Любовь сыграет злую шутку

Дунцова прошла в кабинет и присела на диван. Теперь, помимо её очаровательного внешнего вида, Мизулина оценила и её весьма приятный парфюм с пудровыми нотками. От девушки исходила атмосфера спокойствия и уверенности. Прямая осанка, по деловому сложенные руки и лёгкая улыбка. С ней было комфортно. — Чем обусловлен ваш визит, Екатерина Сергеевна? — поинтересовалась Мизулина, взглянув на женщину, и наклонив голову набок. — Меня интересует лишь причина рассмотрения приостановления моей информационной деятельности на территории РФ. А также это. Екатерина показала бумагу, которую вероятно Мизулина рассматривала в тот самый вечер, когда узнала что к их «паре» неровно дышит множество людей. — Почему вы рассматриваете это без оснований? Я заинтересована в том, чтобы со всем разобраться и ответить по закону, если будут действительно основания. Но пока я лишь вижу клевету. Объясните мне пожалуйста. Хоть кандидат в президенты и говорила спокойно, все же её недовольство чувствовалось. — Понимаю ваше негодование. Кстати говоря, у меня к вам тоже вопросы. — Вопросы? — Дунцова совершенно не понимала. — Мне не нравилась реакция в вашем интервью. Думаю вы и сами прекрасно понимаете о чем я. Тут женщина, сидящая на диване, снисходительно улыбнулась и подняла брови. Сразу же поинтересовалась: — Вот в чем дело… Лишь из-за этого вы предприняли все эти… Меры? — Дунцова приподняла в воздухе бумаги, указывая на них. Мизулина на секунду задумалась. И ведь действительно. Почему на неё повлияла очередная ерунда из интернета? Именно эта. Не давала иногда сосредоточиться и думать о чем-то другом. Да и вообще мешала работать. — Неужели вам, Екатерина, не странно видеть как нас рассматривают как романтическую пару… — Мизулина встала из-за стола, обошла его и присела на край — Как на полном серьёзе мечтают о... нас? Она посмотрела на Дунцову вопросительно, надеясь смутить её. Но на лице женщины не было ни намёка на смущение. — Нет, меня особо… не волнуют такие вещи. Так позвольте спросить, почему же вы так одержимы этой темой? Звучало это напряжно, хоть Мизулина понимала, что Дунцова говорит конкретно об их разговоре, а не о её мыслях в целом — Может, на вас это оказывает огромное влияние?.. Может вас это вас не может долго оставить в покое?. Ведь интервью вышло достаточно давно… Неужели вас настолько все это впечатлило? Дунцова медленно поднялась с дивана, скрестила на груди руки. Говорила все это она спокойно и размеренно. От этого Мизулина была ещё в большем шоке и даже ужасе. Но отступать и показывать страх она не хотела, потому подошла к женщине. Расстояние между ними стало неприлично маленьким. Мизулина не могла оторвать взгляд от её губ. Что-то в её голове происходит не то. Единственное что смогла она сказать: — Ну какой же это бред… — Потому ты так долго глядишь на мои губы? — Журналистка приблизилась к ней. Именно этот момент дал толчок Мизулиной, она медленно потянулась к Екатерине, желая наконец попробовать её губы. Она резко призналась сама себе кое в чем. Да, она не равнодушна к Дунцовой. И давно. Сама женщина к Мизулиной не тянулась, но и не отстранялась. И позволила поцеловать себя. Мягко и аккуратно. Екатерина Михайловна придерживала за плечи женщину. Та лишь тяжело дышала. Поцелуй закончился. Обе Екатерины смотрели молча в глаза друг-другу, не находя никаких слов. Улыбка Дунцовой плавно переросла в недобрую ухмылку. Она повернула голову в окно и легонько помахала. Мизулина вопросительно глянула сначала на неё, потом в то же самое окно. Там стоял человек в тёмной одежде и с фотоаппаратом. Быстро исчез из их поля зрения. Страх и непонимание охватил её с головы до ног. Девушку охватил шок от осознания. — Я не совсем понимаю… Звук уведомления из телефона блондинки. — Как быстро они работают. — восторженно произнесла Дунцова. Она показывает хозяйке кабинета телефон с изображением. Дунцову почти не узнать. Зато Мизулину очень хорошо видно. Также хорошо как и то, что она целуется с женщиной. — У… Тебя могут быть проблемы… — Как и у тебя, кстати говоря.Особенно когда все увидят замечательное изображение, где сама Екатерина Мизулина целует женщину. Печально что меня не разглядеть. — Чего ты хочешь? Тишина в кабинете продлилась не очень долго. — Ты и сама хорошо знаешь. Длительное молчание. — Хорошо… А теперь уходи отсюда, я видеть больше тебя не хочу. — Послушай, а ты ведь не серьё… Дунцова не успела договорить. Её перебили. — Я сказала уходи. Что в этих словах непонятно? — грубость этих слов дали понять Дунцовой что ей лучше уйти сейчас. Она была поражена тем, что действительно задела чувства Кати. Мизулина отвернулась. Ей было очень неприятно от того, что ей воспользовались. От того, что её шантажировали. И так легко обвели вокруг пальца. Но самое противное было то, что она почему-то поддалась чувствам. Негромкий хлопок двери. Дунцова ушла.