Вечер воспоминаний.

Закатное солнце мирно садилось. Яркий круг свободно спускался за водный горизонт и мерк. Ему не мешают громадные стены. Наверное, каждый житель их клетки в тот или иной момент своей жизни грезил о закатах, не прерываемых стенами. Ведь они так загадочны и неповторимы. И так хочется впитать в себя все краски одного из чудес природы, запечатлеть этот момент хотя бы на фотопленке памяти. Какой раз подряд солнце так бесстыдно скрывается и уносит с собой бесчестный пустой день. Леви думал, что освободившись от оков стен, нужды и страха, он, наконец, обретет счастье. Но, как оказалось, его душевное благополучие хранилось в определенных людях. И без них никакие водопады не занимают его внимания более чем на секунду. Проживать свершения надо с кем то, делать первые шаги у кого то на виду, иначе они не имеют смысла и маленькие победы так и останутся маленькими, даже если это завершение вековой войны. Теплая вода омывает берег. Она как кошка волнами крадется к его ногам, чтобы зацепить и опалить мягким прибоем пальцы. Грохотание волн уже приелось, хотя когда он услышал его в первый раз, то не мог поверить в то, что природа может быть настолько громкой. Но изменчивый цвет и нарастающие из неоткуда метровые водные бугры все еще завораживают и, кажется, будут продолжать это делать до скончания веков. Они умудрились слить в себе два, кажется, совершенно разных духа и настроения. Бывало стоял мирный штиль, с ослепительными бликами, такими же, какие появлялись у Эрвина, когда в его умную голову приходил гениальный план по одурачиванию столичных скотов. «Эврика, Леви!». Леви, конечно, не знал значение этого слова, но тоже был счастлив, ведь оно звучало претенциозно, а главное — денежно. Но бывало, море бушевало, обрушивало толщи воды на хрупкий берег и загребало уйму песка в свои глубины. Тогда вода становился мутной, серой и опасной, такой же, как Леви во время маневров и вылазок. Но иногда море умудрялось изображать два образа одновременно, и тогда становилось особенно уныло. В этот момент в морских иллюзиях сливались два совершенно разных вещества, и серая бездвижная вода казалась зеркалом души. Рядом примостилась узорная коробочка, наполнение которой стоит Леви целой жизни, полной падений и восстаний из пепла. Иногда, когда становится совсем тоскливо, можно сказать каждый вечер, он открывал её и позволял себе подержать содержимое в руках. Сегодняшний день не был исключением и пока солнце еще с концами не село, Леви открыл её. Все воспоминания вновь в его руках. Лазурный камень, веющий прохладой даже в жаркие дни, такой родной, но такой далекий, опять в его ладони. Леви думал носить его так же, как обладатель, не снимая, но побоялся, что рано или поздно веревка иссохнет и он потеряется. Поэтому если он и наденет это боло, то только на собственные похороны. Леви помялся,но таки оставил отрывистый поцелуй на мерцающем камне. Конечно, это не имеет смысла, но все же эта побрякушка долгие годы болталась у Эрвина на груди. Протерев рукавом камень, он пошарил по дну коробочки. Там в углу притаилось кольцо. Леви не успел его подарить. Со временем золото почернело, но на момент покупки металл искрился дороговизной и напоминал цветом волосы будущего жениха. Вещь по сути бессмысленная, но символичная. Стоило это удовольствие как 4 капитанских оклада и Леви с несвойственной ему теплотой вспоминал, как отказывал себе во всем, даже в чае, чтобы накопить на безделушку, проку от которой оказалось ноль. Он бы с удовольствием сам носил это кольцо на соответствующем пальце, вот только ему оно не по размеру. Леви приставил колечко к здоровому глазу и заглянул через него, ожидая, наверное, увидеть долгожданного призрака. Но это не сработало. Ни сейчас, ни в прошлые разы. Зато сложился ритуал. К сожалению, Леви дуралей не догадался сохранить что-нибудь от других своих друзей и близких. Поэтому свой нынешний смысл в жизни он видит как сохранения памяти о них, большей, нежели заметка в архиве. Наверное за их могилами никто уже не ухаживает, а Леви слишком стар, чтобы совершать подвиги и отправляться на другой край света для долгой и методичной уборки на корточках. Как и все плохое, люди стараются забыть титанов и войну, поэтому редко навещают, да и вспоминают о Леви, других ветеранах и жертвах. Мир начал новую историческую главу, и в ней нет места былым печалям. Ему больше не пишут с острова, но это даже к лучшему. Так его существование имеет еще больший,пускай и эгоистичный смысл. Быть последним, кто помнит. Но иногда он все же получает открытки. Как напоминания, что он не один в мире. Некоторое время Леви слонялся по свету, пытаясь найти то, о чем ему рассказывал Эрвин и дети. И он действительно нашел. Места оказались волшебными, но пустыми. Без спутника в той глуши хоть ляг да помри. Поэтому Леви заводил себе друзей или знакомых, но разницы в целом немного, когда ты можешь завести себе приятелей по всему свету и не испытывать нужды в определенный час, а потом не видеться с ними годами или вообще больше никогда не видиться. Порой он не знал языка своих друзей, но те всегда отпускали его с искренними улыбками и радостными окликами, жестами зазывая когда-нибудь вернуться к ним, чтобы выкурить наргиле. Леви вывел закономерность, что когда ты подпускаешь друзей слишком близко, они начинают тебя менять. А меняться он больше не хотел. Оттого за годы странствий он никак не переменился, а разнообразные культуры и обычаи не оставили на нём свою лепту. Ему вообще претила новизна, поэтому он жил по старинке. Пускай не так удобно, как мог бы, зато привычно. Дунул северный ветер, донесшийся с противоположного берега. Это был ветер перемен. Леви покрепче ухватился за коробку, боясь, что та ненароком свалится и кольцо затеряется в песке. Порывы ласково огладили его лицо. Он еще сильнее сжался, не желая отпускать сокровище. Эрвин всегда был рядом, но не настолько рядом, чтобы Леви мог им пресытиться. Даже сейчас он ощущал его неведомое присутствие и призрачные касания. Когда Леви прикасался к вещам из коробки, Эрвин словно вновь оживал и обретал телесную форму. В такие моменты Леви прикрывал глаза и откидывался назад, боясь потревожить видение, которое, словно тоже боясь, аккуратно, но ощутимо обнимало его за плечи. Вместе с ветром до Леви донеслись пресловутые слова, смысл которых понятен ему одному. «Ты сделал правильный выбор». Захотелось кричать, мол, понятно, что правильный, но где, черт возьми, я в итоге оказался с этим правильным выбором? Ветер ласково потрепал макушку и напел в ухо слезливый бред, слушать который, однако, Леви было очень приятно. Узнавать в завываниях и порывах нотки знакомого голоса первое время было странно, но он быстро привык и не променял бы свое сумасшествие ни на какие богатства мира. Последними словами, что удалось разобрать были «Ты не виноват». Леви поежился и кивнул в пустоту. Чуть помедлив, грубым после долгого молчания голосом ответил "Я знаю.» Он захлопнул коробку и потупил взгляд куда-то вдаль, ищя знакомый силуэт среди буйства волн. Скоро Леви тяжело поднялся. С каждым днем совершать паломничество становится немного сложнее, но бросит это дело он лишь на последнем издыхании, ведь от мира у него осталась бескрайняя береговая линия, коробка и пара открыток от «друзей». Он сделался антиобщественным элементом, но никто из местных просто не знал, как ярко он раньше сиял и скольких привлек своей эксцентричностью. Как людей манит ко всему запретному, так людей тянуло и к Леви, хотя он, конечно, не признавал своей популярности. Но главное к нему притянуло Эрвина совсем как магнитом. Он был совершенно другой, почти полностью противоположный Леви, отчего их полюса были разноимёнными и так притягивались. Но кое-что у них было общее: их воля к жизни была одинаково велика, что даже смерть не способна разлучить таких неправильных созданий. Думая об этом, Леви усмехался, как порой его доводы похожи на свадебные клятвы. На ум приходило почерневшее колечко.