Любовь сыграет злую шутку

Молчание в кабинете длилось до ужаса долго. Напряжение росло. Внешне Дунцова не была сильно напугана. Женщина погрузилась в долгие размышления, поглядывая в окно, где шёл снегопад. — Ты уверена что её действительно украли? Мизулина кивнула. В отличии от Дунцовой, она была очень напугана: — Как глупо я повела себя… Эта фотография… станет концом для нас. — Ты точно её нигде не могла оставить? Положить куда-то, а потом забыть? — Дунцова не обращала внимания на панику, разводимую Екатериной. Вместо этого задавала большое количество вопросов. — Лежала в моей сумке. По крайней мере, два часа назад! Нервы потихоньку начали сдавать. Но впереди была ещё целая ночь, полная нудных размышлений и беспокойства. После бессонной ночи, Мизулиной все же пришлось настроиться на работу. Сделать вид, что все хорошо, не выдавая ни капли истинных эмоций. Как бы сложно ей не было. Дунцовой же пришлось уехать. Мизулина писала ей в течение дня, чтобы просто немного успокоиться, заодно поддержать журналистку. Ведь она тоже сильно волновалась. Хоть никогда этого не показывала, пытаясь не сделать происходящую ситуацию ещё хуже. Работа шла тяжело, Екатерина часто переключалась на другие мысли. Она думала о том, насколько ситуация была в самом деле страшной, как она подставила себя и любимого человека. И кто же посмел так нагло ворваться в её личное пространство? Погрузившись в свои мысли, она не услышала стука в дверь. Тот, кто был снаружи не выдержал, нагло ворвавшись в кабинет. Музилина вздрогнула и увидела своего коллегу, который всегда вызывал у неё лишь раздражение и неприязнь. Этот молодой человек часто проявлял внимание к её персоне. Он был младше её на 8 лет, внешне отталкивал и часто ставил в неловкое положение. И Мизулина никогда взаимностью не отвечала, надежд не давала, надеясь, что он отстаёт от нее. Иногда его навячивость её чрезмерно нервировала и однажды заставила резко отшить мужчину. Он хорошо запомнил это. И в этот раз он снова её разозлил своим поведением. — Алексей Владимирович? Почему снова без стука? Тот лишь уверенно подошёл к её столу, небрежно швырнул на стол конверт. — Пропажу возвращаю, как вы мило тут вышли, Екатерина Михайловна. Женщину мгновенно парализовало от ужаса. Но она старалась этого не показывать, чтобы противник не почувствовал свое большее превосходство над ней. Дунцова научила её этому. И все же, сказать ей было нечего, потому она слушала все то, что скажет ей этот неадекват. — Я вас очень уважаю, Екатерина Михайловна… И не хотел бы, чтобы у вас появились проблемы. Потому выполните мою небольшую просьбу… И это… изображение никто не увидит. Внутри все сжалось. Примерно Мизулина представляла какой это человек, что им руководит, и во что выльется вся происходящая ситуация. От этого в груди потяжелело, отчаяние и боль затмили все остальные чувства. Дунцова не раз пыталась связаться с Мизулиной. Но все проходило не так хорошо как раньше. Журналистка ощущала сильный холод Мизулиной, её стремление остраниться, держать расстояние между ними. Постоянные мысли о том, что все необратимо меняется. Это очень расстраивало. Но журналистка решила списать все на то, что её возлюбленная сильно переживает насчёт пропажи фотографии. Потому давить на неё не стала, лишь изредка интересуясь её состоянием. Всё же тревога не отпускала. Заставляла очень долго обдумывать происходящее. И как раз во время очередных долгих раздумий, Дунцова увидела несколько сообщений от Мизулиной. Та просила её о встрече, чему журналистка не могла не обрадоваться. Появилось огромное желание увидеть её… Потому Дунцова не стала медлить, сразу ответила и выехала на место встречи. Приятное ожидание встречи и хорошее настроение отогнали все плохие мысли у Дунцовой. Она лишь шла по тому самому парку, вглядываясь в даль. Силуэт любимой показался. Мизулина очень быстро шла навстречу. Расстояние стремительно сокращалось. И уже издалека было трудно не увидеть. Лицо Мизулиной было печально. Что-то явно не так. Дунцова очень легко могла прочитать ее эмоции. Женщина наконец приблизилась, они встретились лицом к лицу. Дунцова хотела прикоснуться к Мизулиной. Та аккуратно отошла, отрицательно помотав головой. — Катя, я решила встретиться чтобы поговорить… — Что случилось? Это как-то связано с фотографией? Мизулину на секунду передернуло от этого вопроса. — Нет, больше не беспокойся на этот счёт. — Она нашлась? Я же говорила что все хорошо будет… Мизулина резко прервала её. — Слушай, теперь это не имеет значения. Мы больше не вместе. Это все было большой ошибкой. Для Дунцовой это был сильный удар. На несколько секунд она перестала понимать что происходит. От волнения сердце бешено забилось. Шок не давал спокойно мыслить. — Подожди, что происходит, в чем проблема?.. Она взяла Мизулину за руку, надеясь на объяснения. — Прекрати. Я не люблю тебя, перестань спрашивать об этом. Это конец. Пожалуйста, не пытайся что-то выяснять. Просто исчезни из моей жизни. Она грубо убрала руку, резко отвернулась и начала уходить. Оставив Дунцову наедине с собой и своими мыслями, которые неслись бешеным потоком. Хоть и от боли это сложно было делать. Из-за слез обратную дорогу сложно было разглядеть. Парк теперь казался страшным, холодным и неутютным.