Сожги мысли, словно школьную форму.

Юнхо округляет глаза и пугается до плящущих перед глазами чёртиков. Минги улыбается во все зубы, а вот сердце у Чона заводится как бешенное, принимаясь ломить ему рёбра в попытках выбраться наружу. В горле странным образом образуется ужасный комок, что он никак не может проглотить, сколько бы усилий не прикладывал, поэтому слюна скапливается, а он выглядит как перепуганный птенец, начинающий кашлять и бледнеть просто от того, что задыхается. - Ты чего? Господи, Юнхо! Сон шлёпает его по спине, старательно приводя в чувство, только вот Чон отползает назад, таращась во все глаза. Как его могли спалить? Он сказал что-то во сне? Сделал что-то не так? Он слишком громко дышал? Боже, ему просто нужно дышать! Губы шлёпают, пропуская клочок необходимого воздуха внутрь и Юнхо заходится дичайшим кашлем, получая новые шлепки по спине. - Тише-тише, всё нормально! Воды, может воды? Точно, вода! Минги уносится обнажённым на кухню, почти насильно впихивая в тонкие губы долгожданное питьё, прекращая судорожный и болезненный кашель напротив. Чон напоминает глупую рыбку, уже привычно вдыхающего воздух мелкими вдохами. - Легче? Старший кивает, импульсивно втягивая носом клубы кислорода, но отвечать на изначально вогнавший его в ступор вопрос он так же хочет оставить без ответа. Хозяин квартиры крутит пальцем у виска, да натягивает на мощные бёдра шорты, скрываясь в дверном проёме. Он не говорит ничего, никак не осуждает его за молчание, а так же уместно молчит, пусть и прекрасно осознаёт, что Чон Юнхо не спал в тот момент. Это ведь останется маленьким секретом, ведь так? - Ты вообще пьёшь? Голос с кухни приглушённый, тихий, спокойный, от чего старший вздрагивает, да поправляя собственную футболку топает на исходящий издалека звук. Минги стоит в розовом переднике, да копается в холодильнике, вертя в руках банку пива. - Я не люблю алкоголь и вкус спирта. Он заученно пожимает плечами, даже не учитывая тот факт, что младший даже не смотрит в его сторону, пусть подсознательно осознаёт, как фигура в дверном проёме подействует. Он знает, что Юнхо заученно примется кусать нижнюю губу, оттягивать вовсе не его футболку ниже, пытаясь защитить тонкие ноги в синяках, а после и вовсе сядет за стол, вскачет и убежит в ванную, что и происходит да так, что Плакса роняет деревянный стул, подбегает к нему снова, ставит на место и мчит обратно, хлопая дверью уборной. Вот о чём думает этот дурашка? Сон хохочет, улавливая, как его гость включает воду на всю, а после со спокойной душой жарит омлет, нарезая овощи для салата. Ботаник возвращается как раз в тот момент, когда на столе оказывается две тарелки с поджаренными и взбитыми яйцами. Он не налетает на еду, а послушно присаживается, ожидая когда лидер баскетбольной команды не сядет возле него, принимаясь за пищу вместе с ним, только вот тот кладёт приборы на скатерть, да разворачивается к нему спиной, щёлкая чайником и заправляя овощи оливковым маслом. Почему Минги не садится с ним? Он не проголодался? Почему его живот не урчит и он с такой отличной выдержкой сейчас заваривает фруктовый чай в отдельном чайничке. - Ты похож на брошенного щенка. Ешь, Юнхо. Можно. Чон кивает, совсем не думая перед тем, как взять в руки приборы. Парень делит омлет на части, ножом подталкивая горячие частички на вилку, а после сразу же направляет в рот, шумно мыча от удовольствия. - Вот чёрт, ты серьёзно ждал разрешения? Ждал команды? Блядь, да ты удивляешь меня всё сильнее и сильнее, Щенок! Может тебя стоит кормить мясом, как послушного мальчика? С языка Сона слова скатываются, словно капли самого горького яда, разъедающего всё на своём пути, только вот сердце старшего пропускает удар и он в очередной раз за утро кашляет, выплёвывая столь вкусную на первый взгляд пищу. - Минги! Его густые брови сводятся к переносице, а сам парень хлопает себя по груди, желая самостоятельно откашляться, что у него и получается, пока хозяин квартиры поднимает руки в примирительном жесте. - Прости-прости, не могу воспринимать тебя как имеющего мнение человека. Мне казалось, что ты любишь что-то подобное. Баскетболист жмёт плечами, да сам садится на деревянный стул, принимаясь излишне спокойно поедать собственную порцию омлета. - Подобное? Юнхо тянется за данной ему кружкой чая и отпивает сразу несколько горячих глотков, грея душу и обжигая страдальную глотку. - Ну, знаешь, иногда кажется, что ты любишь что-то жестокое. Приказной тон и странно грязные разговоры, я не прав? Просто обычно ты реагируешь на это в своеобразной манере. И ведь Сон продолжает есть дальше, словно сейчас они не обсуждают нечто странное, что явно делают не за столом даже давно замужние люди, или не так? Юнхо в очередной раз терзает неровным рядом зубов собственную нижнюю губу пока тычет вилкой по тарелке, издавая скрипящий звук. Этот дурачок не может быть столь же открытым перед человеком напротив, не смотря на то, что он спокойно сидит в самом идиотском розовом фартуке на голое тело. Юнхо буквально пальцами чистил зубы, да полоскал рот, лишь бы в самом экстренном случае из его рта попусту не пахло! А вот Минги пошёл прямиком на кухню, совсем без комплексов, чёртов придурок! Но какой же он красивый придурок, разве не так? - Ну так что? Мне больше так не делать или ты признаёшься, что тебя возбуждает подобная тематика? Тишина давит на мозги, а руки у Чона дрожат, заставляя вилку с отвратительным скрежетом проехаться по белой посудине. Баскетболист морщится, но не пытается прекратить мерзкое звучание. Он даёт ему время подумать, только вот недопонимание на лице в Плаксы заставило бы засомневаться всех вокруг. А нравится ли ему это вообще? Почему он так долго терпел подобного рода дерьмо? Нет, Юнхо не думает о вероятном сексуальном подтексте, только крутит в собственных подкорках мозга странный вопрос : нравится ли ему грубость? Он не станет скрывать, что иногда это сковывает, что это предельно даёт понять, что младший сильнее в физическом и моральном плане, но чёрт! Уместна ли эта грубость в отношениях вообще? - Юнхо? Сон говорит с набитым ртом и только тычет его в щёку, пока живот погрузившегося в раздумья хозяина только урчит, почти умоляя того поесть. - Я не знаю. Старший вываливает свои мысли почти сразу, когда возвращается в реальность и наконец-то принимается за еду, быстро опустошая тарелку, пока баскетболист осторожно подкладывает ему салат. - Не знаешь, хорошо. А хочешь узнать? Я могу обращаться с тобой строго и после ты скажешь каковы твои ощущения. Минги хрустит перцем, да наклоняет голову, выжидая реакции, словно осевший в засаде лис, только вот Юнхо машет головой в отрицании. Он не хочет никакой грубости по отношению к себе, ему вполне себе хватило окурков на его коже, странного первого полового акта, да пьяных поцелуев, вполне жестоко лижущих его тело и душу. Заслужил ли он странного отношения к себе, как к цепной собаке, которой в награду кидают объедки? Объедки. ботаник замирает, пока на его зубах хрустит любезно подложенный в тарелку перец. Его кормят, любят и к чему это, блядь ведёт? - Щенок? Щенок, сука! Но разве он щенок? Он не какая-то чёртова собака, но от чего тогда сердце так бешено клокочет? Почему пальцы покалывает и слова оседают в горле, скапливаясь комком на корне его языка, словно привязывая странный грузик. - Нет, не хочу. Прекрати называть меня щенком. Мне не нравится это. Минги разочарованно мычит и наливает себе ещё одну кружку чая, обиженно дуя губы, словно у него только что отобрали новую и интересную для новорожденного погремушку. - Я постараюсь. Прости. Сильные руки сжимают чашку сильнее, чем нужно, но она героически выдерживает натиск не смотря на то, что еда в рот у Ботаника больше не лезет. Он ощущает себя привязанным, поэтому грузит себя сильнее, почти отдавая себя сомнениям на растерзание, только вот младший вытаскивает его оттуда, вызывая покраснение щек и ушей. - А мне нравится, когда со мной обращаются грубовато. Знаешь, не прям пиздец, а в меру. Это прикольно, когда тебе прямо говорят, чего хотят, типо "отшлепай меня" звучит пиздец горячо! Не считаешь так? Красные уши старшего горят самым лютым огнём и он отодвигает тарелку, начиная активно мотать головой так, что его блестящие чистые волосы, вовсе не уложенные после сна, напоминают Минги собачьи уши. Это крутится на языке, но он сглатывает данный комментарий и только смеётся. - Ешь давай! Я больше не веду грязных разговоров за столом. Понял я, что секс только в спальне и только в спальне у тебя есть ощущение раскрепощённости. Смех странно добрый и он со смущением и уже остывшим чаем греет странно заикающуюся душу. Как вообще можно обсуждать что-то такое ТАК открыто? - Не о сексе, но тоже важно. Сегодня может прийти моя мать. Она принесёт домашние заморозки и нет, тебе не нужно никуда уходить. Она принесет их, уберет в холодильник, да пойдёт домой со спокойной душой. Юнхо только хлопает глазками, только наблюдая, как Минги моет посуду, выбрасывая ту часть еды, от которой его гость отказался. - Разве ты не должен угостить ее чаем? Сладким? Не должен рассказать ей о учёбе и о своих успехах в спорте? Хо нервно тянет свою растянутую майку ниже до такой степени, что та трещит и почти рвётся, только вот исполосованная шрамом обнажённая спина даже не дергается, позволяя рассмотреть себя лучше, увидеть каждый изгиб и рубец, пока из окна льётся солнечный свет. - Сладкое мне лучше отдать тебе, да и чаем выгоднее угостить тебя. Мама не особо участвует в моей жизни. Я прошу тебя понять это и не задавать мне лишних вопросов. Это достаточно сильно гасит меня. Ей чихать на мой спорт. Ей плевать ел ли я, ведь еду она мне приносит, а что делать с мясом, заморозками и консервами - решать мне. Ей плевать стираю ли я вещи и есть ли у меня не рваная одежда. Это нормально для нее ибо я веду себя как мудак, когда меня трахали в туалетах. Типо, не думаю, что кто-то был бы счастлив, когда его очко пульсировало и болело. То, что ты ложишься под меня сам - пиздец ебнутое действие, но кажется, что ты кайфуешь. Со мной никто не сюсюкался. Прости, меня тригерит с этого дерьма и нет, мать не знает, но отношения с ней у нас покоятся под плинтусом. Он жмёт плечами, а после вешает фартук на место. Вероятно эту вещь тоже принесла сюда его мама. Ну конечно же! Не Минги ведь купил эту глупую розовую вещь? Хотя все вокруг знают, что этот сильный парень очень уж любит чертов розовый. - Короче говоря, даже если она всё же прийдёт, то она вряд ли будет с тобой разговаривать. Не переживай. Сон хлопает сожителя по плечу и тот бьётся на части, осторожно осматривая шрамы на бледных руках. - А я всегда заваривал чай для своей мамы, покупал сладкое, готовил что-то из того, что она любит. Всегда убирался в квартире и ждал ее, только вот мама всегда была не довольна. Знаешь, странно, ведь я буквально ползал на карачках, убирая всё возможное, а по ее переступлению за порог квартиры, она всегда умудрялась что-то найти. Еду я всегда недосаливал и всё в этом духе. Всё было вверх кувырком, кроме табеля успеваемости. Они молчат, позволяя каждому отрезвлять себя болью, ведь Юнхо царапает шрамы стриженными ногтями, а Сон хрустит пальцами, только хлопая в ладоши в самом конце, оглушая не готовые к тому уши. - Да и хуй с ним! Он вымученно улыбается, пока в коридоре раздаётся звук открывающейся двери.