Сожги мысли, словно школьную форму.

Скрип кроссовок по залаченному паркету режет уши, как и отскакивающий от ладони мяч. Страшно, чертовски страшно! Он разбирается во всём, абсолютно во всём, кроме этой чёртовой физкультуры и этого абсолютно безвкусного баскетбола. Невыносимо, просто невыносимо! Тогда какого чёрта он сейчас делает на поле? Почему он тут, а не отмазался, как делает это обычно? Дело в одном единственном человеке, что буквально затащил его сюда силком, в раздевалке швырнув в него формой. Сейчас он остаётся в своих школьных брюках и растянутой майке, оголяя все возможные недостатки. Все прекрасно видят его далеко не подтянутый живот, его тонкие и длинные руки, его пухлые щёки и подростковые прыщи на плечах. Уродец, ну правда, абсолютный уродец, что сейчас не способен спрятаться за пределами собственной рубашки с жилетом. Он не должен быть тут, но его задира с его чёртовой компанией сейчас в очередной раз бросают в его сторону мяч, заставляя закрывать лицо руками. Не в первый раз они разбивают его очки. Он не хочет оправдываться перед матерью, не хочет говорить, почему стекло вновь лопнуло, что он просто упал и от этого его брюки вновь нужно заштопать не хочет, но ему вновь придется, ведь голоса обидчиков звучат слишком громко, чётко, попадая в самое сердце, словно горящие стрелы. - Блядь, я сказал тебе поймать его, ты что, не можешь даже этого, ботан?! - Просто поймать и передать мяч другому, блядь! Да ты ебанная дыра нашего класса! - Сука, да нахуя ты вообще ему пасуешь? - Да пусть поймёт, что он выродок, что даже мяч поймать не может! Дно поганое! И голоса не умолкают, всё режут и режут, кидаются стрелами и оставляют в нём новые и новые дыры. Он уже зияет и не может прикрывать эти участки, пока глаза от обиды пощипывают. Желание разрыдаться и сбежать просто огромное, но он стоит на месте, прикрывая огромными ладонями лицо. Лишь бы не новый синяк, лишь бы не очередная сломанная оправа. Лишь бы не вновь сломанный нос. Если он уйдёт сейчас, то определённо получит не только по рёбрам, поэтому он тяжко вздыхает и наблюдает за определённо высоким и красивым парнем, что ловит пас у его лица, нарочито ударяя его по носу мощными костяшками. Он матерится, почти плюётся в него ядом и уловками уходит к чужому кольцу. Парень не играет в команде, не надеется на чью-то помощь, только водит противника за нос, раскатисто смеясь, подобно грому на задворках красивого сада. Конечно же он забивает, подпрыгивая так, словно парит. Быстро, молниеносно, но для ботаника это кажется таким долгим и залипательным моментом, от того он сглатывает, в очередной раз получая от предмета наблюдения мячом прямо в лицо. Оправа трещит, но не ломается до конца. - Эй, уёбок, хули пялишься? Хотя бы ебало своё сторожи, кровища с носа прёт. Этот подтянутый парень скалится в отвращении и смехе, тыча в него пальцем, словно призывая всех посмеяться и ведь все слушаются его. Хохот похож на завывание гиен, но он отскакивает от стен огромными баскетбольными шарами, попадая прямиком в его тело, врезаясь в подкорки разума, словно выводя очередное "ха-ха" лезвием на его бледной коже. Он уродлив, пухловат и далеко не ценится в социуме. Может он бы и занял хорошую должность в будущем, но сейчас он просто борется с желанием не подохнуть от чужого мнения и шуток. Он всё помнит, всё записывает и если когда-то мечтал отомстить, то сейчас просто мечтает когда-то осмелиться рассказать всё, подняться в чужих глазах хоть немного. Он хочет молить о тишине. О спокойствии. Он не хочет дружить с ними, не хочет чтобы они приняли его, он просто хочет чтобы его не беспокоили, что бы не заставляли, что бы не тянули, не выбивали из него что-то, избивая за новую неудачу. Он ужасен в спорте, но они вновь и вновь тянут "жирдяя-ботана" на поле, оправдывая перед преподавателями это "мужской солидарностью", которой нет и в помине. Игра длится до тех пор, пока они не заставляют его бегать вместе с толпой, пихая локтями под кольцом. Никто не думает отпустить его в мед.пункт из-за разбитого носа, никто не жалеет его, когда он кашляет и задыхается, никто не тормозит, когда он падает, пачкая давно не новые брюки. Всем абсолютно плевать. Но им нравится видеть его попытки. Они упиваются этим унижением в чужих глазах и буквально свистят, как животные, когда парнишка пальцами обоих рук ловит мяч и почти откидывает его противнику. Молодец, что поймал, но очередной крик и удар от того, что отдал не тому. Как можно проебать момент и буквально пасануть тому, у кого мяч ты должен забирать? - Блядь, ну какое же ты днище! Сука, это ебанный красный цвет, ты что не видишь? Ты в команде синих, олух! -Спасибо, ботан-недоумок! - Уебан, ей богу, какой же ты уебан, я не могу нахуй. Для чего по твоему мнению на нас цветные майки? Что бы пуза прикрывать? Да кроме тебя его никто, сука, и не имеет! Пощёчина звучит громко, звонко, словно лезвие и сейчас Юнхо даже не уворачивается, позволяя Минги нависать над ним, буквально рыча в чужое лицо. Он, в отличие от Чона, красив до безумия. Он прекрасен в спорте, у него просто сногсшибательная харизма, а что говорить про тело Апполона? Вот и Юнхо промолчит, ведь не один чёртов раз рассматривал его в общей душевой, явно завидуя, ведь его живот не мог идти с ним и в сравнение, пусть они носят идентичный размер одежды. У Минги пухлые губы, низкий тембр голоса и просто ахуенные бедра, накаченные и очень красивые. Так говорит не только он, но и девчонки, перед которыми Минги не рычит. Юнхо завидует девчатам, ведь он принимает от них шоколад, он улыбается им и обнимает их, он смеётся над их шутками и иногда просит о помощи, показывая, что он не идеален, когда Чон обычно стречается с оскалом едва кривых зубов и встречается подбородком с чужим кулаком. Он привык считать синяки на своей коже от его мозолистых рук, а сейчас этот синяк на пухлой щеке он заслужил и подавно, не смотря на то, что простое принятие данного паса стоило ему огромных усилий. Кровь с носа идёт новой волной, когда Сон встряхивает его за майку вновь, заставляя обратить на себя внимание, ответить хоть что-то, хоть что-то, но не разрыдаться к чёртовой матери, что он успешно делает. Нет, Юнхо не любит его, он завидует самой белой завистью, ведь не смотря на схожие исходные данные Чон упустил своё физическое и моральное развитие, зависнув над книжками. А что это дало? Только плюсик к карме перед учителем, да и не более, а как же ему бы хотелось быть таким же интересным хоть для кого-то. - Чон, Сука, Юнхо, Ты язык проглотил? Яйца в кулак собери и отвечай, заебал уже! Он трясёт его, рычит басистым голосом и смотрит на него столь широко раскрытыми глазами, что сам ботаник видит, как лопаются его капилляры и белки наполняются кровью. Он устрашающий, но даже сейчас такой чертовски красивый! И как же Юнхо завидует. Но сейчас вымолвить даже слово очень сложно, ком в горле от обиды сильно давит на корень языка, а привкус крови с носа на нём, такой металлический, вызывает приступ паники и тошноты, пока та не мешается со слезами, превращая лицо в развитое месиво. - Прости, мне так жаль. Голос клокочет, а чужие пальцы обеих рук хватаются за одну, трясущую от злости, пытающуюся выбить из него хоть что-то, хоть какую-то агрессию, но далеко не извинения, он не ожидал этого, он не хотел, однако сейчас перед ним его жертва ломается, хлюпая носом так интенсивно, перепуганно хватая воздух ртом. Почему ртом? Не уж то реально сломал. - Не рыпайся. Дёрнешься - в солнышко тресну. Он хватает его за подбородок слишком грубо, не церемонясь, впиваясь тонкими и сильными пальцами в пухлые щеки, да так, что кожа проваливается под нажатием. Больно. Минги щурит глаза, осматривает его нос, запрокидывая голову одним банальным движением руки. Словно Юнхо куколка в его руках, которая треснула, пугая хозяина. Однако Сон в отвращении руку убирает, откидывая его, брезгливо вытирая ладонь о ткань спортивных шорт. Словно заморался, ведь дотронулся до такого дерьма. - Катись отсюда, плакса. Новое прозвище, новое клеймо, которым в него будут кидаться с разных углов учебного заведения. Ему давно не двенадцать, но он уже устал кричать, он устал пытаться, устал бороться и кто же, блядь, знал, что Минги поступит с ним в один универ? Кто знал, что его возьмут за заслуги? Когда Юнхо пыхтел над учёбой. Сейчас он буквально бежит в раздевалку, кутаясь в свою рубашку, почти ныряя в свитер что бы убежать. Это нормально, он бежит не в первый раз. С чего всё это началось? С его же гордости, с того, как он сам оттолкнул Сона в своё время, доводя маленького мальчика до слёз и ведь даже тогда жалели именно его, вызывая в маленьком теле Юнхо бурлящую ревность, зависть. Жалели Минги, давали утешительные призы Минги, побеждал всегда Минги и ведь он тогда совсем не отставал по учёбе, они даже соревновались, но вот подружиться не получалось, правда вот тогда, уже в старшей школе, когда Сон перестал предпринимать попыток сдружиться, Юнхо отвечал вполне резко. Они ругались, устраивая словесную перебранку, да так колко, что сейчас Чон так бы не смог. Не смог бы так резко и чётко стрелять в младшего его проблемами и недостатками, ведь сейчас он их не видит вовсе. - Ты совсем идиот? Зачем караулишь? Срывался Юнхо в прошлом, поправляя сумку на плече - Нам ведь в одну сторону, подождал тебя с факультатива, ты же не против? Я хотел бы позвать тебя - Боже, Минги, мне не интересно, ты лучше математику подтяни, профукаешь баллы на контрольной. И прекрати ждать меня, я не хочу идти с тобой домой, даже если нам в одну сторону. И ведь Сон тогда шёл следом за ним буквально на расстоянии одного метра, лишь бы не беспокоить, лишь бы не надоедать, ведь он умел принимать отказы. Либо ещё тогда, в библиотеке, когда Юнхо забрал нужную Минги книжку. - Я взял ее первым, Юнхо, она действительно нужна мне для доклада! Его цепкие пальцы держали переплёт старенькой книжонки и Юнхо знал, знал, что мать его много не зарабатывает, знал, что нет у него ни компьютера, ни планшета, только старенький телефон, нет даже отца, что выплачивал бы ему деньги за хорошую учёбу, помер не так давно, да так недавно, что Минги неделю не приходил в школу, а когда вернулся был таким опухшим и потерянным, а вот сейчас так наглеет! - Она нужна и мне тоже, ведь я хочу прочесть эту тему! - Но она правда нужна мне сегодня! Можно я подготовлю доклад и занесу ее тебе? Пожалуйста! Это, наверняка, было последнее пожалуйста с его уст, ведь после Минги просто начал первым прибавлять в росте, принимаясь набирать физическую форму, огрызаться, отталкивать его и забирать желанное, называя его придурком - Отъебись! - Да больно ты мне нужен! И не более, не менее, очередные тычки плечами по рёбрам другого, только вот в росте Юнхо его догнал, перегнал в умственном развитии, а вот в спорте не удалось, как и не удалось угадать, что же стоит сделать, когда увидишь своего одноклассника в последний месяц учёбы в старшей школе, абсолютно потерянного, мокрого и избитого, униженного, словно брошенный котёнок. - Тебя кто так? Юнхо тогда спрашивал не с целью унизить, но даже тогда Минги огрызался, словно пытаясь оборонять свою гордость, правда вот у него не вышло. Когда Чон пытался поймать его, лишь бы оценить масштаб синяков у уже взрослого парня на шум от перебранки слетелась местная шпана, начиная шпынять Сона сильнее, буквально запинывая, решив, что именно заучка его так отпинал и ведь Юнхо ничего не сказал, посмеялся не желая оправдываться, а вот сам Минги его возненавидел до искр перед глазами, терпя вылитое на голову ведро, после мытья полов, терпя кнопки на собственном стуле и безобидные подушки-пердушки. На его выпускной Сона феерично унизили и он солжёт, если скажет, что не имеет в фотоальбоме фотографии Минги, облитого клеем и перьями. Что он тогда чувствовал? Боль? Обиду? Страх? Сожаление? Кто тогда оставил на нём столько синяков? Что тогда сказала его мама? Почему он промолчал? Юнхо не знает и не собирается себя оправдывать, он не планирует выгораживать себя хоть перед кем-то, но сейчас неистово сожалеет, наконец-то закрываясь в собственной квартире. Тут его никто не тронет, тут он может оттереть запёкшуюся кровь с кожи, да разглядеть мелкие кружки синяков на лице. Он в очередной раз замажет их тоналкой, когда будет звонить матери и лгать, что всё в полном порядке, когда это далеко не так. Сегодня он по новой окунётся в учебники, пытаясь забыться, но это не получится. Что он чувствует? Как нужно в действительности поступить? Почему Минги не ударил его? Почему не шибанул до искорок перед глазами так, как делает это обычно? Юнхо ведь заслуживал ебанного удара, он ведь по такой несщадной тупости действительно отдал мяч тому, кому не должен был, но он признается сам себе, что засмотрелся, что испугался, увидев довольное его поимкой лицо Сона. Он улыбался и фактически тут же начал скалиться, когда мяч оказался не у него, не у Сонхва и даже не у Сана, находящегося со спины. Он проебался, проебался и заслуживал удара, но не получил. Ему стоит извиняться чаще?