Мои глаза

      Ещё немного посидев в крайне изнуряющих позициях, Кащей решил прервать мозговой штурм. — Поехали, — произнёс он с выдохом поднимаясь с места и прихлопнул по коленкам.       Медведева подняла ошарашенный взгляд. Она считанными минутами ранее задыхалась от паники, готовая бить руками по груди, услышала приказной тон. Вот уж спасибо. — Никуда я не поеду, — от чувства нарастающей тревожности некуда было деться, поэтому она и сидела в том же положении, смотря округленными от страха глазами снизу вверх. Мужчина устало прикрыл глаза шумным выдыхая через нос. Явно сдерживает агрессию. Да, сдерживает агрессию, но ему явно придётся её куда-то излить, но не сейчас. Сейчас это нечем не поможет. Да и мало когда помогало. — Вот чё бычиться начинаешь, ты даже не спросила куда. — А мне и не надо знать, я никуда отсюда не поеду, — слегка потрепанная, она встаёт опираясь руками о стену. Теперь они хоть немного равны. Но все ещё не на равных. — тем более с тобой. — «Тем более» со мной? Что это значит, Сашенька? — С а ш е н ь к а. Он подходит ближе и слегка резко, но не грубо прикасается к подбородку девушки. Та сразу же бьёт ладонью по его руке, ухватившейся за её лицо. Любые прикосновения, более того, такие прикосновения не позволительны в её сторону. Она это давно выучила, вернее была научена, у неё был очень «хороший» учитель, урок она усвоила на всю жизнь. И прикасаться к себе, она разрешала только Суворову, и он это знал, но никогда не переусердствовал, не делал резких движений. — Ещё раз так сделаешь, Адидас тебе башку снесёт! — прошипела Саша со злостью и нарастающими слезами, когда её запястье оказалось в крепкой хватке руки авторитета.       И он ослабил её. — Конечно снесёт. Вот только не ясно кто, и кому. — парировал он отпуская запястье Медведевой. Саша второй рукой начала поглаживать место хвата. Ей не было больно, скорее прикосновения её обжигали. Хотелось стереть остаточные ощущения, как можно скорее.       Мужчина развернулся и медленной походкой дошёл до хлипкой двери, пальцем очерчивая косяк. — Замок надо поставить, ты же такая нервная, — произнес он, следом выходя и прикрывая её, без характерного стука.       Саша ещё долго стояла, и хотела было выбежать и наорать на него, применить силу, всю ту, что осталась. Но после такой наглости со стороны Кащея, она застыла в немой агрессии. «Замок, блин, хренов, его заботит. Нервная я? Козёл ебучий» и ещё миллион, довольно клишированных матерных слов, которые не могли полностью описать её возмущений.       Разогнавшись она прыгнула на матрас и начала колотить его сверху. И даже для этого сил было недостаточно. Вскоре, от беспомощности, в расстроенных чувствах, уже чуть ли не рыдая от слабости, Медведева рухнула на поверхность лицом вниз.

***

      Просыпаться было тяжело. Всегда было тяжело, в этот день особенно. Чуть раскрыв веки, Саша сильно зажмурилась. Лишь бы не начинать день, лишь бы ещё подольше провалятся, но воспоминания минувшего вечера-ночи стали всплывать, как дохлая рыба после оттепели. Вроде естественный процесс, а воняет, и картина не такая весёлая, как хотелось.       Ночка и вправду выдалась не из лёгких. Хотелось побыстрее свинтить, как можно подальше, да и на подольше. Нужно было срочно искать новое жилье. Нахождение здесь, хоть и представлялось старым другом, как безопасное, но Саше оно таковым не казалось. Особенно сейчас. И трёх дней не прошло.       Адский котёл начал вариться. «Думать, думать, думать». Идея. Нужно было незамедлительно купить региональную газету, там точно будут объявления. Их нужно обойти, обзвонить, а на это как раз и уйдёт весь день.       Наспех собравшись и накинув дублёнку, она вышла из комнаты. Осмотрев качалку на наличие хоть каких-то глаз, не найдя их, девушка двинулась на выход. Было странно, абсолютно никого. Кажется в таких местах жизнь не останавливается, и рядом постоянно кто-то есть. Но сейчас логово универсама опустело. Без толпы мужиков оно даже походило на уютное, безопасное местечко.

***

      Шатаясь по городу, Медведева всё-таки забрела на рынок, куда планировала идти изначально.       Саша не была частым посетителем таких мест, но в юности любила воровать мелкие безделушки с прилавков, и обычно оставалась незамеченной. Такая игра, ради игры. Всё продолжалось до момента, пока она не решила провернуть это рядом с Суворовым, у которого взыграла его морализаторская часть. Он хоть и был группировщиком, в общем понимании «хулиганом», однако мелкого воровства никогда себе не позволял. Украсть, считал он, можно что-то только у тех, кто не хочет делиться из жадности. Уж точно не у честных работяг. И Сашке строго-настрого наказал так больше не делать.       Вспоминая прошлое, она шагал мимо почти пустующих прилавков. Всё было в дефиците, базовые продукты разбирали рано утром, нужно было успевать вовремя. Немного левее прилавков с продовольствием стоял киоск с газетами и журналами. Заприметив цель, быстро подошла и постучала в маленькое окошко. — Здравствуйте, подскажите, есть ли газета с объявлениями? Городская, районная может быть? — Здравствуйте, девушка. Могу предложить городскую, объявления на последних страницах. — Беру.       Получив желаемое, не отходя от кассы, она развернула газету сразу на последних листах. Объявления и вправду были. Да вот только не о сдаче квартиры, а о приёме металлолома. Но у девушки нет металлолома. О продаже коровы. А корова ей не нужна. И масса никак не помогающих ей объявлений засеменили перед глазами.       Скрутив газету в рулон, и засунув подмышку, Саша заторопилась найти выход. Да только взгляд почуяла, непонятно с какой стороны. Туда, сюда, осматривается. Никого нет. Ещё раз оборачивается. На неё смотрит женщина, которая была похожа на её мать. Нет, прям как две капли воды. Это именно она и была. Только больше седых волос и неминуемо стареющее лицо. И она заметила свою дочь, просто стояла и держала пакет, на дне которого что-то одиноко лежало. Не густо.       Саша же, немного задержав глаза, разглядывая то, что не видела уже так давно, решила идти в противоположном направлении, чтобы не искать близких контактов. Видимо никто не питал надежд на более глубокие семейные отношения. Пусть будет так.