Черновик

Гудок поезда вырвался гнусавый Снова тишина Запечатанная морозом В мягкую усталость Стекаются слова. В них — нет пользы. И всё же я сажусь под лампу И начинаю говорить: Если люди, что так нагло Селятся в груди Среди бутафорных могил. И вряд ли они в плену подозрений. Их жизнь течёт ручьём Ты для них — ни о чём В прошлом местная анестезия Пара строк в блокнот Но мне до боли нравится думать, Что-нибудь произойдёт. Надежда опасная ветошь Вынеси на балкон. Отдай, кому нужно! Но я достаю её из закромов Сдуваю бесцветную пыль... Может, он тоже ловит минуту терзаний в межреберье? Может, так легко в это поверить И разом невозможно принять за истину Но, что если, в его голове длинные мысли Подпрыгивают, становясь короче, рикошетят, чтобы стать моим именем Ломаю веру, благо есть целительный Укол холодных строк. Прошло желание похоронить тебя Стих искус горькой злобы. Осталась мягкая тоска Жёлтая Мой первый-последний одуванчик Весна? — ах, больше ничего не значит И я для тебя, какое счастье, больше ничего не значу (Потому что походило на горячку нет, совсем-совсем, не на правду) Мы не похожи Во мне не цветёт жёсткость Твоя достойна быть увековеченной в книге. Но вот тебе моё цветное ложе Сплошь — розовые камелии Ответ на твои примулы Что ты мне так бесхитростно подкинул Прежде чем стереть меня, как утративший мотивы Черновик.