Помолвлены поневоле

      Драко лежала на кровати в своей комнате, широко раскинув руки, и смотрела в потолок. Рядом валялась тетрадь, которую ей всучил Поттер и рецепт зелья, что она выудила из фолианта Николоса Фламеля. В голове крутился рой мыслей, наровивший взорвать её мозг. Вся эта дурацкая ситуация с новым режимом, помолвка с Поттером, сделка с Забини и ещё куча других проблем не давали ей покоя, но решения даже в общих чертах пока не было. У них осталось каких-то два жалких месяца, а они практически не продвинулись. Малфой сжимает край листа со списком и перечитывает по десятому кругу:       1) Настойка душицы;       2) Семена клещевины;       3) Экстракт Белладонны;       4) Яд Акромантула       5) Печень Дракона;       6) Чабрец измельчённый;       7) Лунная роса;       8) Кровь контракторов.       Сегодня она добыла два самых простых ингредиента, так что их можно вычеркнуть. Но на этом всё. Это нереально, достать их все. Акромантулы — опасные пауки, обитающие только в Запретном лесу, а их яд нужно добыть из живой, либо свежеубитой особи. Другими словами, надо убить Акромантула, выкочать из него яд и каким-то чудом сварить зелье в тот же день. С печенью Дракона ещё веселее. Драконы обитают только в специальных охраняемых заповедниках, а их органы стоят целое состояние.       Куда, Салазар, она смотрела раньше? Как им достать эти дурацкие компоненты?       Малфой переворачивается на бок, утыкаясь лицом в подушку. Как же её всё достало. Почему она не может просто лежать здесь до скончания веков, не думая ни о каких проблемах? Сейчас на неё нахлынула настоящая апатия и совершенно не хочется ничего делать. Может, ей реально стоит на всё забить? Наплевать на все проблемы и просто лечь спать. Почему бы и нет? Люди вокруг бесят, занятия наскучали, а настроение в конец пропало после Зельеварения.       Драко всегда любила этот урок, даже несмотря на то, что его вёл Снейп. Но вот что она не любила, так это варить приворотные зелья. Точнее Амортенцию, потому что из этого разряда зелий в программе Хогвартса они изучают только её. Лучше бы Напиток Живой Смерти сварили или ещё какую-нибудь дрянь, а не эту нелепую жижу, от которой у всех вокруг сносит крышу. Каждый, кто подходит хотя бы на пару метров тут же погружается в какой-то дурман и, словно сходит с ума. Все вдруг начинают чувствовать наслаждение, удовольствие и какие-то приятные запахи, которые буквально сбивают с ног. Каждый ощущает то, что ему нравится, и по едкости и концентрированности запаха можно судить о силе эмоций, вызываемых зельем. Амортенция всегда ассоциируется с чем-то приятным и манящим, с чем-то желанным.       Впервые они варили Амортенцию на шестом курсе, когда, самым неожиданным образом, их новым профессором и деканом стал Гораций Слизнорт. Драко он, к слову, сразу не понравился — совершенно бесхребетный тип, позволяющий вертеть собой, как вздумается. Так что она предпочла просто сделать то, что требовалось, и получить своё «Превосходно», во все эти россказни про чудодейственное приворотное зелье, способное вызвать настоящую одержимость, ей не особо верилось. Слизнорт, почти наверняка, преувеличивал, по крайней мере так она думала.       Когда дошло до дела и жидкость в котелке была готова, Драко с лёгким предкушением поднесла лицо к ней, едва не ныряя туда с головой. Где-то на краю сознания её одолевало любопытство. Быть может горе-профессор всё-таки не обманул, а раз так, хотелось самой проверить, что же эта за блаженные чувства такие, про которые он так распалялся. Но её ждало огромное разочарование. От зелья исходил едва-едва уловимый аромат корицы и каких-то пряностей, настолько слабый, что тут же исчезал, стоило только отстраниться на пару сантиметров. И где тот самый обещенный эффект, про который все так грезят? Ну, пахнет слегка, ничего особенного. Ерунда какая-то.       А потом началась какая-то чертовщина. Малфой помнит, как Паркинсон прожужжала ей все уши про это зелье и какие-то «идеальные духи, стоящие миллионы», носясь от котла к котлу и буквально окуная голову в каждый. Некоторые гриффиндорские дурочки и вовсе стали оседать на пол от нахлынувших чувств, расплываясть в улыбке, словно их накачали чем-то. Даже Забини, который, как и она, сначала не воодушевился речью профессора, в итоге проникся всеобщим безумием, погружаясь в эйфорию. Только Драко стояла в полном недоумении, совершенно не понимая, что происходит. Они, что, все разом спятили?       От других котлов пахло также слабо, как от её собственного. Получается, дело в ней. Амортенция пахнет для каждого человека тем, что ему нравится. А Драко почти ничего не нравится. Ей как-то вообще не до того, пока по их поместью скачет шабаш Пожирателей во главе с Тёмным Лордом. Недаром Паркинсон всё время твердит ей, что она зануда, интересно, как бы она запела, если бы у неё дома собралась толпа тёмных магов. Вобщем-то, Малфой всё равно, но всеобщее наслаждение и удовольствие ужасно раздражало.       Она всё время думала, как вообще люди могут чем-то наслаждаться, пока в Магическом мире творилось такое. Но либо это она чего-то не понимает, либо все вокруг в конец обезумели, потому что даже Поттер, который должен был переживать больше всех, практически порхал по аудитории, одурманенный приятным запахом. А ведь ей казалось, что хотя бы он должен был её понять. Удивительно, как все проблемы разом померкли, стоило только им нюхнуть Амортенцию. Наркоманы.       И вот, когда до ЖАБА уже почти рукой подать, они снова варили это дурацкое приворотное зелье. В голове даже промелькнула мысль, что теперь, когда Поттер оправдал титул Героя и находится на пике своей популярности, какая-нибудь чересчур преданная фанатка наверняка попытается подсунуть ему своё зелье, чтобы приворожить. Если подобное действительно произойдёт, будет даже смешно.       Несмотря на утренний инцидент с Блейзом, в остальном всё пошло по плану. Поттер притащил ей нужные ингредиенты и она смогла спокойно заняться своей Амортенцией, как бы ей этого не хотелось. Точнее, их Амортенциями, потому что криворукий гриффиндорец либо очень умело прикидывался, либо и правда не мог разобраться и задавал тупые вопросы. И этот человек сумел впечатлить Горация Слизнорта? Наверное, профессор просто был неравнодушен к Герою, иначе и не объяснишь. Непонятно только, каким образом тот сварил Напиток Живой Смерти на шестом курсе и не просто сварил, а так, что заполучил Феликс-Фелициас. А ведь её зелье было идеально, а этот гад её обставил. Может, она зря ему помогала? Хотя, глядя, как Поттер, держа нож, гадает, каким образом подступиться к крысиным хвостам, невольно появлялось желание помочь.       Как она и ожидала, она управилась раньше Поттера и уже очень скоро из её котла стал спиралями подниматься пар. Нужный цвет и консистенция…всё было правильно, так что Драко предпочла не проверять идиотское зелье на запах. Это было бы бессмысленно для неё, только зря огорчаться. Она уже собиралась обратиться к профессору, чтобы тот подошёл и оценил её работу, когда её окликнул Поттер. — Эм, слушай, — начал Гарри, с каким-то странным лицом, одновременно выражающим недоумение, панику и тень какой-то радости, — А запах Амортенции может измениться?       Малфой несколько раз похлопала глазами, а потом изумлённо уставилась на него. Не поняла. В смысле, измениться? Тоесть, у его зелья появился новый запах? Слизеринка задумалась о возможности такого исхода. Амортенция ведь отражает то, что нравится человеку, а вкусы у людей могут меняться на протяжение всей жизни, так почему бы и нет? —Впринципе, да, — кивнула она, — если тебе понравилось что-то новое или ты в кого-то влюбился, то такое возможно. Однако, Амортенция даёт почувствовать только запахи, которые вызывают самые сильные чувства. Так что это должно быть…стоп, неужели, наш Герой влюбился? — Малфой вдруг расплылась в ехидной улыбочке. — Ч-что.? — опешил Гарри. Драко довольно сверкнула глазами, наблюдая, как лицо Поттера покрывается густой краской. Она попала в самую точку. Правда потом, всего через секунду, улыбка сползла с её лица. Если Поттер и правда влюбился в кого-то, то его Амортенция сейчас пахнет, как никогда прежде. Если Поттер и правда влюбился… Драко сжала губы и поспешила придать лицу естественное выжение. — Ах, Поттер, я-то думаю, что-то ты сегодня особенно тупишь, а это на тебя так любовь действует, — протянула Малфой, качая головой, в груди вдруг вспыхнуло какое-то жгучее чувство, и девушка поймала себя на мысли, что прямо сейчас ей ужасно хочется полить кого-нибудь грязью.— И кто же эта бедная девушка, которой не повезло попасть под твой прицел? — Да что за ахинею ты несёшь?! — возмутился он. Малфой, чувствуя, что её провокация сработала, вдруг ощутила страшное желание повторить всё ещё раз. Реакция Гарри забавляла и… отчасти успокаивала? — В самом деле? Да не переживай так, Потти, подумаешь- — Ой, всё, заткнись! Мне просто понравился новый запах! Девушка тут не при чём! — разозлился Поттер, резко приблизившись. Слизеринка мерзко улыбается, испытывая какое-то тянущее чувство внизу живота. Раньше выводить Героя из себя доставляло ей удовольствие, но в этот раз оно не продлилось и пары секунд, сменившись раздражением. — Ладно, ладно, что ты сразу психуешь? — ухмыляется Драко, глядя на реакцию гриффиндорца, и отворачивается, чтобы тот не мог видеть её лицо.— Мне так-то вообще нет дела до твоей личной жизни.       Малфой возвращается к своему котлу, нервно цепляясь за бортики ёмкости. Может ей всё-таки попробовать…? Она осторожно наклоняется и, словно борясь с собой, делает вдох.       Слабый аромат корицы почти сразу исчезает, перебиваемый взявшимся из ниоткуда запахом кофе. Горьковатый и жжёный запах зёрен ударил в нос, и Малфой, передёрнувшись, отпрянула от котла. Этот посторонний запах показался ей отвратительным и она списала всё на то, что, должно быть, Снейп заварил себе кофе и забыл. Иначе откуда ему взяться, раз она терпеть не может кофе?       Драко сжимает руки так сильно, что ногти впиваются в ладонь, оставляя красные следы. Отчего-то ужасно захотелось вылить своё зелье куда-нибудь в цветы, а лучше, кому-нибудь на голову. Бред. Какое же это всё-таки дурацкое зелье, а все эти чувства, которое оно вызывает у других — один большой блеф. Это раздражает, это злит. И она не может этого понять.       Если же Амортенция так приятна, почему этот самый блеф не действует на неё? Ведь она совершенно не против в него поверить…совсем чуть-чуть, хотя бы на пару секунд… Даже у Поттера Амортенция пахнет чем-то приятным, так почему у неё — нет?!       Малфой закрывает глаза. Сейчас она лежит на своей кровати, а в голове крутится слишком много мыслей. Едкое чувство нарастает в груди с каждой секундой и почему-то она не может от него избавиться. Рой мыслей вдруг закрутился в какую-то спираль, сконцентрировавшись вокруг одного человека.       Поттер.       Перед глазами сразу всплыло чужое лицо, слегка озадаченное и с каким-то стыдливым румянцем на щеках, но на губах при этом застыла какая-то глуповатая, чересчур искренняя улыбка. Было даже странно осознавать, что человек может быть абсолютно растерян, но при этом безмерно счастлив одновременно. Именно так выглядел Поттер, когда Малфой сказала про влюблённость, скорее просто ради забавы. Неожиданная мысль пришла ей в голову и она никак не могла от неё отделаться. Что если Поттер и правда влюбился? Или же он был влюблён всё это время?       Драко со свистом выдохнула, кусая губы. Она никогда и не думала о том, что мог чувствовать Гарри, оказавшись скован этим дурацким браслетом. Она всё время пилила Поттера по поводу его безответственности, обвиняла его в случившемся и ругалась, даже не допуская мысли о том, что он в сложившейся ситуации переживал за свою судьбу не меньше неё. Пусть он сказал, что это не из-за девушки, но если ему и правда кто-то нравился, то наверняка он сейчас проклинал всё на свете. Быть вынужденным жениться на враге, когда у самого есть любимый человек. Вероятно, Поттер сейчас ненавидит Драко как никогда. Хотя, это её не касается, как и личная жизнь гриффиндорца в целом. Она ведь и сама ему об этом сказала.       Мне так-то вообще нет дела до твоей личной жизни.       И это правда. Точнее, это должна была быть она… Случайные фразы же на то и случайные, что человек произносит их не задумываясь, потому что это что-то очевидное и верное, пусть даже не всегда приятное. Но если раньше Малфой была убеждена, что эта фраза действительно случайная, то теперь было похоже, что она, скорее, пыталась кого-то в чём-то убедить. Себя в первую очередь.       Глупая отговорка, которую она произнесла для собственного спокойствия, вдруг показалась просто абсурдной, не имеющей никакого смысла. Просто признаться самой себе в том, что она к кому-то привязалась, оказалось очень тяжело. Наверное, по большей части это последствия её воспитания. Люциус оказал на неё слишком большое влияние, переделав под стандарты семьи ещё в раннем детстве. Он и сам по ним жил. Сейчас Драко чётко осознаёт, что отец очень во многих своих убеждениях был неправ. Жаль только, что отказаться от них не так просто. Теперь, быть может, уже даже слишком поздно.       Малфой столько лет жила в гордом одиночестве, никого к себе не подпуская, что слишком привыкла к подобному образу жизни. Ей и в голову не приходило, что можно жить по-другому, пока внезапные изменения ввиде Гарри Поттера не свалились ей на плечи. Эти изменения пугали, как пугает всё неизвестное, и в итоге она пришла к тому, чего так хотела избежать. Беседуя с Поттером, глядя, как он улыбается и смеётся, она невольно начала задумываться над тем, сможет ли она когда-нибудь также. Что делает её счастливой? Что ей нравится? Чего она хочет от жизни? Что ждёт её в будущем? И...полюбит ли она кого-то..?       Слизеринка присекала на корню подобные мысли, но в итоге она всё равно к этому пришла. Любовь? Глупо, пожалуй, но она никогда не влюблялась. До сих пор ей казалось, что ей это не нужно, что было бы неразумно предаваться чувствам в её-то положении. Но искреннее любопытство порой брало верх, и Драко хотелось испытать на себе, действительно ли это такое прекрасное чувство, как все описывают. Можно ли безоговорочно доверять другому человеку? Может ли чья-то жизнь вдруг стать ценнее своей собственной? Можно ли стать с кем-то единым целым не только физически, но и духовно? Иногда Драко хотела узнать всё это, попробовать на себе, даже если эти моменты окажутся быстротечными, и она будет разбита. Даже если она пожалеет об этом потом, хоть это и звучит бредово. Стоит ли оно того, чтобы попытаться? Разумеется, ей и так хорошо, но... просто любопытно.       Драко проводит пальцами по грубому переплёту старой тетради, лежащей рядом с ней, потом смотрит на своё запястье, на котором болтается браслет, напоминающий ей скорее наручники, и закрывает глаза. Это действительно простое любопытство и ничего больше. Ведь она знает, что оно не приведёт ни к чему хорошему. Она предатель, Пожиратель Смерти и мужчина, пора бы уже свыкнуться с мыслью, что ей ничего не светит. Не стоит мучать себя бесполезными предположениями и ожиданиями, ведь её любовь, сколько бы не длилась, не получит ответа.       Но Поттер — это другое дело. У него есть все шансы прожить счастливую жизнь с какой-нибудь девушкой, которую он полюбит, и обзавестись семьёй. Малфой абсолютно всё равно...но он не должен лишиться подобной возможности только из-за того, что придётся остаток жизни провести с ней. Быть причиной чьего-то несчастья не очень-то радужная перспектива, пусть даже это Поттер, которому она так любила насолить. Наверное, Драко впервые подумала, что должна помочь и гриффиндорцу тоже. Может быть, теперь они действительно союзники? Возможно, её поведение с Гарри было не совсем правильным и следует немного пересмотреть свой подход к ситуации...       Малфой встаёт с кровати, поправляя покрывало, и усаживается за стол. Перед ней лежит целая стопка книг о магических артефактах, которые приходится отодвинуть в сторону, чтобы хоть немного освободить место. Под руки попадается фолиант про зелья, и Драко решает, что ей не помешает отвлечься от всего этого балагана и просто почитать в своё удовольствие. Давно пора проветриться.

***

— Это нереально! Получить "Превосходно" по Зельеварению... Дружище, как ты это сделал?! — Рон размахивал руками, восхищённо глядя на Гарри. Сейчас они сидели в гостинной Гриффиндора, отдыхая после долгих занятий. Рядом примостилась Гермиона с каким-то учебником в руках. — Не знаю, — пожал плечами Поттер, усмехаясь, — Но лицо Снейпа того стоило. Ты бы видел, как его перекосило, он точно не хотел ставить мне такую оценку. — Это точно. Но я всё ещё не понимаю, это, что, какой-то трюк? Как тебе удалось? Тем более, ты был в паре с Малфоем, неужели он тебе не мешал?— не унимался Рон. Он никак не мог себе представить, что нужно было сделать, чтобы Старая Летучая Мышь не нашла к чему подкопаться.       Гарри только хмыкнул. Именно благодоря тому, что он был в паре с Малфоем, у него и вышло идеальное зелье. Если бы она не исправляла бы его ошибки, то вряд ли бы всё вышло так гладко. — Успокойся, Рональд. Гарри просто молодец и хорошо подготовился, как видишь — это не так сложно, — покачала головой Гермиона, отрываясь от книги. — Да кто же спорит? Гарри молодец, но всё равно в голове не укладывается... — Это пример того, что готовиться к урокам очень важно, и раз уж мы об этом заговорили, что же тебе, Рональд, помешало подготовиться к сегодняшнему занятию? — строго спросила девушка, сверля рыжеволосого взглядом. Парень громко сглотнул. — Ну, понимаешь...— начал Уизли, пытаясь придумать хоть какое-нибудь достойное оправдание. Гарри слегка улыбнулся, наблюдая, как Гермиона отчитывает Рона за его безолаберность, и ушёл в себя, больше не слушая их разговор.       Все мысли крутились вокруг дурацкой Амортенции и Драко, и это не давало покоя. Она ведь не сказала ничего такого, но почему-то одна короткая фраза так его пошатнула. Ей нет дела до его личной жизни и это вполне нормально, они даже не друзья, с чего вдруг ей интересоваться подобным. Но в тоже время существовала вероятность, что Малфой и сама может стать частью его личной жизни. Только она, видимо, исключала эту вероятность даже вопреки здравому смыслу — неужели Гарри настолько ей противен?       В это мгновенье странная догадка посетила его. Правда оказалась такой резкой, что показалось, будто по телу прошёл электрический разряд. Он же и сам не хотел становиться её мужем. Ему была так омерзительна эта мысль, что порой хотелось сброситься с Астрономической башни. Он не смел даже допускать мысли, что бы они с Драко когда-нибудь...были вместе. Раньше Гарри тоже было наплевать на её личную жизнь, так что изменилось?       Кое-что изменилось в нём.       За этот месяц с ним что-то произошло, что-то необъяснимое и это что-то разрушило все его убеждения, которых он придерживался целых семь лет. Какая-то важная его часть полностью рассыпалась и соединилась заново, по-другому. С Малфоем всё в порядке, это с ним что-то не так.       Они не должны переживать друг за друга, их не должна интересовать чужая личная жизнь. Они не должны и не обязаны делиться своими секретами и им не стоит знать, что у другого на уме. Они не должны обсуждать друг с другом что-то, если это не по делу и, чёрт возьми, он не должен всё время думать о Драко!       Слизеринка занимает слишком много места в его голове, и Поттер отказывается это принимать. Это неправильно, всё должно было быть по-другому. Он не должен хотеть написать ей, он не должен искать с ней встреч и он не должен звать её по имени, даже в своих мыслях. Но Гарри, видимо, не в себе, потому что он из раза в раз продолжает делать то, что не должен. Ему нравится её смех и непринуждённость их разговоров, с ней он — обычный парень, будь он хоть трижды Герой, Малфой всё равно наплевать на его статус. Она ничего не ждёт от него, наоборот, полагается только на себя и постоянно напоминает, какой он идиот. И Поттер готов признаться себе где-то на краю сознания, что Драко действительно особенная.       Драко! Драко! Драко!       Её слишком много в его жизни, она просто повсюду. Это уже перебор и Гарри должен что-то срочно с этим сделать. И он делает.       Гриффиндорец берёт свою метлу и отправляется на полигон для квиддича. Ему просто необходим перерыв, а погоня за снитчем — идеальный способ проветриться. Послезавтра матч, а он не садился на метлу уже пару дней. Надо наверстать.

***

      Утренний холод пробирал до костей и даже одеяло не спасало. Сырость и зябкость всегда были спутниками гордецов, обитающих в подземельях — Драко давно к этому привыкла. В её собственном доме тоже всегда было холодно, потому что в гигинтском особняке жили лишь три человека и домовые эльфы, так что некому было греть воздух. Она лишь посильнее закутывалась в одеяло, и оставалась мёрзнуть в постели, не желая открывать глаза.       На соседней кровати, повернувшись лицом к стене, сопел Гойл, периодически издавая какие-то хрюкающие звуки, которые Малфой стабильно игнорировала. Это даже неплохо, ведь если бы было совсем тихо, она и впрямь забыла бы, что не одна в комнате.       Холодный кулон, который она снимала только когда оставалась с Поттером, неприятно прилегал к коже, заставляя поёжиться. Сегодняшнюю ночь она снова провела в своей постели и, кажется, уже полностью компенсировала себе недостаток сна за прошедший месяц. Они с Поттером не встречались уже несколько дней, так что сейчас всё, что происходило с ними последнее время, смахивало скорее на сон. Только браслет на руке напоминал о том, что случившееся — реальность, и как только она встанет с кровати, ей снова придётся придумывать, как им выбраться.       Драко уже свернулась клубком, собираясь поспать ещё какое-то время, чтобы не вспоминать о проблемах, когда единственное окно, которое было в комнате, распахнулось. Ледяной ветер тут же пробрался под рубашку, заставая врасплох и без того замёрзшую девушку. Раздался какой-то звук, напоминающий вмах крыльев, и в комнату влетел большой белый филин, сбрасывая на пол какую-то коробку, обёрнутую в чёрную ткань и перевязаную зелёной ленточкой. Рядом упало письмо в знакомом конверте, а филин, выполнив свою работу, уселся на пол, выжидающе оглядываясь по сторонам.       Слизеринка спрыгнула с кровати, кутаясь в пижаму, и поспешилась захлопнуть ставни, плотно закрывая окно. Температура в помещении мгновенно упала, хотя сквозняк гулял лишь пару минут. Какая-то нелётная погода для начала апреля. Так и снегу недолго выпасть. Если такая же обстановка будет завтра, то квиддич и вовсе могут отменить.       Оставленные птицей посылки, Драко осторожно сгребла, усаживаясь вместе с ними на кровать. Гойл, этот чёртов бегемот, даже не пошевелился, вряд ли его вообще можно разбудить какими-нибудь известными человечеству методами. Впрочем, это к лучшему. Она спокойно могла разобраться со своей почтой, пока ей никто не мешал.       Первым в руки попался конверт. Малфой медленно провела пальцами по дорогой бумаге рядом с сургучной печатью, на которой был изображён фамильный герб. Она могла бы нарисовать его с закрытыми глазами, правда если раньше он был распространён, то теперь его можно было встретить разве что на подобных письмах, адресованных лично ей. Драко аккуратно вскрыла конверт, разворачивая жёлтый пергамент. Губы невольно тронула улыбка, когда перед глазами замелькали красивые буквы с кучей завитушек.       Мама...       Она всегда любила писать от руки, иногда балуясь самовоспламеняющейся бумагой, выводила каждую букву, а потом подбирала сургуч. Это был настоящий ритуал, который приносил Нарциссе удовольствие, также как и Драко — прочтение подобных писем. Она писала ей раз в месяц, обычно всегда вначале, отправляя вместе с письмом какой-нибудь подарок, перевязывая его красивой зелёной ленточкой, которая так нравилась Драко.       Нарцисса рассказывала о том, как провела последний месяц, о пережитках светской жизни, которую продолжала вести, иногда пересекаясь со старыми знакомыми мужа, о каком-то ресторане французской кухни, где подают трюфели и фуа-гра, уверяя, что ей бы очень понравилось это место. О том, какой чудесный вид открывается с Эйфелевой башни, о том, что погода во Франции очень тёплая и всё цветёт. О том, как много людей говорят с английским акцентом, и о том, что безумно по ней скучает и надеется, что у неё всё хорошо.       Драко снова перечитала письмо. Знала бы мама, как она сама по ней скучает. Сейчас она понимает, что, кажется, любит её ещё сильнее, чем раньше, и что прямо сейчас она бы всё отдала, чтобы снова её увидеть. Но слизеринка быстро одёргивает себя, отодвигая подобные мысли подальше. Это хорошо, что Нарцисса сейчас во Франции, ей не стоит знать, что здесь происходит. И уж точно ей не нужно знать об их с Поттером связи. Волновать маму — последнее, что бы ей хотелось, поэтому она берёт чистый пергамент и пишет, что у неё всё хорошо, что завтра будет матч по квиддичу и что она очень её любит и благодарит за подарок. Филин, всё это время мирно сидящий на полу, забирает письмо и скрывается из виду, оставляя после себя лишь пару перьев — единственное, что напоминало бы о его присутствии.       Малфой закрывает окно и усаживается на кровать, взяв в руки чёрный свёрток. Повертев его в руках, она аккуратно развязывает ленточку, откладывая в сторону, и снимает обёртку. Внутри оказывается тёмно-коричневая замшевая коробочка с золотым изображением грифона. Драко приоткрывает крышку, улыбаясь при виде дорогих заказных конфет из тёмного итальянского шоколада с ликёром. Мама всегда знает, как поднять ей настроение.       Обернув любимую зелёную ленточку вокруг крышки и завязав сверху бантик, Драко закрывает коробочку, убирая её подальше в шкаф. Смысла снова ложиться уже не было, потому что через пятнадцать минут всё равно придётся вставать. Блондинка неспеша собирает вещи, пытаясь припомнить, какой у неё первый урок. Кажется, Трансфигурация...

***

      Гарри шёл по коридорам Хогвартса, прокручивая в голове все возможные стратегии для квиддича. Он капитан, как никак, но квиддич его сейчас волнует в последнюю очередь. Так дело не пойдёт, нужно взять себя в руки и насториться. В этом году команда Слизерина особенно сильна, поэтому надо отбросить все посторонние мысли в сторону и посвятить всего себя игре. Это их последний матч и они должны взять реванш и поставить точку в этом семилетнем противостоянии факультетов. Нужно было предусмотреть любые ходы противники и быть готовым ко всему. Скорее всего игра будет грубой, всё-таки Гойл всегда делал ставки на силу и швырял бладжеры направо и налево. Второй загонщик, имя которого Поттер не может вспомнить, также не отличался мягкой игрой. Охотники у слизеринцев тоже неприятные типы и, конечно, ловец... Драко всегда была лёгкой на подъём. Если раньше ей не хватало опыта и манёвренности — на поворотах она всегда притормаживала для осторожности — то теперь все эти погрешности компенсировала многолетняя практика, и Гарри не был уверен, чего от неё можно ожидать. Прежде Малфой никогда его не обыгрывала, но отчего-то его не покидало какое-то предчувствие, подсказывающее ему, что в этот раз победа не будет лёгкой.       Поттер завис, когда в голове снова возник образ сероглазой блондинки. Сегодня у них не было ни одного сдвоенного занятия, поэтому они ни разу не пересеклись. Последний раз они видились на Зельеварении, когда у них выдался какой-то короткий и неоднозначный разговор...Гарри чувствовал себя странно. Они встречались каждую ночь на протяжении месяца, а сейчас, когда на Хогвартс вдруг свалились новые правила, они словно опомнились и между ними вновь выросла стена, которая с каждым днём становилась всё больше. Но гриффиндорец, уже побывав по другую её сторону, теперь отказывался возвращаться назад. Драко и её мерзкий характер уже стали частью его жизни и он не готов распрощаться с этим вот так.       Только вот подобным мыслям не было достойного основания. Это было бы логично, если бы он нашёл что-то полезное, что помогло бы им в их деле. Но его желание было личного характера, без повода или причины, Гарри просто хотел встретиться с Драко, хотя сам не знал, почему. Не было смысла писать ей, ведь он так и не придумал место, чтобы встретиться, а список ингредиентов у неё. Им нечего больше обсуждать. Только Поттер, прекрасно понимая, что это абсурд, хотел просто её увидеть. Это пугало, но было в этом чувстве что-то...азартное? Годрик, он же хотел сосредоточиться на квиддиче, но и тут она! Может, это какой-то сглаз? Наваждение и имя ему Драко Малфой!       Лишь одно одновременно радовало и пугало: не в себе был не он один. Все вокруг медленно сходили с ума, это нарастающее безумие можно было сравнить с натягивающейся струной. Она натягивается всё сильнее и страшно представить, что будет, когда она лопнет. Хрупкое доверие среди учеников, с таким трудом востановленное, будет разрушено, все в один момент сорвуться и Хогвартс ждёт хаос.       Многие уже сейчас переживали из-за экзаменов и Поттер отчасти был с ними солидарен. Кто-то был полностью вовлечён и погружён в противостояние Гриффиндора и Слизерина на предстоящем матче. Как правило в такие моменты все соперничающие факультеты облачалась в красные шарфы, объединяясь против слизеринцев. Это в какой-то степени сплочало учеников, но в тоже время в очередной раз доказывало, что никакого единства в школе не существует. Змеиный факультет всегда содержал аристократов, высшие слои общества, так сказать. Но здесь, несмотря на то, что постояннно кого-то высмеивали, они и сами были изгоями, сбиваясь в кучи против всех. И даже сейчас, когда Гермиона украла из Запретной секции книгу, подозрение первым делом пало на Слизерин. Это уже походило на какой-то стереотип Хогвартса: если что-то случилось, то виноваты змеи. В нынешних обстоятельствах это было как никогда ясно. Всё казалось каким-то поверхностным.       Его друзья тоже изменились. Рон и Гермиона уже давно отдалились от него, Гарри это чувствовал. Они по-прежнему проводили время вместе, веселились, но иногда он ощущал себя лишним, теперь всё было иначе. Конечно, он рад, что их отношения наладились и они влюблены, но...в этот момент их словно разделили незримой чертой, и Гарри оказался за ней один, а друзья — по другую сторону и абсолютно счастливые. Они больше не делились своими переживаниями друг с другом, не рассказывали секреты, терзающие их, а просто молча кивали и продолжали жить каждый своей жизнью. Рон разрывался между попытками подготовиться к ЖАБА и одержимостью победить в предстоящем матче. Гермиона утонула в своих переживаниях, но вместо того, что бы рассказать что-нибудь им, переступила черту морали и ударилась в поиски запрещённых ритуалов снятия Обливиэйта.       Гарри понимает. Всё понимает. И чувствует себя ужасно досадно, где-то глубоко принимая тот факт, что они вовсе не обязаны ничем с ним делиться. Он хочет слишком много. Это эгоистично с его стороны, вообще чего-то ждать от них, когда он сам не смог ничего им рассказать, и в итоге просто стал избегать, не придумав ничего лучше. Раньше Поттер убеждал себя, что он хранит молчание, потому что это секрет Драко, а не его, но прежде это никогда не останавливало гриффиндорца и, будь то его секрет или чужой, он всё рассказывал друзьям. Но в этот раз Гарри просто не смог решиться и всё скрыл. А теперь уже слишком поздно что-то говорить, когда он дошёл до того, что бессовестно врёт и избегает самых близких людей. Он просто не может их ни в чём обвинять. В итоге он не попытался наладить контакт и поговорить с ними, а лишь сделал ещё хуже. Он сам виноват.       Поттер всегда знал, что когда-нибудь это случится — однажды у него и его друзей появятся пары и семьи, поэтому они не смогут больше быть всё время вместе. Но он никак не думал, что все успеют найти себе партнёров, а он останется не у дел. Он и глазом моргнуть не успел, как это случилось, и теперь оставалось только вспоминать, как они проводили время раньше, понимая, что это ключевое слово.       Раньше. Больше — нет.

***

      Утренняя свежесть и лёгкий ветерок встретили сборную Слизерина на полигоне. Опасения не подтвердились — погода была благосклонна к Хогвартсу, сегодняшний безоблачный денёк был одним из самых приятных за последнее время. Воздух ещё не успел толком разогрёться, но даже так было куда теплее, чем, например, вчера. Теперь это действительно похоже на апрель.       Трибуны были заполнены болельщиками, каждый был закутан в шарф предпочтительного факультета, так что издалека это безобразие напоминало какой-то красно-зелёный кошмар. Некоторые индивиды, как Полумна Лавгуд, и вовсе были укутаны в оба шарфа, в символ примирения факультетов, правда, таких было немного. Точнее, почти не было вообще. Кто-то выкрикивал какие-то ободряющие фразы, желал удачи и тому подобное. В отдельных местах собирались кучки истинных фанатов квиддича с плакатами в руках, напоминающие группы поддержки. Самые смелые даже спорили на то, кто победит: Гриффиндор или Слизерин. Разве что только ставок не делали — МакГонагалл за всем следила. Большинство, что было вполне ожидаемо, болело за Гриффиндор, однако точный исход сегодняшнего противостояния никто не мог предугадать. Все были в предкушении перед самой важной игрой сезона, даже те, кто был не в восторге от квиддича пришли посмотреть на это зрелище. Финальный матч обещал быть жарким.        На другом конце поля Мадам Трюк уже проверяла мячи. Симус Финниган, который был назначен комментатором в этом году, нетерпеливо ёрзал на месте, в ожидании начала. Рядом с МакГонагалл мрачно восседал Серерус Снейп, лицо которого казалось ещё более хмурым, чем обычно, на фоне ликующих учеников.       Первыми на поле вышли слизеринцы под бурные авации своих болельщиков. Облачённые в экипировку, с новыми гоночными мётлами, они гордо вышагивали, довольно ухмыляясь. Впереди шёл Ургхарт, довольно демонстрируя всем значок капитана на груди. Дальше дефелировал Майлз Блетчли, что-то яро обсуждая с Ноттом и Забини. Драко наблюдала за всем этим бахвальством со стороны, периодически кивая, когда парни поворачивались к ней. Сегодня она была настроена очень решительно, ставя перед собой цель поставить Поттера на место с его самоуверенностью. Помнится, они даже поспорили, кто из них лучший ловец. Что ж, скоро они это выяснят. — Отличный день, — Теодор поглядел на небо, слегка щурясь, — ветра почти нет. — Согласен, — отозвался Забини, — Отличный денёк, чтобы надрать гриффиндорцам задницы.       Парни разразились смехом, полностью поддерживая эту идею. — Похоже, они решили сдаться и не выходить на поле, — ухмыльнулся Майлз, очевидно, представляя, как Мадам Трюк объявляет, что Гриффиндор струсил и свалил. — Мечтать не вредно, Блетчли, — крикнул вдруг появившийся Рон, подходя ближе. За ним медленно шли остальные. — Если кто и сдастся сегодня, то только Слизерин. Мы размажем вас, как обычно. — Это вряд ли, Уизли, — Блейз окинул его презрительным взглядом, поворачиваясь, — пока ты в основном составе, нам можно вообще не париться. Забьёшь сам себе пару раз? Ты же это умеешь.       Послышались ехидные смешки. Рон побагравел от злости, готовый наброситься на Забини с кулаками, но его предусматрительно окружили другие слизеринцы. — Отвали, Забини, — рядом с Роном возник Поттер, положив руку ему на плечо, как бы намекая, что лучше просто их игнорировать. — А мне кажется, это тебе следует отвалить, — Блейз сделал несколько шагов вперёд, глядя Гарри прямо в глаза, — держи своего дружка в узде, а то мало ли что. — Что ты сказал?! — Рон, — одёрнул друга Гарри, — забей. Пойдём отсюда. — Пф, а теперь они убегают, поджав хвосты, — фыркнул Тео, глядя на удаляющиеся фигуры. — Вы чего встали? — Драко покосилась на парней. Она ушла дальше, вместе с капитаном, даже не обратив внимания, что некоторые члены команды остались позади. — Ургхарт уже на месте. — Ты пропустил шоу, — отозвался Блейтчли, — Уизли взбесился. — Уизел? — Малфой приподняла бровь и усмехнулась, — это его нормальное состояние, тут нечему удивляться. — Это точно, — гоготнул Нотт, трогаясь с места. — Видимо, семейное.       Они опять расхохотались, двигаясь к назначенному месту. В центре поля уже стояли гриффиндорцы, недалеко стояла Мадам Трюк, рядом с которой находился сундук с мячами. Слизеринцы уселись на мётлы, занимая каждый свои позиции и уже выбирая основного противника. Драко встала перед Поттером и бросила на него презрительный взгляд. Внутри сразу же проснулся дух соперничества и Малфой расплылась в настоящем оскале, ловя на себе недоумевающий взгляд гриффиндорца. — Свались с метлы, Поттер, — в привычной манере желает она, ожидая ответную грубость.       Но получает совершенно не то, что ожидала. Вместо какой-нибудь ухмылки или пожелания того же, на лице Поттера сначала отражается какая-то растерянность, словно это было самое неожиданное, что могло случиться. А потом он вдруг хмурится и его взгляд становится каким-то холодным и отчуждённым, как будто она ударила его в спину. Может ей всего лишь показалось, но только что в глазах Поттера промелькнула какая-то неприкрытая...обида..? Он обиделся на неё? Это была самая безобидная фраза из всех, что она когда-либо говорила ему, с чего вдруг такая странная реакция? — Приготовьтесь! — скомандывала Мадам Трюк, становясь между игроками так, что Драко пришлось прервать зрительный контакт с Поттером. — Я жду от вас всех честной игры, не забывайте.       Трибуны на мгновение затихли, а игроки напряглись, крепко сжимая основания мётел. Каждый готовился рвануть с места, как только дадут сигнал. Мадам Трюк выпустила золотой снитч, который тут же взмыл в небо и скрылся из виду. Следом с противным чавконьем взлетели бладжеры. Наконец, судья взяла в руки квоффл и, выдержав паузу и окинув взглядом обе команды, подкинула мяч вверх. Все застыли, а потом воздух разрезал звук свистка, и трибуны завизжали от восторг. Крики, аплодисменты и свист наполнили арену, игроки метнулись в воздух, понимая пыль. Игра началась.       Гоночные мётлы замелькали в воздухе, преследуя мячи. Драко и Гарри взмыли в воздух, как коршуны, охотясь за снитчем. Бедный Симус, глаза которого разбегались в разные стороны, первые пару секунд лишился дара речи, а сейчас с трудом успевал комментировать происходящее. — Мяч перехватывает Дин Томас, — раздался его голос, усиленный Сонорусом, — он легко обходит Теодора Нотта и с бешеной скоростью приближается к кольцам Слизерина. Вот это манёвренность, неужели Гриффиндор получит очки уже в первые минуты матча?       Томас, прижимая к себе квоффл, делает резкий поворот и пикирует вниз, уклоняясь от бладжера, который Гойл запустил ему в голову. С трибун доносится осуждающий визг, зато слизеринцы очень яро поддерживают своих загонщиков. Дин инстинктивно поворачивает голову, в ту сторону, откуда прилетела угроза, когда из его рук выбивают мяч. — Блейз Забини перехватил квоффл! — громко объявляет Финниган, пристально следя за происходящим, — Дин Томас едва остаётся в седле своей метлы! Такой удачный момент упущен и, похоже, теперь кольцо Гриффиндора под угрозой! Блейз обходит загонщиков противника, делает выпад к левому кольцу и... он дал пас Теодору Нотту!       Рон едва не повёлся на обманку Блейза, но тот посмотрел в другую сторону в конце и передал мяч. Уизли метнулся к противоположному кольцу, вытягивая руку вперёд, в последний момент успевая поймать квоффл, который бросил Нотт. — Рон Уизли поймал мяч! Он передаёт его Джинни Уизли! Отличница с прекрасной фигурой и просто очаровательная де- — Мистер Финниган! — МакГонагалл смерила его суровым взглядом, заставляя передёрнуться. — ...действующая охотница! Она несётся, обходя противников одного за другим! Сможет ли неукротимая охотница сдвинуть счёт с мёртвой точки? Я напоминаю, что пока что ни одна команда не заработала очков! — протараторил Симус.       Джинни подлетела справа, а слева приближалась Кэти Белл. Девушки двинулись к среднему кольцу одновременно, заставая Блетчли в расплох. — ...Джинни делает бросок и Майлз касается квоффла пальцами и...он не смог удержать мяч! Джинни Уизли открывает счёт! 10:0 в пользу Гриффиндора!       Полигон наполнился авациями и криками. Гриффиндорцы ликовали, громче всех кричала Гермиона, нахваливая подругу и своего парня. Она ни черта не смыслила в квиддиче, но ради друзей готова была отложить учебники и прийти поболеть. Блейз, всё ещё находящийся рядом с гриффиндорским кольцом недовольно цокнул. — Хей, Забини, может быть ещё не поздно сдаться? — крикнул Рон, получая в ответ испепеляющий взгляд. — Пошёл ты, Уизли! Пару очков ничего не решают! — Игра продолжается! Мяч снова у Гриффиндора! Неужели они собираются получить двадцать очков подряд?       Болельщики разочарованно вздыхают, когда Майлз Блетчли отбивает квоффл обратной стороной метлы, передавая пас. — Похоже, Майлз разгадал атаку Томаса. Теперь квоффл в руках Ургхарта! Он меняет направление и движется к гриффиндорским кольцам, но ему на встречу летит Ричи Кут. Он собирается атаковать?       Ричи отбивает бладжер в сторону Ургхарта, но безуспешно. Он подбирается ближе к кольцу, где его поджидают Джинни и Кэти, но парень резко пикирует вниз, делает бросок под ними. — Ургхарт атакует! Удар с такого места? Рон Уизли не успевает среагировать и Слизерин получает десять очков! Ургхарт не зря носит звание капитана! — восторженно комментирует Симус, удивлённый настолько, что на мгновенье забывает, что он гриффиндорец.       Теперь ликовали слизеринцы, громко выкрикивая имя Ургхарта.       Рон недовольно ругается и выбрасывает мяч Томасу, но его снова перехватывает Ургхарт, тут же замахиваясь для удара. — Чёрта с два! — кричит Уизли мгновенно закрывая кольцо по середине, но к его большому удивлению слизеринец, вместо того, чтобы бить самому, подбрасывает мяч вверх. Рон успевает только поднять голову, когда Блейз уже забивает в левое кольцо, маяча над головой. — Ну, что, Уизли? Ты уже надумал сдаться? — усмехается Забини, глядя на перекошенное лицо вратаря. — О, Мерлин! Ургхарт дал пас Блейзу Забини и он забил снова! Слизерин получил двадцать очков подряд за каких-то тридцать секунд! Это самая быстрая распасовка из всех, что я видел! Счёт 20:10, Слизерин вырывается вперёд!       Трибуны загудели с новой силой. Симус растерянно взглянул на МакГонагалл, которая, похоже, тоже ничего не поняла. Зато Снейп, впервые за всю игру, выглядел абсолютно довольным.       Время шло, а напряжение нарастало всё сильнее. Каждый хотел вырваться вперёд, и квоффл менял своих обладателей ежеминутно. Болельщики постепенно затихли, теперь только охая, когда кто-то в очередной раз забирал мяч.       Словно вторя общему волнению, погода начала портиться. Небо затянули облака, поднялся ветер, метая песок в разные стороны. Гарри парил в воздухе, обдаваемый ветром со всех сторон, наблюдая за игрой сверху и постоянно оглядываясь в поисках снитча. Как ни странно, но ни снитча, ни Малфоя поблизости не было, поэтому Поттеру оставалась лишь ждать, когда где-нибудь на горизонте мелькнёт золотой шарик. Видимость заметно ухудшилась с начала игры, что сильно усложняло задачу. — Идёт пятидесятая минута игры, счёт 50:40 в пользу Слизерина, и, похоже, Гриффиндор не знает, как обойти противников! Это тупик? — Симус озадаченно повернулся, когда кто-то сзади посоветовал ему заткнуться. Все были на нервах. Снитч за это время ни разу не появился в поле зрения, факультеты периодически перенимали друг у друга лидерство. Сейчас Гриффиндор теснили, и чтобы вырваться нужно было в срочном порядке заработать двадцать очков. — Квоффл достался Кэти Белл и она уверенно мчится к противнику, решительно настроенная получить очки! Погода оставляет желать лучшего, но ребята не собираются отступать. А вот это опасно! Мимо Кэти проносится бладжер, едва не сбив её с метлы! Она меняет направление...осторожно! — кричит Симус, но слишком поздно.       Метла Кэти разворачивается и она врезается в летящего мимо Теодора Нотта, срываясь вниз. Слизеринец остаётся висеть в воздухе, с трудом держась за прутья своей метлы и раскачиваясь туда-сюда, а девушка, выпускает из рук мяч и падает в песок, поднимая после себя тучу белой пыли, которая закручивается в спираль порывом ветра. Трибуны начинают взволнованно гудеть. Кто-то просит позвать Мадам Помфри. — О, Боже! Кажется, у нас несчастный случай! Бедная Кэти, надеюсь, она впорядке, — Финниган замолкает, поднимая голову вверх, а потом продолжает комментировать: — Блейз Забини помогает Теодору Нотту оседлать метлу, слизеринец снова в строю! Что это? Блейз Забини успел перехватил квоффл! Он даёт пас Ургхарту! Что там происходит? Ничего не видно! — Уизли, не спи! — кричит Томас, когда Рон рассеянно оглядывается на приближающихся слизеринцев. Все трое охотников мчаться к нему из разных мест.       Джинни, находящаяся неподалёку, бросается наперерез, закрывая путь Блейзу, а Дин в свою очередь закрывает Нотта, не давая возможности Ургхарту пасовать. Капитан Слизерина неукратимо рвётся вперёд, обходя Джимми Пикса, пытающегося оттеснить его к стене и совершает бросок по диагонали. Рон с трудом перехватывает мяч, а в следующую секунду в голову Ургхарта прилетает бладжер и он, врезавшись, в раму кольца, камнем летит вниз, потеряв управление. Рядом пролетает Ричи Кут, довольный своей работой. — Какого чёрта?! — орёт Блейз, глядя сначала на валяющегося Ургхарта, а потом в толпу, ища в этом безобразии на Мадам Трюк. Она только отрицательно качает головой, нарушения не было, они и сами швыряются бладжерами направо и налево, это не запрещено. — Твою мать! — Блейз! — Тео, подлетает сбоку, передавая мяч, перехваченный во время паса Уизли.       Забини, несколько раз крутанувшись, резко меняет направление и сдвигается влево, в точности копируя бросок Ургхарта. — Блейз Забини отыгрывает очки за капитана! Счёт 60:40 в пользу Слизерина! Кажется, у Гриффиндора серьезные проблемы.       Рон бьёт себя по лицу и отдаёт мяч Томасу, пролетающему сверху. Рядом уже лавировала Джинни, отгораживая от него Гойла. Если так и дальше пойдёт, их просто разгромят. — Гарри Поттер заметил снитч! — раздался восторженный голос Симуса.       Рон взглянул наверх, с трудом различая мелькающую фигуру друга, которая больше напоминала чёрную точку. Гарри крутанулся, исполняя что-то подозрительно похожее на мёртвую петлю, а потом наклонил метлу почти под прямым углом и помчался вниз, периодически исчезая из поля зрения. Странная возня болельщиков прекратилась, сменившись каким-то беспокойством. Зрители с трудом разбирали, что происходит. — Похоже, Гарри Поттер приследует снитч, но видимость ухудшается, кажется, он сейчас рядом с кольцом Слизерина...— Симус привстал с места, пытаясь разобраться с происходящим на поле, но это оказалось бесполезно. — Я не уверена, но, может, стоит остановить игру, это начинает быть опасным, — Гермиона повернулась к Невиллу, взволнованно качая головой. — Не знаю, но я не могу понять, что происходит, — отозвался он.       Тео останавливается рядом с Блейзом, ругаясь на дурацкий ветер. — Куда делся квоффл? — спрашивает Забини. — Я думал, он у тебя, — Нотт озадаченно огляделся по сторона, прищуриваясь. — Откуда ему у меня взяться? — злится Блейз, оборачиваясь к Уизли, а потом снова на Тео, — что ты там высматриваешь? — Это Поттер вон там? — спрашивает Нотт, показывая пальцем куда-то в сторону, — Нихера не видно! — Где? — Да вон, видишь точку? — Блейз с трудом разбирает мелькающую фигуру, в которую тычет брюнет. — Да не, Поттер возле нашего кольца должен быть, так Финниган сказал, чем ты слушаешь?! — бесится Забини, снова разглядывая парящую фигуру, — Это Драко, идиот. — Драко? — переспросил Тео, — но ведь наше кольцо тоже в той стороне... — Что? — Блейз ошарашенно посмотрел на него, а потом снова вдаль. Ещё одна тёмная точка с бешенной скоростью приближалась сверху совершенно из другого места. — А вот и Поттер, вспомнил, — Тео усмехнулся, а потом как-то странно завис, останавливаясь. Две точки приближались друг к другу, с каждой секундой сокращая расстояние, — Они, что...не видят друг друга? — Они же сейчас столкнутся! — заорал Блейз, — Почему Финниган заткнулся?! Остановите матч!       Гарри преследовал золотой блеск, с трудом разбирая, куда летит. Видимость была просто отвратительная, ничего не осталось от утренней хорошей погоды. Но прямо сейчас у него есть шанс принести команде победу, так что отступать было поздно. Поттер летел вниз, борясь с потоком воздуха, так и наровившим сбить очки. Ветер свистел в ушах, он уже представлял, как у него будет болеть голова после сегодняшней игры.       Вдруг снитч завис в воздухе, словно растерявшись, куда ему лететь. Поттер решил, что вот он, его шанс, и изо всех сил подался вперёд, вытягивая руку, когда в последнее мгновение снитч выскользнул из ладони и юркнул вбок, а в следующую секунду Гарри схватил холодные белые пальцы. Сердце остановилось, а мир перевернулся, когда Малфой подняла голову и посмотрела на него широко распахнутыми серыми глазами. Рот открылся в изумлении, и каждый из них понял, что столкновения не избежать. Гарри показалось, что они на какое-то время застыли в воздухе, глядя друг другу в глаза, но уже через долю секунды он почувствовал удар и звон в ушах, сбивая Драко с метлы. Глаза заслезились, а из носа, кажется, пошла кровь, потому что вдохнуть было невозможно. Острые локти Драко воткнулись ему в ключицы, когда она ухватилась руками за его шею, коротко вскрикнув, и Гарри, собрав остатки сил, развернул её, прижимая к себе. Снитч остался недосягаемой целью летать где-то в воздухе, а Гарри оставалось только смотреть на удаляющийся золотой блеск, летя вместе с Малфой вниз...