Любовь сыграет злую шутку

После этих событий прошло несколько дней. Алексей больше не беспокоил её, чему было сложно не радоваться. Но позитивные мысли мгновенно сменялись на боль, когда в голову приходила Дунцова. Между ними появилась стена из недосказанностей. Это сильно сбивало с толку. Потому что Екатерина не знала что в голове её возлюбленной. Дунцова не появлялась в сети, не отвечала на сообщения и звонки. Даже люди в интернете стали переживать, и предполагать причину исчезновения, которых было полно. Перебирали много разных ситуаций. Но настоящей не знал никто, разумеется кроме этих двух женщин. Все, что произошло между ними когда-либо, было в её голове постоянно. Большое количество переживаний и чёрных мыслей, которые лишь изводили её. На глазах часто появлялись слезы. Уже было плевать на остальные проблемы. Всё прочие переживания стали казаться пустой ерундой. Часто, вспоминая её, Екатерина не могла сдерживать настоящих эмоций. Слишком больно. В глазах Дунцовой, Мизулина — измещица. Больно было это понимать, но ещё больнее думать о том, что чувствовала тогда Дунцова. В поздний вечер Мизулина снова не спала. Было сложно уснуть, когда настолько боишься за свою любовь. Она сама себе опять назадавала много вопросов. Не знала как поступить правильно с любимым человеком. Как не причинить снова боль? Как проявиться в жизни Дунцовой? А стоит ли это вообще делать?.. Наглым образом её размышления прервал телефонный звонок. Раздраженная Мизулина подумала лишь одно: «Кому пришло в голову так поздно названивать?!» С ней хотела связаться девушка, давшая ту самую информацию об Алексеев. Мизулина примерно представляла происходящее в их семье. Но все равно очень хотела узнать что-то конкретное. Потому взяла трубку. — Дарья Владимировна, здравствуйте. Что-то случилось? — Здравствуйте, Екатерина Михайловна… Отец Лёши попросил позвонить. Хочу сказать вам о том, что его увезли в наркологический диспансер заграницей, точно не знаю где, мне не сказали … И перед этим провели полное обследование… Помимо зависимости, мы узнали, что он психически нездоров. Есть несколько серьёзных проблем. Вся семья просит прощения за все неудобства, причинённые вам. Больше вас он не побеспокоит. — Мизулина была не особо удивлена ни одной из новостей. Она хорошо замечала такие «звоночки» у людей. — Я поняла вас, спасибо. — Досвидания. Обращайтесь за помощью, если что. Разговор прекратился. Первое чувство, испытанное после этого разговора — облегчение. За которое на миг стало стыдно. Эти мысли сами собой отошли на второй план, когда Мизулина подумала о Дунцовой. От волнения появилась легкая дрожжь по всему телу. Желание увидеть её лицо дошло до придела. Эмоцианальный порыв заставил Мизулину выйти из дома. Уже плевать на холод, на поздний час, и то, что Дунцова может и не захотеть видеть её. Мизулина решила сделать все то, что от неё зависит. Негромкий стук в дверь. Волнительное ожидание длилось совсем не долго, будто её тут ждали. Перед женщиной стояла Дунцова. Сразу появилось чувство облегчения: её любовь дома, жива и невредима. Никуда не пропала. В голову стали приходить совершенно разные мысли. Дома она выглядит иначе. С прямыми волосами и без макияжа. Потому Мизулина подумала о том, какая же она милая. В такой обстановке они друг друга ещё не видели. Но скоро будут видеть друг друга такими часто. — Зачем ты пришла? — Поинтересовалась спокойно Дунцова. В её голосе слышались нотки холода. — Боже… Как я скучала… Почему не отвечала на звонки? Милая… Я так хотела тебя увидеть… Мизулина приблизилась к Дунцовой. Хотела дотронуться до её лица. Но её быстро оттолкнули. — Это не ответ на вопрос. — Ты можешь поменять мнение. Я все объясню тебе, только выслушай. — А есть смысл? Мизулина не могла сдержать себя. Она резко взяла женщину за руки, притянула к себе. Дунцова не смутилась, а лишь раздражённо спросила: — Твой любимый не против что ты тут трогаешь меня?! — Нет у меня никакого любимого, Дунцова. Мизулина схватила запястья женщины, прижала её к стене своим телом. Дунцова хотела сказать что-то, но её быстро заткнули поцелуем. Мизулина показывала всю свою тягу и влечение к своей девушке. Стоны протеста вскоре утихли, Дунцова поддалась. Мизулина придерживала её подбородок, постепенно углубляя поцелуй. Журналистка отстранилась, опомнившись тихо прошипела: — С ума сошла? Если кто-то увидит? — Хорошо, я поняла тебя. Мизулина зашла в квартиру и повела за собой Дунцову в квартиру, придерживая её за талию. Очередной порыв страсти вызвал у Дунцовой приятную тягу внизу живота, потому в этот раз Мизулину она не отталкивала. Наоборот, ещё сильнее захотелось раствориться в объятиях женщины. Эйфория накрыла с головой, обе женщины перестали о чем-то думать, решив отдаться моменту. Долгое отсутствие контакта заставило их чувствовать безумный жар. Руки Мизулиной медленно переместились на талию женщины, губы оказалась на шее, оставляя горячие поцелуи, сводящие с ума Дунцову. Контроль полностью потерялся. Женщина помогла Мизулиной снять куртку, потом откинула вещь в сторону. Они медленно переместились в гостиную, даже не врубив свет. Тактильные ощущения уже доставляли массу удовольствия. Видеть было необязательно. Дунцова ощутила касания холодных рук Мизулиной на своей спине, которые забрались уже под одежду, и это заставило её тяжело вздохнуть. В ответ на это, она мягко коснулась затылка и стала перебирать пшеничные волосы своей возлюбленной. В полумраке было трудно рассмотреть друг-друга, но иногда пара встречалась взглядами, что одновременно смущало и заставляло сердце замирать. Лёгкое волнение сменилось на безумный пыл в двух сердцах. Жар распрастранился по всему телу, мягкие касания Мизулиной переместились на шею, а затем на грудь. Длинными пальцами поглаживала тонкую кожу, заставляя свою любимую издавать тихие звуки наслаждения. Ей безумно нравилось это слышать, потому ласки стали настойчивей. Мизулина из-за этого уже не могла совладать с самой собой. Она начала быстро освобождаться от ненужной одежды, постепенно оголяя свое тело, и тело своей девушки. Сумасшедшее желание и предвкушение полностью поглотило их. Они забыли обо всем на свете. Наконец обнажённые тела девушек соприкоснулись, обе ощутили тепло друг-друга. Мизулина вновь притянула Дунцову за подбородок для очередного поцелуя, а её рука плавно опустилась вниз. Девушка пыталась доставить все больше наслаждения своей партнерше, увидеть её румяные щеки, полуприкрытые глаза и распухшие от долгой ласки губы. Ощущение жара появилось везде, когда Дунцова полностью доверила тело Мизулиной, ощутила её изнутри. Появилась новая долгая волна удовольствия, заставляя девушку выгибаться. Мизулиной безумно нравилось наблюдать за происходящим, потому темп движений её пальцев нарастал. Тишину в квартире нарушали тяжёлое дыхание и редкие стоны. Мизулина оставляла горячие поцелуи по всему телу, что лишь добавляло огня. От этого вида она на сама ощутила приятную тягу внизу. Когда любому человеку хорошо, трудно совладать с собой. Такие мысли побудили её ускориться и глянуть в глаза Дунцовой, чтобы та в очередной раз так мило смутилась. Она наконец довела её до пика блаженства, заставив женщину сильнее выгнуться, вздрагивать и тяжело глотать воздух. Они вновь встретились взглядами. Мизулина приблизила Дунцову к себе, заключив в крепкие объятия. Но та быстро высвободилась из них. Журналистка взяла за плечи Екатерину, заставив её приблизиться, и ещё сильнее почувствовать тело. Теперь и Дунцова овладевала Мизулиной полностью. Жаркие поцелуи в шею переросли в легкие укусы и засосы, от чего Екатерина стала вздрагивать. Не спеша изучали все изгибы стройного тела, при этом поглаживая мягкую кожу. Руки медленно перешли к ногам, аккуратно разводя их в стороны и надёжно придерживая их. Губы стали спускаться все ниже. Дрожжащим голос Мизулина спросила: — Что ты… Делаешь?.. Дунцова усмехнулась, ничего не ответив. Теперь смущалась Мизулина. Она прикрыла рот рукой и вздрогнула, когда почувствовала ласку языка и длинные пальцы внутри себя. Дунцова иногда увеличивала темп, потом снова убавляла его, наблюдая за реакцией Мизулиной. Пальцы и язык нашли единый ритм. Со временем ощущения сильнее обострились. Мизулина уже не смущаясь, двигалась в навстречу с Дунцовой. Она почти дошла до высшей точки экстаза, но её удовольствие нагло прервали. Екатерина непонимающе посмотрела на Дунцову. Она довольно улыбалась, с удовольствием наблюдала за происходящим. Хитрые и полуприкрытые глаза, глядевшие прямо в душу, уже не заставляли чувствовать себя неловко. — Что?.. — полушепотом произнесла Мизулина, надеясь что её наслаждение на этом не закончится. — Ничего… Просто ты очень милая. Мизулина эти слова не оценила, захотела подняться, чтобы закончить. Ей не дали этого сделать. Дунцова взяла её за бедра, резко придвинула ещё ближе к себе, заставив Мизулину вновь упасть на спину. С новой силой язык и пальцы стали приносить волны эйфории телу. Не желая того, чтобы Дунцова опять остановилась, Мизулина взяла девушку за волосы, мягко направляя её. От неожиданного страстного прорыва своей возлюбленной, журналистка глухо простонала, но продолжила. Обе девушки провалились в пучину блаженства. Все их внимание было обращено на друг-друга. Все дошло до точки невозрата. Мизулина резко почувствовала острое наслаждение по всему телу, затмившее все остальное. Лёгкая дрожь и откиннутая назад голова дали Дунцовой понять, что Мизулина дошла до пика наслаждения. Она ускорилась на столько, на сколько это возможно, чтобы обострить приятные ощущения. Екатерина тяжело дышала, но это не помешало ей потянуться за поцелуем. Девушки сплетались языками, прижимались к друг-другу. Страсть постепенно утихала, вместо неё пришло искреннее счастье от близости с любимым человеком. Теперь на душе было спокойно и комфортно. Мизулина с улыбкой одевалась, изредка бросая взгляд на Дунцову, чтобы посмотреть на то как она смущается. Девушка хотела надеть куртку, но вещь у неё отобрали. — Ну и куда ты пошла? — Дунцова взяла её за плечо, оттащила к себе от выхода в квартиру. — Давай объясняйся, я жду. — Взгляд обрёл строгость, будто они не шикубелились пять минут назад. Мизулина тяжело вздохнула, начала подробно рассказывать обо всем. Дунцова облакатилась на стену и сложила руки на груди. Иногда уточняла что-то или переспрашивала. Наконец повисла тишина. — Почему мне ничего не рассказала?.. — Да потому что не хотела подвергать тебя опасности. Я же знаю что это за человек… И что ты за человек! — Да почему?! Считаешь что я бы надела глупостей?! — Не хочу я тебе плохой судьбы! Потому что люблю тебя! Резкое молчание. Стало стыдно, такие слова возможно звучали слишком громко. Дунцова на секунду смутилась, но быстро улыбнулась. Она заключила Мизулину в крепкие объятия. — Оставайся у меня. Хотя-бы сегодня. — Собиралась уйти на кухню, но обернулась и через плечо сказала: — Я тебя тоже. Эти слова заставили сердце Мизулиной трепетать. Эту ночь они провели вместе. Позволяя себе отдохнуть и ни о чем не думать. На душе было спокойно как никогда. За время их короткого расставания много чего произошло. Потому девушки с удовольствием делились разными новостями, изредка украшая ночь друг-друга объятиями или поцелуями.