бессонная ночь двух заключенных

шла очередная ночь в тюрьме MILGRAM. заключенный 003 — каджияма фута лежал в отведенной для него камере, подложив руки под голову. спать не хотелось от слова совсем, некомфортная обстановка только подкрепляла и так сбитый режим парня, и самые волнующие его мысли брали верх над заключенным. в конце концов, разве то, что он сделал, стоит в одном ряду с убийствами? он сказал что плохая вещь — это плохо, так какого черта его судят так же, как полноценных убийц? нечестно. о какой справедливости в MILGRAM может идти речь, когда они даже не могут объективно отобрать заключенных? там же был не только он, почему всю ответственность перенесли на него? это и есть ваше восхваляемое правосудие, MILGRAM? он же даже никого не убивал. точно, не убивал! значит и вины его в этом нет. он просто указал ребенку на ошибку, а остальное уже не его ответственность... а точно не убивал ли? каджияма недовольно хмурится и прикусывает губу, уже не вынося собственных размышлений, будто они были и не его вовсе, как вдруг слышит стук в дверь. и кого могло принести в такое позднее время? фута недовольно цокает, но все же поднимается с кровати и открывает дверь, сразу видя перед собой сакурая харуку — заключенного 001. — п-привет, фута-кун, — начинает выше названный парень, неловко потупив взгляд в пол, — спасибо, что открыл, п-просто я... мне... — да-да, привет, просто скажи быстрее что надо и проваливай. — резко перебил фута, смотря собеседнику в глаза, — а еще, не добавляй к моему имени "кун", это бесит. — извини... — харука тревожно впился ногтями в руку, — мне просто приснился кошмар, а п-потом я не мог уснуть и... я подумал, что с т-тобой мне будет... спокойнее заснуть... — и для такого ты выбрал именно меня? каджияма обратил внимание на нервно сжатую руку заключенного, где уже была видна кровь, и сразу сжал его запястье с внешне очевидным беспокойством. — не делай так. с царапинами остаться хочешь? — отчитал фута собеседника, на что тот встрепенулся и разжал ладонь, отрывисто закивав. — и-извини, просто привычка такая. так фута-ку- т-то есть фута, мне уйти? каджияма только хмыкает. а ведь в этой ситуации они мало чем отличались — знал бы харука, как третий заключенный страдает от недосыпа в этой проклятой тюрьме, как бы отреагировал? правда, в отличие от сакурая каджияме гордость не позволит так бесцеремонно к кому-то придти, но он прекрасно справлялся и сам — так хотелось думать, и, хоть на деле все было наоборот, это последнее, в чем фута себе признается. он тяжело вздыхает и полностью открывает дверь харуке, пропуская того внутрь. — заходи, что мне с тобой остается делать. сакурай с искренней радостью посмотрел на каджияму и прошел в камеру, не переставая благодарить заключенного за такую благосклонность. когда фута сел на кровать, другой заключенный принялся устраиваться рядом на полу, на что парень в недоумении нахмурил брови. — и че ты делаешь? — просто я не хочу мешать т-тебе спать, я и так доставил неудобств... — сакурай медленно поднялся с пола, — сейчас я схожу за своим одеялом и подушкой, п-подож- фута резко схватил харуку за запястье, и у того перехватило дыхание. — сдурел на полу спать? ложись со мной, но будешь потом должен. по правде говоря, самому каджияме сейчас ни на секунду не хотелось оставаться одному — наверняка даже за такой короткий промежуток времени навязчивые мысли будут медленно разъедать его мозг, не оставляя последней крупицы здравого разума. в такой удачный момент хотелось полностью насладиться присутствием другого человека и забыть про все невзгоды в целом — про MILGRAM, про эту девчонку из-за которой он здесь, про компанию, которая преследовала свою справедливость — теперь вместо них был только сакурай харука. — н-но я и так тебе мешаю- — ложись и все. — фута наконец отпустил собеседника и лег на кровать, укрываясь одеялом и отодвигаясь ближе к стене, уступая свободное место парню. когда оба заключенных легли лицом друг от друга и каджияма уже был готов заснуть, вдруг харука начал диалог: — знаешь, фута... еще одна причина, по которой я пришел именно к т-тебе... — говори уже. — я... из-за твоих синяков под глазами я подумал, что... может, у тебя бывают схожие п-проблемы. фута тяжело вздыхает. конечно, харука был прав, бывают, и еще какие. но, не смотря на то, что сакурай был хорошим — по крайней мере, с виду — парнем, который смог вызвать искреннее чувство заботы и беспокойства за кого-то у каджиямы, давать слабину перед младшим не хотелось. может, в будущем он сможет сблизиться и положиться на другого заключенного, но сейчас, несмотря на все его светлые чувства к харуке, фута только отвечает: — бред, не думай о таком больше. лучше ложись спать быстрее.