Я нашёл тебя

Пальцы, сжимающие телефон, дрожат. Дыхание обрывается, как будто меня схватили за волосы и резко окунули в холодную воду. Раз так пять подряд. Начинает не слабо потряхивать. Набираю в грудь побольше воздуха и твердо выдаю в трубку: — Не волнуйтесь, теть Майя, он еще в школе. Да, факультатив. Где-то до двух. Конечно встречу, теть Майя, до свидания. Кладу трубку и тут же срываюсь на бег.

***

Я не знаю почему до сих пор терплю это. Почему до сих пор позволяю ему полагаться на меня. Почему до сих пор срываюсь с уроков, отменяю все дела и планы стоит только его маме снова позвонить и сказать что он не пришел домой. Я не знаю почему до сих пор чувствую, что несу за него ответственность, хотя это давно не так. Я не знаю, но менять ничего не собираюсь. Наверное, я просто привык. Да, конечно. Именно по этому я прямо сейчас прочесываю дворы и подъезды в поисках этого придурка, вместо того что бы быть на дополнительных по математике. Если мой репетитор еще раз донесет о моих прогулах родителям у меня будут проблемы. Но не такие, какие могут быть у Антона, если я его сейчас не найду. Если опоздаю. Опять. Думаю об этом пока иду через проулок в очередной двор. Когда выхожу оттуда ни с чем думаю о том, что скажу тете Майе. Живот разрывает изнутри от слишком долгого бега, а в голове набатом бьет мысль "Не сбавлять шаг". Иду через гаражи в сторону школы. Приходится заглядывать в каждый угол, быстро и внимательно высматривать в высокой траве знакомую белую макушку. Заворачиваю за угол и отвлекаюсь на вибрацию телефона. Пару секунд гипнотизирую экран и скидываю звонок. Перед Майей Олеговной становится стыдно, но от одной только мысли взять трубку и сказать "я не знаю где он" живот сводит судорогой. Вымещаю злость на валявшейся под ногами бутылке. Та со скоростью отлетает к мусорным бакам, разбрызгивая по пути остатки содержимого. Направляюсь к ней, намереваясь пнуть ее еще раз. Или два. Или сколько потребуется. Подхожу, поднимаю ногу и так и застываю с ногой в воздухе, забыв о бутылке. Взгляд цепляется за худые ноги, торчащие из бака. Худые, длинные, в знакомых кедах ноги. Сжимаю челюсти и подхожу ближе, балансирую на грани злости и сочувствия. С толикой отвращения наклоняюсь и заглядываю в мусорный бак, встречаясь глазами с бесстыжим, расфокусированным взглядом Антона. Можно подумать что он пьян или под кайфом, но это не так. Просто у него всегда такой взгляд — нахальный и безучастный. Будто и не лежит он сейчас на куче мусора с разбитым носом. — Привет, — Здоровается сдавленным шепотом и ворочается, будто устраиваясь поудобнее. — Привет, придурок... — Раздражённо выдыхает Арсений и проглотив остальные вертящиеся на языке ругательства протягивает руку. — Вставай. — Рявкает так, что с лица Антона на секунду будто бы даже пропадает весь его пофигизм и появляется смятение. Но всего на секунду, можно даже подумать, что показалось. С трудом достав его из мусора и поставив на ноги, Арсений делает шаг назад и осматривает на предмет сильных увечий. Антон, держась одной рукой за бак, вторую не отнимает от живота, и попыток встать прямо не предпринимает, видимо чувствуя себя комфортнее в позе креветки. Арсений молча делает шаг вперед и резким движением задирает на Антоне некогда белую футболку. На бледной, тонкой коже расцветают свежие гематомы. Антон, кажется, не дышит, хотя выглядит как всегда спокойным. Арсений отпускает футболку и надеется что его руки не сильно дрожат. — Пошли. — И они идут. Арсений — на несгибающихся от нервов и волнения ногах, Антон — оперевшись на Арсения.