Прекрасная переменная

      Тяжёлое дыхание разносилось на палубу. Изначально могло показаться, что это дыхание огромного рыболюда с щупальцами вместо волос. Но он был слишком спокоен, чтобы так дышать, а вот девушка в его ногах уже другой разговор. Насте казалось, что смерть пришла, но она просто перестаралась. Снова.       — Сколько раз мне тебе повторять, что если ты чувствуешь, что не можешь больше, то говори, — как мантру проговорил Лун Та, — За полтора года же можно уже вбить себе в голову.       — Я думала... что выдер... выдержу... — еле проговорила Настя, глядя на возвышающегося над ней мужчину в позе разочарованной матери, но взглядом уставшего отца.       Лун Та привычно подхватил обессиленную девушку, она не могла двинуть ни одной конечностью от переутруждения.       — Уже третий раз за месяц. Что с тобой? Тебе опять неделю лежать без практики. И не забывай, через месяц твоё последнее выступление, если опять так упадёшь без сил, то наслушаешься от руководства.       — А то я не знаю... я не специально. Я правда думала, что выдержу, — дыхание приходило в норму быстрее обычного, на что Настя сразу обратила внимание учителя.       — Молодец-молодец. У тебя отличный прогресс, но это не значит, что нужно переходить за свои лимиты, — и в такие моменты ему просто нужно говорить заумным голосом.       — Прости.       — Ты не передо мной извиняйся, а перед своим телом, — устало вздохнул рыболюд, проходя в лазарет, — Я же не просто так выстраивал твои тренировки, чтобы ты не уставала до такой степени, что ты двигаться не можешь!       — Я правда думала, что выдержу, прости, — искренне проговорила Настя, не встречаясь с ним взглядами от стыда. Лун Та сжалился, молча уложил её, накрыл тонким хлопковым одеялом.       — Сейчас позову Сеймура, он должен быть в шатре, а ты лежи. Уверен, Паша уже бежит к тебе, — тихо, с лёгкой улыбкой проговорил мужчина.       — Я уже ему сказала, что в порядке и ему стоит провести время с котятами.       — Эта ваша телепатия... — мужчина невольно дрогнул. Настя глупо хихикнула. Пожалуй, только Сеймур и Хава никак не реагировали на их телепатию. Но остальные строили теории происхождения таких способностей.       — Спасибо.       — Лежи давай.       Лун Та испортил её без того лохматую и потную причёску, и вышел за врачом. Настя тупо смотрела в потолок, обдумывая, какую отговорку придумать в этот раз.       — Даже не думай врать, я знаю, когда ты врёшь и в этот раз спуску не дам, — с этими словами зашёл Сеймур. Настя могла лишь вздохнуть, — Не вздыхай, я не виноват, что у тебя на лице всё написано.       — Мне казалось я неплохо научилась врать, — девушка услышала шуршание где-то в стороне полок.       — Может Фанни не поймёт, но я твой психолог, а мы можем стать ближе матери. Так что, почему ты уже третий раз за месяц ко мне попадаешь? — Сеймур убрал с её ног одеяло, чтобы положить компрессы.       — Ты знаешь, — руки ощутили приятное тепло, — Спасибо.       — Нет, не знаю. И не за что.       Девушка не спускала взгляда с потолка, прикусила щёку, обдумываю, что сказать. Они оба понимали причину, но озвучить? У Насти внутри всё сжималось, а горло сдавливало.       — Я боюсь. Что недостаточно... что я не готова к Новому Миру. Что я снова буду обузой. Да, я могу задерживать дыхание на три минуты, но я даже не смогу это время увеличить. Мои лёгкие просто не позволят и ты прекрасно это знаешь, — Сеймур кротко кивнул, вспоминая последний осмотр. Нет, она конечно, может, но тогда последует непоправимый урон её лёгким. Как бы она не тренировалась, тело просто не уже не приспособить, — И вдруг кто-то из фруктовиков выпадет за борт? Да даже не фруктовики. В шторм почти невозможно выплыть и моих трёх минут может не хватить. И что если-       Настя закрыла глаза, пытаясь привести дыхание в порядок. Сеймур опустил взгляд, молча налил ей воды, закинул соломку и протянул к её губам.       — Пей.       — Я думала мне противопоказан алкоголь.       — Не ёрничай.       Девушка послушно отпила.       — Бояться нормально. Ненормально себя мучить. Не могу говорить, готова ты или нет к Новому Миру, но из того, что ты рассказывала, да и что я сам видел в газетах. Вы, Мугивары, друг за друга горой. Чего стоит ваше спасение Нико Робин, — слегка улыбнулся врач, тяжко вздыхая, — Спи давай, Гремлин.       Настя невольно прыснула, послав его куда подальше, прикрыла глаза. Сеймур же сам сел проверять, что нужно закупить на следующем острове.

—

      — Не верится, что уже завтра твоё последнее выступление, — Фанни никак не могла перестать поправлять рюшечки и ленточки на Настином костюме клоуна, — Наше трио так блистало... ты точно должна вернуться?       — Хм, — Кёрли дорабатывал Настино оружие у своего стола, который скорее напоминал стол столяра, нежели человека, наносящего грим практически каждый рабочий день.       — Ой, а ты молчи! Я что не могу помечать! Я вообще-то к ней привязалась! — важно заявила девушка, чьё афро мило подпрыгивало от каждого слова.       — Гм.       — Ой, да ты сам скучать будешь!       — Хм.       — Настя скажи ему!       — Что? Что он по мне скучать будет? — Настя не поднимала глаз, спокойно полировала клоунские ботинки, на очереди чистка чешек для акробатического номера и заодно тапки гадалки, раз на то пошло. Пашка дремал на дочке, Малли, которая дремала в уголке гримёрки. Тигрица вымахала и была не меньше мамы, если не больше. Что уж говорить о сыновьях, размером с Пашу в форме цербера.       — Да! И не удивляйся! — Настя неуверенно улыбнулась. Что тут отвечать, она искренне не знала.       — Спасибо? — ещё неувереннее ответила художница, Фанни смотрела на неё взглядом полного осуждения, — Нет, а что ещё мне отвечать? Ты скучаешь по крабу с пляжа, я уж поняла, что и по мне будешь скучать. Это правда приятно.       — Мы все будем скучать! Да, братиш? — он лишь кивнул в ответ и покосился на Настю. Девушка улыбнулась в ответ, — Видишь. Все скучать будем. Особенно мы вдвоём. И Хава с детишками по Паштету. Так может останешься с Паштетом?       — Что ж тебе так нравится называть моего кота паштетом... — под нос буркнула Настя, уставшая доказывать, что Паша булочка, а не паштет. Котлетка, когда обожрётся, — И ты знала, что я тут на два года. Блять, да я даже контракт подписала.       — Там даже твоего имени нет.       — А может Настя мой псевдоним? Может я правда Наталья Чернова.       — Тогда я принцесса Драма.       — Куреха принцесса Драма, — Фанни недоумённо моргнула и надула губки. Настя невольно хихикнула, — Это та бабуля с моих рисунков, — Фанни тут же просияла в озарении, — Ладно, вы же в курсе, что я буду писать и звонить? Тони уже дал нужные номера для связи и подлатал для меня улиток, чтобы могла дозвониться из любой дыры.       — Но этого мало! Ты же возьмёшь костюм? — резко сменила тему, словно за секунду приняла факт Настиного отбытия. Художница так и не привыкла к этой её черте.       — Зачем? — Настя осторожно поглядывала на выход.       — В хозяйстве пригодится! Сейчас приготовлю чемоданчик!       — Да не надо! Ты чего? — девушка скорее переживала, как ей это всё тащить и тем более куда размещать на Санни. Любит Нами и Робин всем сердцем, но порой ей хочется дополнительную вешалку в шкафе.       — Надо!       — В чём я тогда выступать буду?       — Ой, точно. Значит после сложу!       Настя думала взять с собой грим и свой костюм гадалки, но видимо будет ещё клоунский. Как она это только потащит всё. В голове созревал план, как случайно забыть чемоданчик. Но нутро подсказывало, что выбора у неё не будет.

—

      Настя наносила последние штрихи в виде розовых теней и страз на скулах. Парик с кучей бантиков сидел как влитой, ботинки были как родные, а платье идеально прилегало к фигуре. Ей жутко нравилось летать на тросах или кружиться в кольцах в воздухе. Но больше всего нравилось быть клоуном. В такие моменты вспоминала Мугивар и беззаботность корабля, как носится с ребятами в салки, или бесит и смущает Зоро, как помогает Фрэнки в трюме, проводит женские посиделки всю ночь или крадёт мимолётные поцелуи у кока.       Последнее так и не переставало вызывать тоску и больно сжиматься сердце. Вроде смирилась со случившимся, понимает, что Санджи не осудит, не возненавидит и не бросит. Но как ни крути, страх оставался, теплился глубоко в душе, скребя когтями на душе. Тихий, грубый голос шептал на ухо каждую ночь, что врёт себе и прежние отношения не вернуть, стоит ей рассказать правду, что никогда её больше не полюбят и она будет не нужна.       — Эй, скоро твой выход, — лёгкое касание нежной ладони на плече. Сара.       — Я готова, спасибо. Задумалась что-то.       — Беги давай, Рауль тебя сейчас будет представлять! — в глазках искринка, не предвещающая ничего хорошего.       — Зачем? Я же просила, что не стоит привлекать внимания.       — Тебя уж больно любит публика, пусть нормально попрощаются с тобой! Не спорь, иди давай! Кёрли с Фанни тебя заждались уже.       Настя побежала ко входу на сцену, где уже стояли близнецы. За ширмой отчётливо слышала слова Рауля и вся раскраснелась от тёплых слов.       — Сегодня последнее выступление наших милейших клоунессы и акробата! Да-да! Я вас понимаю, нам самим очень грустно! Но нашим птичкам пора вырваться на свободу, мы обучили их всему, что только можно! — всё же верное решение было, назвать новых акробата и клоуна сёстрами. Вопросов меньше, — Встречайте и провожайте! Последний шанс увидеть наше трио «Маргиналы».       Фанни рывком выбежала, по пути сделала три сальто, на последнем намеренно приземлилась лицом. Кёрли вышел следом, молча начал разглядывать развалившуюся тушку сестры, ногой подтолкнул бок. Из зала послышались смешки. Настя вприпрыжку вышла под аплодисменты, чему искренне удивилась, но весело помахала зрителям и резко остановилась около Фанни. Достала из парика белый платочек и начала вытирать ложные слёзы. В подобном роде продолжалось ещё около минуты, двое просто пытались поднять девушку, под конец доходило до абсурда на радость детей. Делать вид, что один из клоунов слишком тяжёлый и два других не в состоянии сдвинуть даже руку, уж больно нравилось детворе. Да и взрослые недалеко ушли.       Потом пошли сценки на уровне КВН, в одной из которых появился Паша и начался цирк Куклачёва. Провожали трио с ещё более бурными аплодисментами. Свет мягко погас, ознаменовывая начало следующего номера. Настя же поспешила переодеваться, ведь после следующего номера снова её выход, но уже акробатический.       Настя любила представлять, что её держит Луффи и в очередной раз нашёл проблем на пятую точку. Как бы ей хотелось сводить Мугивар сюда, но вряд ли выйдет с их расписанием. И её женская интуиция подсказывала, что с прибытием капитана у них будут считанные минуты, чтобы свалить с архипелага.

—

      До Сабаоди оставалось два месяца плавания, по пути будет ещё пара остановок, чтобы закупиться провизией. Выступлений уже не будет, если, конечно власти не позволят. Кто бы мог подумать, что есть острова, которые не особо жалуют цирк и не дают выступать.       Настя сидела в камбузе, был перерыв от уроков Лун Та. Пусть не Санни, но камбуз всё ещё остаётся вторым любимым местом, где она может посидеть в тишине. Паша пристально следил за детьми на палубе сквозь иллюминатор на двери. Хоть тигры уже подросли, а кот от них старался не отходить, всегда были под присмотром одного из родителей. Хава же нашла себя в компании Настиных ляшек, девушка то и дело почёсывала милую морду на коленях. Сама художница рисовала, за два года изрисовала четыре альбома, от корки до корки наполненные портретами Мугивар, пейзажами островов, членами Баратти. Даже нашлись несколько страниц полные портретов семьи, друзей из прошлой жизни, и конечно, друзей, что помогли спастись с острова, сокрытого туманом.       Велма что-то колдовала у плиты, привыкшая к компании за эти года, Насте не признается, но звук карандаша о бумагу даже успокаивал.       Так бы и продолжалось, если бы не внезапная тряска.       — МОЯ ИНДЕЙКА!!! ЧЁ РАССЕЛАСЬ, ПОМОГАЙ ЛОВИТЬ!!! — бедная птица вылетела из кастрюли, овощи разлетелись на пол, а кошачье семейство покатилось кубарём к двери.       — Ёб твою мать! — Настю утащили тушки котов. Больно ударилась боком о стул и крышка кастрюли прилетела в лоб, но она смогла быстро среагировать и спасать варёную птицу, кипяток обжог руки, но куда без травм? Уже как родные формируются, — Что там происходит?!       — Хороший вопрос! Курицу в духовку! А вы, живо на выход! — указала блондинка тиграм на выход. Те не шелохнулись, смотрели на полуготовых птиц в руках девушек.       — На выход, — Настя спокойно кивнула на дверь. Коты послушали.       — Да почему тебя слушают?       — Я бабушка.       Велма очень хотела что-то сказать, но логика железная и курица была далеко не холодной. Двое быстро скинули мясо в духовку и выбежали на палубу. Блондинка резко развернулась, Настя уже знала, что она пошла за револьвером под половицей. Художница убедилась, что тигры убежали в каюты. Драться умели отлично, но лишний раз подвергать опасности никто не хотел и они всё ещё посреди океана. Паша уже ждал у ног, задумчиво наблюдал за придурками-пиратами, которые решили ограбить цирк.       Ни Настя, ни Паша не могли светиться раньше времени. Судя по газетам, многие вообще считали, что они погибли, кто-то строил теории, совершенно невообразимые теории, что они были в Маринфорде, из-за чего и другим Мугиварам приписывали прикрытие. Но таких было несколько человек и считали шизиками.       Так что, им лучше сидеть ниже травы, тише воды. Настя подобрала Павла в руки, чмокнула в ушко и зашла обратно в камбуз. Велма выбежала с огнестрельным наготове и двое слушали с упоением, как разносят вражеский корабль. Сама пока прибрала кухню от разлитого кипятка, ополоснула руки в холодной руке, ничего, что не смогла бы вылечить мазь. Собиралась вернуть курицу, но в камбуз ворвался неизвестный.       Мужик с длинными сальными волосами, загорелая кожа, глаза впалые, нос претерпел множество ударов за жизнь, и лицо с одеждой в крови. Недолго думая, кинулся на Настю, на что та мысленно просила прощения у Санджи за следующее действие. Она схватила на ходу крышку кастрюли и представила себя капитаном Америкой, отправляющего свой щит в полёт. Попала точно в нос. Преодолела дистанцию за секунду и подпрыгнула, занося руку для удара, ладонь попала прямо в цель, вышибая мужчину из колеи. Тут Паша, запрыгнувший на столешницу, кинулся на мужчину лапами вперёд, укол лап нашёл цель в виде одной из болевых точек на шее. Мужчина потерял сознание окончательно. Настя спокойно перекинула его через плечо и вынесла наружу.       — Куда его?       — В море! — слишком весело крикнул Крис.       — Я не убиваю. Я Бэтмен.       — Давай сюда, — Лун Та устало вздохнул с нижней палубы, вытягивая руки, — Кидай, донесу до корабля!       В общем и целом, типичная пятница.

—

      Через две недели будут подплывать к Сабаоди, а Настя поняла, что мало знает об Острове Рыболюдей. Она успела узнать из разных источников, что происходит в мире, будь то книги, газеты, сплетни.       Так, например, узнала, что Ло стал Шичибукаем и даже не похвастался! Пришлось дозваниваться и убеждать Бепо передать трубочку чертиле. Судя по шуму и времени, медведю пришлось куда-то идти.       — Гремлин-я, как поживаешь? — спокойно поздоровался Ло.       — Пока не родила, — Ло на той стороне хотел умереть. А Настя поняла, что могла только с ним про это шутить и она не перестанет. А Паша пусть дальше пилит осуждающим взглядом, — И тебе привет, чертила. Почему не хвастался?! Или не ныл? Че там обычно делают, когда становятся Шичибукаем?       — Захватывают власть на острове, — не задумываясь ответил хирург.       — Уже захватил? Можно в гости? — Паша рядом поддакнул милым мяуканьем.       — Тебе нет, Паше-я можно.       — Почему? Я думала, мы друзьяшки! — с улыбкой произнесла Настя, рассматривая ногти.       — Скорее бывший лечащий врач, не больше.       — Ой, иди нахуй, — без злобы кинула девушка.       — Как скажешь. Ты только по этому звонишь? Или была веская причина?       — Так-то поболтать хотела, но раз не идёшь на контакт... ты знаешь, где Эйс? — девушка отвела взгляд от голых ногтей, отдавая внимание врачу. Мысленно оставила заметку, что пора бы их пилить.       — Ты одна с ним связь поддерживаешь.       — Вообще-то ещё Джимбей! Но я знаю, что у него важные дела и я до него уже три месяца не могу дозвониться. Сказал встретимся на Острове Рыболюдей, но это было, никогда не угадаешь — три месяца назад.       — Там и спросишь про Портгас-я.       — Но вдруг он помер? Что я Луффи скажу?       — Он не твоя ответственность.       — В последний раз он угодил в тюрьму и получил дыру в груди, — напомнила художница, Павел с осуждением глянул матери в глаза, — Для меня тут логики полно, не смотри на меня так, — кот закатил глаза, на что Настя легонько его пихнула.       — Вы слишком много общаетесь.       — Не завидуй, что мы друзьяшки, поезд ушёл, свет погас, софиты перегорели, птичка улет-       — Я понял! Понял. И нет, я его не видел, не знаю, где он. Последний раз видел в камбузе моей субмарины. Почти два года назад, — Насте показалось или она только что услышала детский смех.       — Только не надо включать голос сучки. — Паша положил мордочку на стол и Настя начала почёсывать ему за ушком, кот замурчал от ласки.       — Это мой обычный голос.       — Я оговорилась?       — Я сейчас трубку положу.       — Ладно-ладно... я просто переживаю, последний раз с ним виделись, его способности всё ещё не до конца вернулись. Максимум поджечь сигарету или свечку. И то, секунды три, не более.       — У мужчин такое случается.       — Ты мою шутку украл, — наигранно обиделась девушка, она готова поклясться, что услышала, как Ло закатил глаза.       — Не крал.       — Крал.       — Пока, — теперь точно ребёнка на фоне услышала, только дети так говорят.       — Эй! Не смей! Это ребёнок?! Паша, ты же слышал? Ло, ты что-то недоговариваешь?       — Тебе послышалось, — в голосе слышна явная нервозность, даже паника.       — Трафальгар Д. Вотер Ло. Что у тебя дети забыли? — строго проговорила девушка, Паша невольно дёрнулся от тона.       — Это- так, слушай, я тебе готов объяснить, но не по Муши. И это не то, о чём ты подумала.       — Что я подумала? — Настя зло сощурилась, прислушиваясь на случай пиздежа от Ло.       — Боже... да не педофил я, успокойся. Если увидимся, объясню, но сейчас, меня могут услышать.       — Чёт, когда об Эйсе говорили, тебе было похуй, если услышат.       — Как это должно меня волновать?       — Нахуй спасал тогда? — в ответ молчание, Настя нагло улыбнулась, — То то же. Не выёбывайся, теперь говори. Что у тебя дети забыли? — вместо ответа, лишь гудки, — Ло? Ло!.. Вот хуйня, сбросил. Хуй базарный.       Паша фыркнул, словно смеясь, что в принципе и было, и спрыгнул со стола. Виляя бедрами вышел из связной. А Настя устало вздохнула и вышла за ним. Откуда у врача детский смех на фоне волновало, но она всё же понимает, что вряд ли Ло им плохо делает, криминал чует, но другого рода и это настораживало ещё больше.       Но обратно к рыбному острову. Уговаривать Лун Та рассказать, что знает об острове не составило труда. Он только рад, несмотря на то, что там никогда не был. А вот его мама другая история. Всю жизнь прожила под водой, пока не исполнилось тридцать и женщина-осьминог не встретила очередного посетителя острова. То был не пират, а заложник, пастор. Такая версия русалочки Насте даже нравилась.       А истории чего стоили, похлеще бразильских драм. Тут тебе и любовные треугольники, и амнезия у матери, у отца проблемы с законом. Пока Настя лежала полудохлая на койке в мед. блоке, уже от того, что слегка простудилась после особенно сильного тайфуна. Ахуевала знатно, словно слушала аудио-фанфик. Когда перешёл уже к самой истории острова и политике, по крайней мере, всё, что сам знал, Настя вновь ощущала дежа вю.       — Погоди, то есть какой-то педофил пытается похитить принцессу? И её заперли в башне из-за этого... я ничего не упустила?!       — Что-то вроде.       — Ахуеть... я думала «Не родись красивой» драма... — сказала та, что в жизни не смотрела турецкие сериалы.       — Кто?       — Забей. Так что там дальше?       — Ну, если коротко, королеву убили при подписании мирного договора.       — Ахуеть, — Настя прибывала в полном шоке, хотя чувство дежавю присутствовало.       Лун Та продолжил, вспоминая, что ещё рассказывала мать и от встречающихся порой рыболюдей. И особенно громкие новости, которые даже попадали в газеты. Одно было ясно точно, королева казалась пиздатой женщиной и жаль её семью.