Шариковая ручка

      В дверь подвала тихонько постучали. Вообще-то она была открыта, и любой желающих мог легко зайти в помещение, но Алекс весьма серьёзно относилась к вопросу личного пространства и никогда не позволяла себе вторгаться без предварительного разрешения. Ник уже настолько привык, что Уорик каждый раз беспардонно вламывается к нему, распахивая любые двери с ноги, что перестал пытаться сохранять хоть какое-то подобие приватности. Его напарника это все равно бы не остановило. Браун перестал качать пресс и, убрав ноги с дивана, кивнул все ещё ждавшей дозволения в проходе Алекс. Смуглая девушка поставила на низенький столик рядом с Николасом тарелку с пастой и вилкой и присела на корточки.       — Решила, что тебе пора перекусить. Уорик ещё не вернулся из бара, но это не значит, что нам нужно сидеть тут и голодать. К тому же тебе нужно набираться сил после схватки с Дугом, — Брауну нравилась стряпня Бенедетто, но он привык есть в кампании светловолосого балбеса, а потому вид пасты, какой бы вкусной и хорошей она не была, не вызвал у него особого аппетита. Подобрав под себя ноги, Николас начал жестикулировать.       «Есть целебра?»       Алекс ещё не очень хорошо понимала язык жестов, но точный перевод этого вопроса был ей кристально ясен, поскольку Браун задавал его почти всегда. Для многих передозировки целеброй заканчивались помутнением рассудка, но зависимость Ника была настолько сильна, что он использовал наркотик не только в качестве боевого стимулятор, но и в обычной жизни. Доктор Тео знал об этом, но всё равно каждый раз, когда Сумеречный приходил к нему за очередной дозой, не мог не выдать мастеру новый пузырёк. Алекс покачала головой.       — Несколько часов назад ты выпил последние таблетки. Ник, Нина и Тео просили тебя поберечься. Тебе ещё повезло, что Дуг не задел нервные окончания… — Браун закатил глаза и отвёл взгляд в сторону. Единственный плюс глухоты в том, что ты всегда можешь сделать вид, что не понимаешь о чём говорит человек. Для этого достаточно лишь перестать следить за его губами. Вообще Алекс, как человек, Нику очень даже нравилась, но, пытаясь начать новую жизнь, временами она вела себя излишне серьёзно. А, учитывая тот факт, что сама девушка всё ещё пыталась слезть с наркоты, которой её кормил бывший сутенёр — все попытки морализаторства с её стороны казались просто смешными. Алекс похлопала по ноге Николаса, привлекая его внимание.       — Ты так с ним ещё и не говорил? — девушка кивнула на руку Брауна и для наглядности показала на себе.       Когда тебе за тридцать и большая часть и без того короткой жизни Сумеречного уже позади, кажется, довольно глупо искать своего соулмейта. Навряд ли в мире существует так уж много людей, которым хотелось бы разделить свою жизнь с уже немолодым абсолютно глухим, почти не разговаривающим, зависимым от целебры наемным гангстером. С другой стороны, именно такой человек всё это время и находился под боком у Брауна. Его положение можно было назвать катастрофически смешным. Месяц назад на его запястье наконец появилось имя родственной души, его идеальной второй половинки. Всё бы хорошо да только его соулмейтом оказался его друг, деловой партнёр, хозяин, а ещё заядлый альфонс и выпивоха — Уорик.       Признаться, по правде говоря, Ник испытывал некоторую симпатию к Арканджело. Когда он впервые познакомился с холодным и надменным юношей, чьим телохранителем ему предстояло стать, то его невольно пробрала дрожь. Обычно в таких случая говорят, что у человека отнимается дар речи. В случае с Николасом, если бы у него была такая возможность, он бы говорил без остановки, описывая нежные черты лица своего господина, его прозорливый ум, хитрый взгляд и печать одиночества во взгляде. Молодой Уорик был чем-то за гранью добра и зла — прекрасным и недрсягаемым. Ради него Ник начал учиться читать и говорить, через силу выдавливая из себя каждое слово. А уж когда отец его юного господина причинил Уорику боль, то Браун не поскупился на возмездие и прирезал почти всю мафиозную семейку. Со временем, первая юношеская влюблённость начала становиться всё более и более приземлённой. Они, словно два закоренелых супруга жили бок о бок далеко не первый год, Чем больше ты живёшь с человеком, тем меньше иллюзий испытываешь на его счёт. Однако симпатия к Уорику не покинула Николаса и спустя столько лет совместных похождений. И вот теперь сама судьба прямым текстом заявляет ему, что подрабатывающий жиголо напарник является любовью всей его жизни. Ну зашибись, спасибо. Браун махнул рукой.       «Нет, и сомневаюсь, что сделаю это»       — Почему? Думаю, Уорик бы всё понял. Вы и так живёте и работаете вместе, неужели тебе бы не хотелось попробовать завести с ним отношения?       «Да не смеши меня. Это-то под сорок лет?» — фыркнул Николас, продолжая жестикулировать.       — Ну и что? Некоторые свою любовь и под самую смерть находят. Завидую я вам Сумеречным, за вас уже всё заранее посчитали и выбрали вам идеальную вторую половинку, — мужчина взглянул на выведенную красивым калиграфическим почерком «Уорик Арканджело» на своём запястье. Ага, как же, везёт. Вот пусть попробует двадцать лет пожить с тем, кого постоянно приходится выискивать по всем городским борделям, — Тебе же он нравится. Поговори с ним…       Алекс прервал телефонный звонок. Подойдя к аппарату, девушка сняла трубку и приложила её к уху. Николасу даже не нужно было обладать слухом или знать предмет разговора. В такое время в их офис могли звонить только с одной единственной целью.       — Тут просят забрать Уорика, он сильно напился… — Алекс не договорила, заметив, что Николаса начал жестикулировать.       «Какой бордель: «Ублюдки» или «Киски»?»       — Ублюдки. Он опять продавал себя, — неуверенно проговорила Бенедетто, но Браун лишь махнул рукой и встал с пола, сразу беря с собой стоящую неподалёку катану. Известия о блудливых похождениях своего делового партнёра ни коим образом не беспокоили Ника. Началось это не вчера, не год и не десять назад, а ничего другого от Арканджело ожидать и не стоило. Николас накинул на плечи пиджак и несколько раз постучал костяшкой указательного пальца по двери.       — Может, мне лучше пойти с тобой? — предложила Алекс.       «Сам справлюсь. Буду поздно».       Николас шёл по ночному Эргастулуму, не испытывая и тени страха или чувства опасности. Город и в обычное время кишел бандами и вооружёнными до зубов психами, готовыми в любой момент сделать в похожем пару новых пулевых отверстий, а уж ночью на охоту выходили самые гадкие отбросы общества. Однако Сумеречному, коим являлся Браун, вся эта шваль особой опасности не представляла. Да, сейчас из-за отсутствия передозировки целеброй его ранг был ниже, но от этого фирменные зоркость и боевые навыки никуда не исчезли. К тому же почти все в городе знали, что пытаться приставать к «мастерам на все руки» себе дороже.       Николас закатал рукав своей (на самом деле Уорика) рубашки и взглянул на метку с именем. Алая надпись напоминала неакуратные еле заметные брызги крови. Так, если бы Браун случайно замарал руки во время уборки после очередной перестрелки на районе. И тем не менее с этим именем он вставал и ложился спать вот уже почти тридцать лет. Да и для Уорика их партнёрство было чем-то большим нежели просто дружбой, вспомнить хотя бы как он расчувствовался, увидев в полицейском участке первые их с Николасом ориентировки. На фотографиях им было лет по одиннадцать: молодой господин Арканджело только-только лешился глаза и из наследника мафиозного клана превратился в бродяжку, а Сумеречный бастард Браун совсем недавно вырезал всю семью своего юного хозяина. Эх, были времена…       — Одинокий вечерок выдался, красавчик? — чёрное платье взявшей его за руку девушки больше подходило на изрезанную в разных местах латексную тряпку. Даже белое мини-платье Алекс на его фоне выглядело весьма прилично. Николас почувствовал, как к руке прижалась чужая грудь, а на самое ухо зашептали, — Хочешь составлю компанию?       «Не интересует» — свободной рукой ответил Ник, однако к нему на встречу уже выдвинулся вечно готовый стричь деньги сутенёр. Вероятно, девица не знала ни языка жестов, ни нравственных устоев, потому что её рука уже беззастенчиво касалась пряжки ремня. Браун терпеть не мог эту мелкую шваль, которая лезла к посторонним без разрешения. Если бы ему и правда нужны была шлюха, он бы просто выловил кого-то на своём районе. Нику хотелось отделаться от этих двоих как можно быстрее, но убивать их, особенно на чужой территории было бы весьма опрометчиво. Старик Чад и так в последнее время прикрывает их с Уориком задницы, как может, не хотелось бы добавлять копам ещё больше работы.       — Эй, уважаемый, плати деньги и развлекайся с ней сколько угодно, — сутенёр с готовностью протянул ладонь ожидая получить купюры, но Ник лишь выдернул свою руку из объятий девицы и достал из-под рубашки болтающийся на цепочке жетон А/0.       «С дороги» — мах рукой в сторону был весьма понятным жестом. Осознав, что они напоролись на столь сильного Сумеречного, путана и её сутенёр побледнели и невольно попятились назад. От такого психа можно ожидать, что угодно.       — И-извините… — пролепетал мужчина, унося ноги вслед за девицей. Обоих ночных прохожих, как ветром сдуло. Браун спрятал жетон обратно под одежду и продолжил путь до борделя. Здесь концентрация проституток и маргиналов всех мастей была значительно выше, однако никто не спешил приставать к Николасу. Пожалуй, его лицо здесь было не менее знакомым, чем лицо Уорика, которого Браун вечно утаскивал на себе после очередного загула. Девушка-администратор встретила его с вполне милой, пусть и испорченной толстым слоем помады, улыбкой. Временами это даже пугало, будто в один момент он превратится из обычного посетителя в местного охранника на полставки. Николас поздоровался с девушкой, которая к этому моменту уже неплохо понимала некоторые жесты Сумеречного.       — Тебе как обычно? — вздохнула она всё с той же понимающей улыбкой на лице.       «Как обычно» — устало кивнул мужчина, убирая катану за плечи и готовясь тащить полуживое тело друга-партнёра-соулмейта. Из зала пьяного в хлам Уорика под руки вывели сразу два человека. На лице и шее Арканджело имелось больше десятка поставленных напомаженными губами поцелуев. Пуговицы на рубашке отсутствовали, как данность, а из-под повязки торчали взъерошенные светлые волосы. Уорик все время норовил вернуться в зал, свистел, что-то кричал и радостно хохотал.       — Благодарю вас, благодарю… Я вам ещё непременно позвоню!!! — как правило на следующее утро Арканджело не помнил ровным счётом ничего из прошлого вечера, потому и рассчитывать на ответный звонок от харизматичного альфонса со стажем не приходилось.       — Ваш? — спросил один из охранников, беря хихикающего Уорика за шкирку.       «Мой, к несчастью» — вздохнул мужчина, снимая с себя пиджак. Заметив друга, лицо Арканджело прояснилось и он с чистой детской непосредственностью принялся доставать из всех имеющихся у него на одежде карманов скомканные купюры.       — Ник, ты только посмотри, сколько я сегодня заработал! Я тебя в такой ресторан свожу, сдохнуть можно!       «В таком случае я предпочту пиццу из доставки» — хмыкнул Николас, забирая Уорика и закидывая его руку себе на плечо. Поблагодарив охрану и администратора за оперативную работу, Браун потащил своего заклятого друга по улицам города в сторону их названного дома. По факту же как такового дома у них не было: иногда им случалось ночевать в клинике доктора Тео, иногда прямо на открытом воздухе, если того требовало задание. Они лишь жили в своём офисе, уже перестав разделять личную жизнь и работу.       «Хоть немного работай ногами» — в это время Уорик моргнул, так что Ник посчитал необходимым пихнуть партнёра в плечо и повторить свою просьбу.       — Да понял я, понял, — пьяно пропел Арканджело, но виснуть на мужчине так и не перестал. Николас всегда был рядом с ним, готовый прийти на помощь в любое время суток и в любом состоянии. Даже забинтованный и всё ещё находящийся под эффектом депресанта, он, тем не менее нашёл в себе силы прийти за ним. Пусть Уорик это никогда и не показывал открыто, но подобную заботу он ценил больше любых слов, — Знаешь, нам нужно было пойти вместе. Там сегодня такие щедрые клиентки. Наверняка жёнушки пристарелых мафиозников, вроде Монро. Спускают деньги, развлекаясь, пока их благоверные заняты.       «Иногда мне кажется, что ты бросишь наше предприятие и пойдёшь работать в один из публичных домов» — закатил глаза Браун, помогая Уорику преодолевать одну за другой ступеньки. Арканджело засмеялся и чуть не улетел вниз с лестницы, благо его вовремя поддержали за спину.       — Неее, — протянул Уорик, щурясь единственным не скрытым под повязкой глазом, — Я тебя не брошу. Так просто ты от меня не отделаешься.       Пусть Николас и не мог слышать, но по губам он читал просто превосходно. Слова «я тебя не брошу» — будто ковырнули старую рану на сердце. В его жизни не было матери, ублюдок отец и тот бросил его, а других родственников у Ника никогда и не было. Получалось так, что единственным человеком, который прошёл с ним бок о бок большую часть жизни был именно Уорик. Браун заметил, что рубашка на теле мужчины стала совсем плоха и не прикрывала ровным счётом ничего. Если Арканджело продолжит идти в таком виде до самого дома, то на следующий день непременно подхватит простуду. А жалующийся на все на свете с похмелья больной Уорик — это самое худшее, что можно представить себе с самого утра.       По пути им встретилась лавочка, на которую Ник благополучно и посадил своего напарника. Браун снял с себя пиджак и принялся надевать его на хихикающего и весело сопротивляющегося мужчину. Самому под сороковник, а всё ещё балуется, как дитя малое, ну вот как с таким жить? Получив подзатыльник, Уорик всё же немного успокоился и позволил облачиться себя в верхнюю часть костюма.       «Только попробуй наблевать на него» — состроив угрожающую мину, «проговорил» Николас, садясь рядом, чтобы передохнуть. На улице было удивительно спокойно: ни чужих разговоров, ни криков, ни звуков выстрелов. Тишь да благодать, редко когда удаётся увидеть город в таком состоянии. Уорик, словно гусеница, укутался в предоставленный ему кокон и уронил блондинистую голову на плечо Нику.       «Чего ещё?»       — Это тот пиджак который я тебе купил вместо прошлого? — подумав, Браун медленно кивнул, — Надо же, всего ничего прошло, а он уже тобой пахнет.       Ник сам не заметил, как к щекам прилила кровь. Напарник всегда вёл себя странно, если не вызывающе. Пожалуй, только ему удавалось вызвать в заторможенном и не склонном к проявлению эмоций Сумеречном такую гамму чувств. С другой стороны в его словах не было ничего такого. Николас и сам часто заимствовал у Арканджело его рубашки и другие вещи. Браун сжал лежащую на колене руку в кулак, так чтобы видеть поступающие под кожей вены. Уже слишком поздно что-либо менять. Уорик сейчас такой масляный лишь по двум причинам: алкоголь и секс.       — Ник, а что это у тебя там на запястье? Я заметил это, когда тащил тебя после схватки с Дугом, — вопрос Арканджело застал Брауна врасплох, более того, напарник ещё и беззастенчиво отодвинул ткань рубашки на руке Николаса и вслух прочитал, — Уорик Арканджело. О, да это же я!       — П-парная т-тату, — с другом и запинаясь, проговорил Ник и на всякий случай повторил свои слова жестами. Ему бы вовсе не хотелось руинить более чем четверть веков дружбу с Уориком из-за глупого истечения обстоятельств. Напарник хмыкнул, цокнул языком и выставил вперёд свою руку с открытым предплечьем.       — У меня вот тоже, парная, — проговорил заплетаюшимся языком Уорик, демонстрируя выведенное красным на запястье «Николас Браун». Ник смотрел на метку и не верил своим глазам. Он взял запястье друга и принялся большим пальцем надавливать на алые буквы. Как такое вообще возможно?       — Н-не Сумеречный. Ты, — еле выговорил Браун, переводя взгляд с самодовольная ухмыляющегося лица Арканджело на его руку. После некоторых манипуляций краска на руке Уорика начал стираться, а буквы — мазаться. Ник усмехнулся и покачал головой. Вот идиотина, так его напугал, а это оказалась всего лишь шариковая красная ручка.       — А мне и не нужно быть Сумеречным, чтобы знать, с кем я хочу провести всю свою жизнь, — отозвался Уорик и, сжав руку напарника, коснулся губами его ладони.