И надежды его оправдались

Кровать казалась не просто бесконечной, а беспредельной. Взять хотя бы все эти нагромождения подушек — пуховых, перовых, кашемировых и не очень. Кстати, вот с этой подушкой Северус был знаком: Блэк как-то заявил, что она набита перьями феникса, поэтому на ней чехол с огнеупорными чарами и посоветовал не снимать ни чехол, ни чары, потому что можно обжечься. На хрена нужна такая подушка, которая может сгореть у тебя под головой?! Эти благороднейшие Блэки — странные создания. Окружают себя опасными темномагическими хреновинами, а потом даже в постели орут: это не трогай, к тому не прикасайся, а то умрешь! И вот как, интересно, трахаться при таких обстоятельствах? Северус после того случая стал приходить со своей подушкой: обычной, набитой перьями гуся, и отказывался от любой другой. И как Блэк его ни успокаивал, ни говорил, что это шутка такая была, Северус всегда с опаской смотрел на подушку с перьями феникса. Вот и сейчас. Нужно было миновать подушки и добраться до горы одеял, а он всё смотрел на подушку, которая выросла и превратилась в огромную красно-желтую — долбанную гриффиндорскую — птицу. Северус тряхнул головой, прогоняя наваждение. Нет у Блэков никакого феникса, он точно это знал. Вот змей в ванной у них было предостаточно, еще пауки на кухне водились. Древний дом, славный своими традициями. Древняя кровать, славная своими подушками и простынями. Древние пауки, славные своими размерами. Древние змеи, славные своим ядом. Двигаемся дальше. Что это у нас тут? Моря простыней. Простынь из ебучего серебряного шёлка — такая холодная, что зуб на зуб не попадает; простынь из плотного красного шёлка из далеких стран, подаренная матери Блэка на свадьбу. Кажется, на этой тряпке тоже лежало какое-то дерьмовое заклятие. Северус медленно, но верно выпутался из простыней, но на его пути стелились другие: серебряные и зеленые, хлопковые и шёлковые, заколдованные и не особо, пропитанные зельями и пахнущие амброзией и туманом. Как-то Северус пришел со своей простыней, потому что Блэк ему сказал, что вот эта простыня с серебряными змеями — волшебная, на ней можно заснуть и не проснуться. Кажется, Блэк при этом был трезвым или просто казался таковым? Или они перебрали тогда с медовухой? Или Северус добавил в медовуху какую-то херню эксперимента ради? Столько вопросов. Кстати, а что они пили сегодня? Этого Северус не помнил. Вроде бы, он принес с собой новое веселящее зелье на пробу, а Блэк сказал: давай выпьем нормальное выдержанное огневиски. Где ты его нашел, спросил Северус, если в вашем ебучем древнем погребе, то травись сам, а я тебя потом похороню средь змей и пауков. А Блэк засмеялся, у него еще так красиво зубы блеснули. Он смеялся и пил это дерьмовое огневиски и не пьянел совсем, мудак такой, и его волосы такие черные, как ночь, усыпанная звездами, и он сказал: ты же найдешь меня в постели? Но Северус пока продирался сквозь простыни подушки одеяла так и не сумел его отыскать. Над кроватью под потолком уже зажглись звезды, а Блэка все не было видно. Исчез он, что ли? Дотронулся до заколдованного покрывала и оказался за много миль от Лондона? Моря простыней, горы одеял. Это одеяло из шерсти химеры тоже было знакомо Северусу. Однажды они уснули под ним в холодную ночь и проснулись от того, что... Да сколько еще он будет ползти по этой бесконечной кровати и предаваться какой-то херне вместо того, чтобы прекрасно проводить время?! Северус вгляделся вперед: конца края не было видно. А ведь на самом краю, где-то там притаился он, чертов Сириус. Притаился и выжидает, сукин сын. — Блэк, ты где? — неуверенно бросил во тьму Северус. Ответа не было. Возможно, Блэк уже заснул и видит десятый сон. А может быть и Северус уже давно спит и бродит во сне, а не наяву. На всякий случай Северус ущипнул себя за руку. Нет, он определенно бодрствует. А значит, ему нужно дальше искать в постели Блэка. Северус был уверен, что найдет его и выебет. Или просто найдет и спросит, задаст очень важный, сокровенный вопрос, а именно: «Почему ты охуел, Сириус?». А потом, возможно, случится секс. Или нет. Неважно. Главное — задать вопрос. — Почему ты охуел, Сириус? — повторил Северус вслух. Каждое слово приятно отзывалось в душе. — А по-моему, это ты охуел, — послышался где-то впереди недовольный голос Блэка. — Долго ты еще будешь ползать по кругу как псих? Мерлин, я уже подрочил, пока тебя жду! Северус от неожиданности остановился, вгляделся в темноту и увидел застывший у изголовья силуэт. Блэк-то, оказывается, был не так уж и далеко. — Ты подрочил? Охуенная новость! То есть ты заставил меня выпить это дерьмо из ваших долбанных блэковских погребов и я потерял уйму времени, которое собирался потратить на секс. И теперь охуел я? Блэк не заставлял его пить, он и сам не помнил, что пил и пил ли вообще. Но обида за потерянное время обожгла не хуже перьев феникса. Блэк не стал извиняться, объясняться, оправдываться, а просто сказал: — Мерлин, выпусти уже эту подушку и иди сюда, Снейп. Ты же не с подушкой собрался сексом заниматься, я надеюсь? И надежды его оправдались.