Честность – вот мой путь

– Почему сестре можно пойти с тобой, а мне нет? – Трубадур обиженно скривил губы, приподнимая тоскливо тонкие светлые бровки. Очаровательные голубые глаза воззрились на матушку, а руки покрепче обхватили отцовскую гитару. – Чуть подрастешь и тоже сможешь отправиться в город с нами, – любовно проворковала Мама, нежным касанием одаривая золотые кудри, оставляя невесомый поцелуй на лбу сына. – А пока присмотри, пожалуйста, за цветами. – Мы вернемся быстрее, чем обычно, – заверила старшая сестренка Трубадура, обнимая мальчишку. Их теплые прощания всегда вызывали у мальчика невольную улыбку. Сестричка никогда не врала ему, а значит они и впрямь закончат быстро. – В этот раз цветов на продажу не так много, – подтвердила матушка, подхватывая на ходу корзинку с яркими тюльпанами, приоткрывшими свои нежные бутоны, – должны закончить до обеда. Привезти тебе любимых пряников? – Угу, – грустно отозвался юный музыкант, пытаясь стереть пунцовый румянец со своих щек. Умилившись этому, Мастерица закончила со сборами и поспешила за мамой, закрывая за собой дверь – ей всегда было горестно оставлять младшего дома одного, однако и отправлять матушку одну в дальний путь – нехорошо. Звонкий голос и очаровательная внешность, которую то и дело жители Бремена сравнивали с драгоценной принцессой, позволяли девочке привлекать всеобщее внимание к цветочному ларьку, который в свое время мама обустроила на городской площади. Чем больше людей – тем выше продажи. Хотя девочка иногда невольно и задумывалась о том, что у Трубадура привлечь окружающих вышло бы куда лучше, с его-то громким и чистым голосом. – Как закончим, я забегу к дяденьке Купцу? – Девочка схватилась за телегу с цветочными горшками, скорее пускаясь в путь. Оба ребенка были полны энергии, и если сын пускал ее в песни, дочь вечно маячила под боком матери, помогая с делами по дому после смерти отца. – Трубадур сказал, что струны на гитаре скоро порвутся. Хочу купить новые в подарок. Можно? – Конечно, милая. А мальчишка слушал их разговор под дверью, искренне радуясь неожиданным новостям. Тоску как рукой сняло, и он вновь взялся за гитару, желая спеть перед своей единственной постоянной публикой – немыми цветами, пестрящими ярками красками в деревянной лачуге. Вот только, нежный голосок дрогнул и внезапно смолк, когда у подножья горы раздался крик. Трубадур узнал его – кричала сестра. Бросив гитару, он ринулся к замерзшей реке, едва не падая на льду. Девочка рыдала у неровной лунки в кругу рассыпавшихся, частично раздавленных лепестков и сломанных стеблей облысевших тюльпанов. Золото длинных волос обратилось в невзрачный жидкий металл, облепивший покрасневшие щеки и нос. Девочка нещадно била расколовшийся лед, пытаясь что-то достать из воды, в которой одиноко плавал разве что синий мамин платок. – Ма-ма... – прошептал Трубадур, пораженный осознанием произошедшего. Он припал на колени рядом с сестрой, которая впервые так сильно нуждалась в его поддержке, судорожно обхватывая узкие юношеские плечи в объятиях. В тот злополучный день ранней весной дети потеряли и второго родителя.

***

– Продукты заканчиваются, – отрешенно пробормотал девичий голосок, собирая остатки черствого хлеба и невзрачного сыра в дорожный узелок. – Нам нужно идти в Бремен. – Я помогу! Трубадур подбежал к старшей сестре, взваливая груз себе на плечи, когда же за спиной мирно покачивалась гитара. В отличие от сестры, он несколько легче пережил утрату матери, видя родительскую фигуру в самой Мастерице. – Слушайся во всем меня и не разговаривай с незнакомцами, – подобрав с пола корзинку с тусклыми цветами, склонившими свои бутоны, девочка направилась на выход. Обернувшись, она напоследок окинула внимательным взглядом отчий дом, безмолвно прощаясь с ним, и заперла дверь, стараясь улыбнуться ради брата. – Если всё сложится хорошо, я покажу тебе город. Он тебе, – голос ее едва заметно дрогнул, вызывая недоумение на лице Трубадура, – понравится. Да, понравится... – Я уверен – Бремен замечательный – поддержал Трубадур, расплываясь в нежной и чистой улыбке. Рядом с ним Мастерица попросту не могла грустить. Именно он заставлял ее жить мыслью, что скоро всё изменится, всё вернется на круги своя.

***

Шумный городок, окруженный живописными зелеными лугами, впечатлял своей простотой и открытостью – здесь всегда были рады гостям, приветствуя путников теплой улыбкой и пожеланием хорошего дня. Мастерица в свои четырнадцать успела насмотреться на «красоты» этого места – несмотря на бедность, он все равно был радушен ко всем, – а вот маленький Трубадур удивлялся всему вокруг, то и дело отвлекаясь на яркую одежду, громкий возглас с ярмарки или чарующий аромат выпечки. – Здесь всегда так... многолюдно? – ошеломленно пробормотал мальчик, хватаясь за предложенную руку сестренки. Девочка горько усмехнулась, пробираясь скорее на площадь сквозь торговые ряды и серые домишки. – Нет, совсем нет. Но это наш шанс. Нужно продать как можно больше цветов, – заприметив знакомый ларек, Мастерица ускорила шаг. – Подсобишь? – она слабо улыбнулась, указывая на замочную скважину в деревянной будочке, окруженной увядающими цветами. Те, что они принесли с собой, выглядели и то живее. Трубадур сморгнул удивленно, опустил на землю припасы и выудил из-за пазухи медный ключик с навершием, напоминающим солнце в своей форме. Развязав узелок на шее, он протянул предмет сестре, любуясь материнской лавочкой – она была совсем крохотной на фоне остальных, но отличалась по-своему, пестря красками и благоухая ароматами взрощенных с любовью цветов. Это место окружала своя атмосфера, теплая, родная, так напоминающая о доме, что руки сами потянулись к гитаре, проходясь по струнам в желании выплеснуть эмоции, открыть свое сердце городу, принявшему бродяжек так легко и просто. Позади раздалась трель переплетающихся нот, и Мастерица обернулась в испуге, не обнаруживая, однако, никого – Трубадура и след простыл. Ладони ее дрогнули, ключ выпал из замочной скважины отворившихся дверей, опадая на землю тоскливым блеском. Девочка судорожно осматривалась по сторонам, тихо звала брата по имени, но не получала никакого ответа – его голос исчез в гомоне чужих, казавшихся непривычно холодными, голосов.