город и начать подготовку к новому учебному году. Конечно, большую часть времени они всё ещё тратили на отдых и встречи втроём, однако и про дела не забывали. Кажется, они ещё никогда не были настолько счастливы. Полгода промчались незаметно: учёба, первая подработка, прогулки до полуночи и многое другое. Хайди окончательно вернулся в норму, став одним из самых позитивных людей, которых им когда-либо удалось повстречать. Не скованный собственными грехами и вечной ненавистью, он был подобно бесконечному источнику энергии. Конечно, не всегда эта энергия шла на благое дело, иногда парень, в команде с Джастом, придумывал небольшие пранки, которые по традиции тестировал на Секби. Конечно, последний был поначалу резко против подобных шуток, однако, только завидев грустные мордахи своих друзей, сразу же уступил им. А те только и знай — выдумывают что-то новое. Новый год, как и договаривались, они отметили вместе — за небольшим студенческим столиком, найденным в закромах общажных комнат. Секби и Джаст отвечали за покупки, а Хайди предоставил место для проведения праздника. — У меня есть тост! — первым тянется к бокалу с шампанским Хайди, торжественно поднимая его над столом. — Я желаю, чтобы в этом году наша дружба лишь крепчала, а в зачётках не переводились хорошие оценки! — Да! — мигом поддерживает Джаст, протягивая свой бокал и звонко ударяясь им об бокал Хайди. — Ну вы только о халяве и думаете, — беззлобно фыркает Секби, также поддерживая звонкую традицию и своим бокалом. Зима прошла также быстро, как и настала — вот только буран заносит подъезды буграми снега, а вот уже первая капель стучит по отвесу. Секби даже невольно задумался о том, что его жизнь стала слишком быстрой и поспешной. Будто бы судьба подгоняла его вперёд, желая показаться как можно больше. Впрочем, прямо в конце апреля у него появилась ещё одна осознанная причина для волнения. — Секби, — зовёт его звонкий голос Хайди. В руках парень держит искусно сплетённый венок из одуванчиков. — Стой ровно, — с довольной улыбкой тянет этот одуванчиковый маньяк. — Фу, Хайди, нет, у меня же всё волосы будут в пыльце, — недовольно пытается отмахнуться Секби, но даже так заметно, что делает он это наигранно. Потому, он даже не сильно расстраивается, когда венок всё же оказывается на его голове. — Ну что, доволен? — Более чем, — неизмеримо довольный Хайди рассматривает творение собственных рук. — И всё же, не пойму, почему тебе так нравятся эти одуванчики? — задумчиво касается венка Секби, рассматривая жёлтую пыльцу, оставшуюся на его пальцах. — Раньше ты говорил, что тебе приятен их запах, но ты ни разу их не нюхал специально. — А, это, — замирает Хайди, отводя взгляд в сторону. — На самом деле, одуванчики были любимыми цветами моей матери. Она часто плела из них венки и дарила их мне — так она выражала свою любовь. — Оу, — смущённо прокашливается Секби, не ожидая, что такой невинный вопрос заведёт его на столь щепетильную тему. — А ещё, она часто говорила о том, что хотела бы выращивать их дома, — уйдя в свои воспоминания, тянет Хайди. В это время его ладони сами собой начинают плести новый венок. — Но у отца была аллергия, поэтому она не могла этого сделать, — его взгляд на мгновение мрачнеет, а руки замирают в одном положении. — Её похоронили рядом с поляной, где каждый год цветут одуванчики, поэтому я могу приносить ей их на могилу свежими, — Хайди вновь поворачивается к Секби, ловя его задумчивый взгляд. — Каждый раз, видя их, я вспоминаю о днях, когда она ещё была жива. Секби как завороженный смотрит на эту прекрасную картину и полностью понимает чувства Хайди. Всё же, он точно также вспоминает его, когда видит эти золотые цветы, прекрасные в любое время его жизни. Каждый раз, только взгляд касался нежных одуванчиков и в мыслях сразу вырисовывался один единственный образ — мальчишка, в одиночестве утопающий в них на солнечном лугу. И именно этот образ он желает навечно оставить в своей памяти, а не картины той мятой и почти разорванной бумажки, где чёрными буквами выводится лишь одно важное слово — рак. «Надеюсь, ты положишь одуванчики и на мою могилу».