Дело в шляпе

      Укутавшись в большое шерстяное полотенце, Ху Тао вышла из душевой комнаты. Она выставила перед собой руку и зажгла огонёк — до освещённой камином спальни ещё нужно было добраться. Холодный деревянный пол подгонял босые ноги. Так и хотелось разбежаться и прыгнуть под одеяло… но на кровати кое-кто уже спал.       За окном прошумел ветер и Ху Тао остановилась, чтобы показать ему язык. Всё же плохой погоды, по её мнению, не бывало. Такие тёмные, пронзительные осенние вечера, помимо своей поэтической ценности, например, как нельзя лучше подходили для походов на кладбище — серьёзных и не очень. В иной выходной день Ху Тао бы непременно завлекла Чунь Юня возможностью встретить там духов, нуждающихся в изгнании, Син Цю — Чунь Юнем, а Сян Лин обещанием, что выпрыгивать на неё со спины с нечеловеческим воплем в тщательно подкарауленный момент её лучшая подруга, конечно же, ни за что не станет.       Так было бы в иной выходной день, но, увы, не в этот.       Всё потому, что у смерти выходных дней нет.       К тому же недавно эта трудолюбивая сотрудница гильдии законов мироздания, кажется, решила перевыполнить все планы, и всерьёз взялась за сокращение населения и без того не слишком людной деревни Цинцэ. По взмаху её костлявой руки что-то не то попало в местную воду, и жители подумали, будто просто слегка отравились — пока их не начало тошнить кровью. Бай Чжу ломал голову над лекарствами, а Ху Тао лишь молча хлопала своей «коллеге», подсчитывая выручку ритуального бюро «Ваншэн» и едва успевая придумывать новые рекламные кампании.       Она тяжело вздохнула, остановившись напротив тумбочки, на которой лежала верная чёрная шляпа, украшенная деревянным талисманом с эмблемой бюро. На миг в памяти вспыхнул пощипывающий сердце образ — стоя в этой же шляпе, дедушка смотрел на Ху Тао и улыбался, поглаживая огрубевшей ладонью отполированную крышку собственного гроба.       Всю долгую дорогу домой она придерживала шляпу рукой, а когда та всё-таки срывалась с головы — догоняла, поднимала из грязи и возвращала на место. Сильный холодный ветер нёс с собой опавшие листья, подгонял клинья журавлей ближе к гавани и Сумеру, засеивал поле мыслей семенами тревог и сомнений. Семена проклёвывались и окончательно проросли, стоило Ху Тао оказаться в более благоприятной для этого среде, во втором после Заоблачного Предела лучшем месте для сочинения стихов. В душе. Никаких стихов на этот раз, увы, не вышло — семена проросли настолько, что, не будь они метафорой, Ху Тао бы обзавелась бы рогами похлеще, чем у своей второй половинки.       Рядом со шляпой на тумбочке покоилась и стопка из тринадцати новеньких листовок, которые Ху Тао брала с собой на сегодняшние похороны — чтобы попытаться раздать их как на месте, так и по пути. Она смахнула огонь с руки, взяла листовки и зашла в спальню.       В янтарных отсветах камина, поверх одеяла и с раскрытой книгой на груди лежала Янь Фэй. Зачем ей понадобилось в выходной день проходиться по какому-то кодексу, Ху Тао могла только гадать. Она застала Янь Фэй спящей в таком же положении, когда вернулась домой и решила, что лучше всего будет дать ей выспаться. Может и был смысл в том, чтобы разбудить этого зачитавшегося суслика, но, глядя на неё и улыбаясь, Ху Тао так и не осмелилась это сделать. И сейчас она точно так же глядела на неё и улыбалась, хоть на мгновения успокаивая нервы и предвкушая безмятежность тёплого сна.       Они начали жить вместе всего месяц тому назад, но белые каменные стены, тут и там украшенные силуэтами гористых пейзажей Ли Юэ, уже стали родными. Их одноэтажный дом в пригороде гавани не отличался ни излишней роскошью, ни внушительными размерами, пускай такое они вполне могли себе позволить. Янь Фэй рассчитывала компенсировать это за счёт сразу нескольких внутренних подпространств, в создании которых она всё продолжала упражняться и уже почти не беспокоила старших адептов насчёт провалившихся неизвестно куда палочек для еды, книг, варёных крабов, живых крабов, булыжников, хилличурлов и нижнего белья Ху Тао.       Янь Фэй нашла жилье, Янь Фэй оформляла все документы и Янь Фэй же планировала его расширение, которое сама будет проводить. Дела эти, конечно, в рамках её компетенции, но Ху Тао было как-то не по себе. И речь далеко не об одном лишь доме. Её не покидало ощущение, что она оформила себе пожизненную юридическую-и-не-только консультацию — и пока долг за предоставленные услуги продолжал расти, новых заказов от Ху Тао поступало лишь больше и больше. Последнее, чего она хотела сейчас, так это выгружать на уставшую Янь Фэй очередную телегу своих проблем.       Языки пламени танцевали в ранее разожжённом Ху Тао камине напротив кровати. От него в стороны по стенам исходила замысловатая система из медных труб. Воображение Ху Тао давно рисовало романтические вечера у камина в мондштадстком стиле, а Янь Фэй настаивала на современной системе отопления с опорой на фонтейнские разработки. В конечном итоге, эти видения удалось совместить, буквально с божьей помощью. Янь Фэй даже не пришлось ударяться в риторические хитрости — Хранительница Облаков охотно согласилась выступить в роли личного заоблачного слесаря. Хоть она и считала удовольствие от возни с механизмами достаточной оплатой за свои услуги, Ху Тао всё же решила занести что-то вкусненькое к ней в обитель во время одной из своих прогулок в чертогах адептов. Янь Фэй вовремя вмешалась, отговорив её от идеи порадовать Хранительницу Облаков запечённой курочкой и позаботившись о том, чтобы впечатления от вкусненького не испортили никакие побочные эффекты. Кто бы мог подумать, что очевидные квакающие ингредиенты из рациона реальных журавлей лучше не добавлять в суп из опилок.       Хранительница Облаков, будучи в непривычно хорошем настроении, приняла подношение. И Ху Тао жалела, что одна гениальная идея возникла у неё уже после визита на гору Аоцан, а не наоборот. Не столько сама идея, сколько её конкретное воплощение — пики Заоблачного Предела были бы идеальным видом, который бы наблюдался с построенного поблизости двухэтажного домика. В представлении Ху Тао он был похож на эдакую гостиницу, из которой, однако, мало бы кто в привычном смысле выселялся.       Конечно, помимо прочих трудностей, такой проект в пределах Заоблачного Предела нужно обсудить с адептами — что они сами, что артерии земли благосклонны к происходящему в «гостинице» далеко не в любом месте. С каждой новой прогулкой среди обителей божественных зверей, идея приобретала всё более отчётливый вид, дополнялась множеством деталей. И Ху Тао, под стать своему Глазу Бога, ею горела, как всегда горела всеми своими ритуальными новшествами. До поры до времени.       «Лучи заката неизбежного на скалах облачных зверей, — морщась, вспоминала она. — Не так уж участь безутешная… Или лучше Тьма не такая уж кромешная? Да кому какая разница».       С тихим вздохом Ху Тао зашагала вперёд, веером развернув перед собой листовки. На фоне акварельных очертаний гор, в окружении аккуратно нарисованных тонкой кистью бабочек, не менее аккуратно были выведены строки:              Присоединиться к тихому потоку       Посреди родимых рисовых террас,       Может быть, тебе придётся раньше срока -       Так что приготовься к этому у нас.       

Ритуальное бюро «Ваншэн»

Надеемся (честно), что только в этом месяце: скидки до 20% для жителей деревни Цинцэ!

Дополнительно -25% при предоставлении диагноза

      Больше часа она билась головой о письменный стол, чтобы достичь идеального баланса между её фирменным рекламным слогом и более традиционной сдержанностью. Скорее всего, ей это удалось — насколько можно судить по отзывам единственного действительно прочитавшего эти строки человека. Точнее, полуадепта.       Ху Тао остановилась перед камином. Потрескивающие дрова жаром обдавали её ноги. Жар она почувствовала и в пальцах рук, куда направила поток элементальной энергии.       Бумага вспыхнула — пламя схватилось за края, быстро скругляя их, превращая в хрупкую почерневшую стружку. Немного понаблюдав за исчезающими в огне строками, Ху Тао наклонилась к камину и бросила листовки внутрь.       Сняв с себя полотенце, Ху Тао повесила его на входящую в систему отопления сушилку из труб. Там висели пододеяльник, простынь и наволочки — пора уже было их сменить и, судя по всему, Янь Фэй сегодня этим занималась. Ху Тао подошла к шкафу с одеждой и открыла дверцы. Несмотря на горящий камин, холод ещё был ощутим, так что думать нужно быстро. Чёрный — любимый цвет, но в белой, более длинной сорочке, она больше похожа на привидение. Вот эта узорчатая красная лучше подойдёт для каких-то особенных дней. Может, эта, тоже белая, но с бутафорскими пятнами крови? Или всё-таки…       Ху Тао закрыла глаза, выдернула сорочку наугад, быстро натянула её на себя и закрыла шкаф. Она подошла к кровати и осторожно, медленно сняла плед с Янь Фэй. Затем, не менее осторожно и ещё более медленно, вытащила из-под неё одеяло. Постель ожидаемо пахла свежестью и чистотой. Ху Тао с трудом подавила желание приземлиться на Янь Фэй прыжком, развевая за спиной одеяло-плащ, и улеглась сверху, прикрыв им свою спину. Взялась руками за её бока и положила щеку ей на грудь.       «Этот день закончился. Наконец-то».       Сон — это репетиция смерти. Сладкое забвение, наступающее после причудливого переплетения обрывков жизненного опыта в околосмертном переживании. Ото сна придётся проснуться — и, возможно, это переживание вспомнить. И Ху Тао очень не хотелось бы вспоминать о том, о чём она больше всего переживала.       Ей хотелось, чтобы во сне не было никакого ритуального бюро «Ваншэн». Чтобы там был лишь домик с видом на горные вершины… в котором всё равно невыносимые голоса будут отдаваться эхом, постепенно сливаясь в один, повторяющийся вновь и вновь, жгущий сердце вопрос:       «Зачем?»       Нет, всё, никаких мыслей. Есть только то, что реально прямо здесь и сейчас. Темнота перед глазами, тихое сопение Янь Фэй, тепло тела любимой девушки, биение её сердца…       — Ваша честь…       И ваша честь. Стоп.       Ху Тао затрясло, будто она лежала верхом на вьючном яке. Если считать рога пятью процентами яка, то на пять процентов это было правдой.       — Мхм, — ворочалась Янь Фэй. — Механика, анализ, это всё понятно. Но вы видели её бёдра? Согласитесь, что это является достаточным аргументом в пользу смягчения наказания.       Ху Тао крепко стиснула губы, пытаясь не смеяться. Даже во сне лучшая юристка в Ли Юэ не теряла сноровки, последовательно оборонялась на каком-то судебном процессе и, судя по всему, ещё и выигрывала.       — И потому… В смысле «у герцога лучше»? Прошу, дайте ещё немного… Стойте, у-уже приговор? Уже исполнение?!       Или нет. Дыхание Янь Фэй ускорилось.       — Нет-нет, не надо, — она замотала головой по сторонам. — Тао… Тао!       Ху Тао пододвинулась чуть выше, взяв её за плечи.       — Ай-я? Ай-я-я-я?       — Тао.       Тон голоса Янь Фэй заметно сменился. Ху Тао медленно приподняла голову и увидела сверкающие недовольством бирюзовые огоньки. «Плечи», которые она сжимала в ладонях, ощущались какими-то подозрительно твёрдыми и тонкими.       Ху Тао нервно хихикнула.       — Привет.       — Это мои рога.       Она поспешно опустила руки на майку Янь Фэй.       — Прости…       — А это моя грудь.       — Э-э, — Ху Тао закусила губу и повела ладонями вниз, по её животу. — А ты имеешь что-то против того, чтобы я продолжала инвентаризацию «Юридического агентства Янь Фэй»?       «Юридическое агентство Янь Фэй» продолжительно проворчало и попыталось подняться с кровати. Ритуальное бюро «Ваншэн» в лице своей управляющей принялось препятствовать его деятельности. После непродолжительного конфликта на постельной почве стороны сошлись на быстром поцелуе в губы.       Ху Тао хихикнула и шмыгнула под одеяло, на тёплое налёжанное место.       — Что тебе снилось? — спросила она, глядя на рогатый силуэт в темноте и подтягивая одеяло к лицу. — Тебе было очень неспокойно. И, кажется, там во сне была я.       — Да-а, — Янь Фэй зажгла огонёк на руке, другой почесав голову. — Это было в Фонтейне, но почему-то всё выглядело, как Нефритовый Дворец, только не совсем. Тебя судили за то, что ты… эм, начала танцевать под речь верховного судьи, а потом ещё… пыталась зачитать с ним рэп? Вроде бы так. Я выступала защитницей, само собой, а истцом был сам судья, он, э-э, перелетал с одного места на другое, да. Точнее, прыгал с крыльями. Ох, а в конце тебя приговорили к трём вёдрам чая условно, но с лимоном, и уже вынесли первое, как…       Ху Тао не слишком удачно сдерживала смех.       — Что? — Янь Фэй развела руками. — Во сне это казалось очень страшным, я не на шутку за тебя переживала!       — Рада меня видеть?       — Ещё как! — она обняла себя за плечи, топчась на месте. — Брр… С-снаружи, наверное, совсем холодрыга. Как прошёл день? Как похороны? И самое главное — кто-то уже оценил выгодность твоего свежайшего предложения по случаю эпидемии?       — Да, — Ху Тао отвела взгляд и показательно громко зевнула.       — Ла-адно, вижу, очень устала. Утром уже расскажешь. Я пойду помоюсь — зачиталась, уснула и как бы уже и некогда. Ещё подтоплю заодно. Брр, кошмар.       Янь Фэй вскинула руку, крутнула ладонью, зажигая огненный «шарик» — и метнула его в не так давно погасший камин. Подойдя к нему поближе, подкинула дрова из корзины.       «Хоть бы ничего не заметила», — подумала Ху Тао и слегка вздрогнула, когда она обернулась.       Янь Фэй смерила её взглядом и приподняла бровь.       — Сегодня какой-то особенный день?       Ху Тао посмотрела на свою сорочку — действительно, вытащила красную.       — Хе-хе, — она подмигнула. — Каждый день с тобой особенный.       — Ясно. Значит, нужно готовится завтра утром встречать миллелитов, которые возьмут тебя под стражу, — Янь Фэй хихикнула, развернулась и направилась в коридор. — Ты, кстати, надела её задом наперёд.       Пробурчав себе под нос, Ху Тао переодела сорочку как нужно — попыталась лёжа, но всё-таки пришлось ненадолго привстать и похолодить плечи. Янь Фэй удалось спасти от лишней мороки и теперь нужно успеть лишить себя сознания абсолютно безопасным и легальным методом, пока она не вернулась.       Так и лёжа на спине — чтобы в этот раз уже Янь Фэй легла сверху — она плотно закрыла глаза и со всей силы попыталась уснуть.       Разумеется, ничего не вышло.       Ху Тао пыталась расчистить мысленное небо от туч, но они упорно появлялись и сгущались вновь. Она рисовала пики Заоблачного Предела, а они, вопреки всем законам природы, расходились в стороны. Она заколачивала окна в деревянном двухэтажном домике, а усиливающийся ветер срывал их и уносил прочь. В шумящей буре, окружившей островок упокоения, то и дело были различимы голоса, в тот же миг мечущие колючими молниями.       «Не подходи к моему папе!»       «Будь добра, засунь это своё предложение себе в…»       Ху Тао повернулась набок. Она слышала всё это раньше, уже тысячи раз, этот день от всех прочих почти ничем не отличался. Она давно привыкла, чувство не должно быть настолько сильным. Она как-то справлялась раньше, и без помощи Янь Фэй. Правда, к этому «как-то» Ху Тао бы уже ни за что не вернулась.       Заноза принятого решения промолчать кольнула где-то внутри, делая только хуже.       Из душа послышался плеск воды. Почему она справляется так быстро…       «Отойдём подальше, не хочу попасться ей на глаза».       «Повзрослей уже! Сколько можно? Да если бы он это увидел своими глазами…»       Ху Тао легла на живот, поморщившись и вдавив лицо в подушку. Камин потрескивал, как-то раздражающе размеренно — совсем не в такт пульсирующему в самом сердце, грозящемуся пуститься по венам пламени. Она сжала подушку пальцами, пытаясь проглотить, глубоко закопать горячие угли, жгущие корни её личного Ирминсуля всё тем же вопросом.       «И всё-таки… Зачем?»       Вновь повернувшись набок — в этот раз на другой бок — Ху Тао ощутила, будто что-то не так, и тихо простонала, поняв, что именно. Плеск воды прекратился. Дверь душевой открылась и вот уже послышались шаги Янь Фэй, следующей обратно в спальню. Нельзя терять ни секунды, нужно срочно собраться с силами и, заручившись поддержкой всех существующих и выдуманных духов, мгновенно погрузить себя в глубокий-глубокий…       «Нет, — Ху Тао стиснула зубы. — Уже точно не выйдет»       Шаги остановились в коридоре, где-то около тумбочки со шляпой. Это плохо, и чем дольше она там стоит, тем хуже. Янь Фэй зашла, повесила полотенце на сушилку и, по всей видимости, уже одетая, направилась к… камину. Нет, ничего страшного, конечно, она всего лишь подбросит дрова, но почему она так с этим медлит…       «Ладно. Сдаюсь».       Ху Тао легла обратно на спину и открыла глаза, уставившись в освещённый камином потолок. Конечно же Янь Фэй заподозрила что-то неладное. Конечно же она так просто это не оставит. И где-то глубоко внутри Ху Тао всё-таки хотела, чтобы именно так и произошло.       — Тао.       В её строгом голосе дрогнула отчётливая нотка беспокойства.       — Хррр.       — Нет, ты не спишь. А твоя попытка это скрыть окончательно подтвердила мои догадки. Да и не храпишь ты, к тому же.       Ху Тао прорычала себе под нос. Прищурившись, она посмотрела на Янь Фэй.       — Не веришь, что я всё раздала?       — Давай честно, был хоть один день, когда ты бы раздала все листовки? Ещё и совсем новые, в таком количестве. Даже самые неудачные ты хотя бы по одному образцу сохраняешь на память. А это? Как ты это объяснишь?       Янь Фэй подняла руку — в ней она держала куда менее чёрную, чем казалось в темноте коридора, шляпу.       — В грязи, с прилипшим к донышку листком песчаного дерева. Какой бы отвратительной не была погода, куда бы ты эту шляпу не роняла, ты всегда выделяешь время на то, чтобы уделить ей время и протереть до блеска.       — Если даже так… знаешь, я могла бы и просто выбросить купоны в урну, зачем сразу камин проверять?       — Нет, не могла. Ты слишком поэтесса для такой банальщины.       Ху Тао усмехнулась и отвернулась к стенке.       «А ты слишком… ты, чтобы просто так это бросить».       По крайней мере, Янь Фэй получила повод блеснуть смекалкой. Где-то посреди её тревоги наверняка была толика удовольствия от разгаданной загадки.       — Тебя что-то терзает, — сказала она. — Думаешь, сможешь с этим уснуть?       — Смогу. Смотри.       Уже ни на что не надеясь, Ху Тао снова закрыла глаза.       — Тао, — Янь Фэй тяжело вздохнула, подходя к кровати. — Что случилось? Что тебе в этот раз наговорили?       — Всякое. Но в основном всё то, что я и так уже слышала.       — «В основном».       Ху Тао издала сухой смешок. Юристка, не умеющая подлавливать собеседника на слове, вряд ли действительно была бы лучшей в Ли Юэ.       — Ай-я, — она вновь открыла глаза и села на кровати, кутаясь в одеяло. — Мне перечислять всё от начала до конца?       — Да.       Голос Янь Фэй был предельно серьёзным. Она положила шляпу на тумбочку у кровати. Взяла стоящий у стены скрученный мягкий ковёр, развернула его и расстелила перед камином. Подбросила ещё дров из корзины. Затем подошла к шкафу, достала оттуда большой чёрный плед и, расправив его и взяв за края, пригласительно кивнула в сторону камина.       Фыркнув, Ху Тао сбросила одеяло позади себя. Не соглашаться на такое было бы преступлением.       — Ну, для начала, — она встала с кровати, растирая ладонями плечи — меня несколько раз послали в разных направлениях.       — Заядлые туристы порекомендовали любимые места отдыха?       Ху Тао улыбнулась краем губ.       — Редко когда всё настолько просто, — она села на ковёр перед камином и обхватила колени руками. — Зачастую дело не только в грубости или неуважении.       Янь Фэй укрыла её пледом со спины.       — Да, я понимаю. Но можно же хоть немного подумать, прежде чем открыть рот.       — Можно. Но когда тебя переполняют эмоции, получается не всегда, — Ху Тао опустила голову. — Не в чем винить этих людей. Мне надолго врезалось в память то, как меня проклинал маленький сын безнадёжно больного и клялся, что, как вырастет, станет врачом получше Бай Чжу и обязательно вылечит своего папу. И бывало такое не один раз.       — О, Архонты, — Янь Фэй села рядом, под плед, и положила голову ей на плечо. — На самом деле проклинали они не тебя, ты это знаешь.       Ху Тао кивнула.       — Я давно привыкла, но сердце не может не сжиматься каждый раз от вида слезящихся, полных гнева глаз. И страха, — она усмехнулась. — Я очень люблю свои пугалки-розыгрыши и всегда стараюсь, чтобы они состоялись так, как было задумано. Но при этом, чтобы вызвать самый неподдельный, глубокий, первобытный страх, мне совсем не нужно напрягаться. Достаточно просто выйти на работу. Мой образ страшнее любых злобных призраков и мучительных проклятий. Сверхъестественные тайны меркнут перед фатальной однозначностью. Если вечером бабушке было нехорошо, а наутро на пороге появилась я… значит, всё.       Янь Фэй обняла её тёплыми ладонями за плечи, поглаживая вверх-вниз.       — Маленькие дети это понимают не сразу, да и взрослые иногда могут забыть этот печальный факт. В мире людей целым амбассадором смерти должен быть всего лишь человек. Такой же, как и все.       — Факт есть факт, ничего не поделаешь.       Ху Тао попыталась развести руками, но не смогла из-за окрепших объятий.       — «Амбассадор смерти», — медленно проговорила она, будто пробуя слова на вкус. — Зато это звучит очень круто. Во мне видят вечность, последний причал, единый для всех открытый финал, людное место, где нет никого, вспышку света в конце всего…       — Ага. А во мне какие-то апелляции, кассации, суброгации и прочие заковыристые махинации.       Ху Тао хихикнула и медленно провела пальцами по её рогам.       — Мне нравится, что ты знаешь столько всего, чего не знаю я. Огромная библиотека в маленькой рогатой головке.       — Бро-о-ось, — в голосе Янь Фэй дрогнуло смущение, но она явно собой гордилась. — Мы обе знаем то, чего не знает большинство. Так можно сказать про многие профессии, но, если подумать, то наши похожи куда больше. Что в юридическую контору, что в похоронное бюро люди приходят не тогда, когда у них всё хорошо. Что про адвокатов, что про гробовщиков говорят, будто они выполняют «грязную» работу. А ещё в обоих случаях клиенты понимают, что наши услуги влетят им в копеечку.       — Всё так… дорогая моя.       Янь Фэй скривилась, всё же при этом улыбнувшись.       — Мы как-то отошли от темы.       Она поджала ноги под себя и похлопала по бедру. Ху Тао закивала и послушно легла на ковёр спиной, приютив голову на коленях любимой.       — Что ещё там было? — руки Янь Фэй опустились ей в волосы, расправляя их назад, на ковёр. — Продолжай.       Ху Тао начала перечислять, поочерёдно разгибая пальцы.       — «Ненормальная», «поехавшая», «больная»…       — Да-а, — прорычала Янь Фэй. — Куда же без этого.       — «Не обращай на неё внимания, от всех этих гробов у неё в голове что-то сдвинулось, мне её даже жалко»…       Разогнуть следующий палец у Ху Тао не вышло — Янь Фэй взяла её за ладони обеими руками.       — Давай на этом немного остановимся, — она вздохнула. — Ты, конечно, не сошла с ума. И, конечно, «сойти с ума» — это размытое понятие, которым, к тому же, лучше бы не разбрасываться направо-налево. Особенно как ругательством. Стигматизация психически больных людей ни к чему хорошему не приводит.       — Ага, — Ху Тао стиснула губы. — Иногда раньше времени приводит их ко мне.       Янь Фэй перевела дыхание с закрытыми глазами.       — Так вот… Я хотела сказать, что мыслишь ты, как бы кому там не казалось, очень здраво. Не хочу строить из себя какого-то эксперта, но никаких известных мне признаков психических болезней я не наблюдаю. В то же время, — она опустила голову, крепче сжимая руки Ху Тао. — Было бы глупо отрицать, и ты это сама прекрасно знаешь…       — Работа в похоронном бюро не проходит даром.       — Да.       Янь Фэй выдохнула и разжала ладони. Её осторожность казалась Ху Тао несколько чрезмерной, но точно не была лишней — и значила много.       Ху Тао подняла взгляд к освещённому камином потолку, сложив руки у себя на животе.       — Не так давно подписывала заявление об увольнении по собственному желанию бальзамировщика, который проработал не больше года. Я говорила с ним, я всегда говорю со всеми нашими людьми о том, как они переносят… всё. Изуродованные тела случайно упавших со скалы детей или разорванных монстрами искателей приключений. Буквально призраки — некоторые новенькие до последнего думают, что это мы им одни сказки рассказываем. Просто старики и старушки, как всеми забытые, так и с рыдающими любящими детьми-внуками. Сотни, тысячи печальных, порой совсем трагических историй и столько же столкнувшихся с горем семей. Глаза, высохшие и побледневшие, промокшие и покрасневшие. Протянутые к открытым гробам дрожащие руки, касающиеся похолодевшего лба губы. И самое страшное — то, насколько будничным, нормальным это всё со временем становится.       Она перевела взгляд на Янь Фэй, почувствовав тепло её ладони у себя на плече. Нежная мята её глаз приглашала делиться сокровенными тревогами, гарантируя, что им внемлет понимающее сердце. Янь Фэй так любит много говорить, что легко забыть о том, как хорошо она умеет слушать.       — Конечно, работа в бюро нас меняет, — Ху Тао снова подняла глаза к потолку. — Адаптирует так, чтобы мы могли это всё выдержать. Ты знаешь, как я часто шучу и, само собой, эти шутки не выросли на ровном месте, как Попрыгунья на могиле. Но, в конечном итоге, выдерживают не все. Кто-то быстро понимает, что не может — и уходит. Кто-то не признаётся мне. Кто-то не признаётся себе… и потом страдает от ночных кошмаров и навязчивых мыслей. Или ужасается своей усталости от сострадания, тому, насколько всё внутри черствеет.       Она приглушила голос.       — Что, если этим «кем-то» в итоге окажусь я?       Янь Фэй задумчиво промычала, поглаживая её по голове и глядя на камин.       — Не думаю, — на её лице мелькнула лёгкая ухмылка. — Знаешь, люди, которых работа доводит до похожего, часто — после долгих мучений, размышлений и чьих-то советов — в итоге приходят к тому, что нужно почаще переключаться, заниматься чем-то вроде прогулок в горах, выплёскивать эмоции в творчестве. И это всё то, чем ты, Тао, — она легонько постучала указательным пальцем по её лбу, — уже и так занимаешься.       — То есть, моим подчинённым нечего бросать на меня странные взгляды, когда я предлагаю им устроить поэтический вечер в шатре «Синьюэ»? Или когда я предлагаю завести ещё больше котов у бюро и позволить им свободно заходить в здание, чтобы их могли кормить и гладить как клиенты, так и мы?       — Да-да. Хоть эти идеи могут показаться неуместными и совсем нелепыми на первый взгляд, толк в них более чем есть.       — Выкусите!       Повисла тишина. Ху Тао пересеклась взглядом с Янь Фэй, неловко откашлялась в сам по себе победно вскинувшийся кулак и сложила руки обратно в замок на животе. У неё вырвался смешок, у Янь Фэй вырвался смешок в ответ — и вся неловкость быстро сошла на нет.       — Та-ак вот, — Янь Фэй взялась накручивать волосы Ху Тао на палец. — Можно сказать, что твой образ жизни уже достаточно хорошо компенсирует трудности твоей работы. Знаешь, я всегда пытаюсь в этом быть больше похожей на тебя. То закапываюсь в книги, то рыбачу… Всё пытаюсь выделить побольше времени обучению игре на цитре у бабушки. Правда, мне кажется, что после какого-то особенно весёлого дела о разводе я сыграю на ней соло покруче тех, что у Синь Янь, в процессе порву все струны, подожгу и разобью об пол.       — Ну зачем сразу так, — Ху Тао хихикнула. — Ты же знаешь, что, если после работы тебя посещают мысли о введении в законодательство не слишком гуманных способов наказания, — она поиграла бровями, — я всегда рада предоставить тебе пространство для экспериментов.       — Тао, — Янь Фэй скрутила прядь её волос покрепче. Покраснев, глубоко вдохнула, выдохнула и расслабила палец вновь. — Да, и в этих твоих идеях толк тоже есть. А от чего толку нет, точнее, от чего проблемы становятся только хуже — так это именно от тех самых «не обращай внимания» и «мне её жалко». Игнорирования и снисходительной жалости. Ты же с этим согласна?       — Да.       — Вот и славно, — Янь Фэй сложила руки на груди. — Так что не будем игнорировать старательно тобой закопанный корень проблемы. Не получится ничего сделать с тем, что закопано, если его сперва не откопать. Да?       Ху Тао отвела взгляд. Она опустила одну руку на пол, ладонью кверху, и принялась перебирать пальцами, сосредоточив на кончиках элементальную энергию. Языки пламени в камине заплясали им в такт.       — Да.       — Продолжаем раскопки. Что ещё?       — «У нас такое несчастье, а она всё деньги гребёт!»       — Технически, в этом и есть суть ритуального бизнеса. Да и, учитывая все скидки и акции, я бы не сказала, что ты…       — «Может, это она воду и отравила?»       — Конечно, делать тебе нечего. Ну и что, что Бай Чжу уже определил источник заражения? Тем более, ты до этой вспышки в деревню Цинцэ давно не…       — «Идиотка».       — Когда я тебе это говорю, ты не обижаешься. Я — это я, и тон явно был другим, и нужен контекст, но не думаю, что…       — «Чудачка».       — А этим ты даже немного гордишься.       — «Ты недостойна носить шляпу старика Ху».       — Ага.       Пламя пошатнулось, будто от дуновения ветра. Ху Тао тяжело вздохнула и повернула голову в сторону камина, щурясь от жара и света.       — Позорю его дело, как и весь свой род. Оскорбляю многовековые традиции ремесла. Много чего и в куда больших красочных подробностях. Это… был бывший сотрудник ритуального бюро «Ваншэн», которого я с купоном зашла навестить в деревне. Заместитель моего дедушки, его друг. Ещё помню, как давным-давно притворялась привидением под столом, за которым они вместе обедали. Ну, выла какие-то мелодии и дёргала их двоих за штаны.       — Ты приняла его слова близко к сердцу.       — Я много над ними думала, но не сразу. То есть, пыталась не думать, но от этого думала ещё больше и… да.       Она прикрыла глаза и, чувствуя лёгкую дрожь в теле, вздохнула вновь.       — Тао, — Янь Фэй положила руку ей на плечо. — Ты же лучше, чем кто-либо, знаешь, чего бы действительно хотел твой дедушка.       — Он хотел, чтобы засыпающая в гробах и с широко раскрытыми глазами следящая за ритуальными церемониями девочка проследовала за своим призванием — и уверенно возглавила наше ритуальное бюро, — Ху Тао шмыгнула носом. — Но всё же он не знал наверняка, насколько мои методы будут отличаться от того, что было при нём, и при прадедушке, и при пра-прадедушке… Ритуальное бюро «Ваншэн» всегда было чем-то тенью сокрытым, не видным для глаз — забытым, покуда не пробил наш час. Смерть была где-то там, далеко, а сейчас она гуляет по улицам гавани Ли Юэ, жизне, кхм, смерторадостная, настырная…       — И очень милая.       Ху Тао сдвинула брови, чуть покраснев.       — Янь, спасибо, но… — она понизила тембр и попыталась прибавить хрипоты. — «Вечно дразнишь всех своими фальшиво милыми улыбками и наигранным голосом». Янь Фэй опустила глаза. Откуда ей было знать.       — «На что ты надеешься?» — продолжила Ху Тао. — «Зачем ты вообще этой ерундой страдаешь, а?» Зачем-зачем, страдаю и всё. Нечего мне больше сказать.       — Нечего? — покосилась на неё Янь Фэй.       — Да, нечего.       — Совсем-совсем нечего?       Ху Тао расплылась в нарочито широкой улыбке, противясь сама себе. В игравшей языками пламени руке напряглись мышцы.       — Совсем-совсем.       — В таком случае… дело закрыто? — Янь Фэй вскинула бровь и пожала плечами. — Ладно, как скажешь, не буду тебя заставлять. Но шляпу-то приведи в порядок, смотреть больно. Давай я тебе её…       — В бездну эту шляпу!       Ху Тао сжала руку в кулак.       Огонь в камине зашумел, ярко осветив спальню и расколов догорающие дрова. В нос ударил запах гари.       Она втянула воздух сквозь зубы, в другой руке стиснув запястье тянувшейся к тумбочке Янь Фэй.       — В самом деле, зачем я вообще всё это делаю? Зачем заморачиваюсь? ЗАЧЕМ? Всё равно почти весь Ли Юэ по-прежнему, как и пять лет назад, видит меня посмешищем, по недоразумению возглавившим священный ржавый механизм, в котором менять что-то это как катить огромного миттачурла в каменном гробу вверх по склону и против ветра! Они притворяются, что воспринимают меня всерьёз и думают, что я этого не замечаю. Они уважают не меня, а эту проклятую шляпу! Они хотят, порой даже скрепя зубами хотят, чтобы всё было по-старому, по-другому. Но я просто не могу делать это по-другому! Чтобы дела шли по-другому… управляющим ритуального бюро «Ваншэн» должен быть кто-то другой.       Задержав взгляд на расширившихся бирюзовых глазах, Ху Тао разжала ладони и отвернулась к камину. Остатки дров потрескивали в языках слабеющего пламени. Слишком слабого, дразнящего своим спокойствием заколотившееся сердце.       — Янь, я…       — Не надо извиняться, я понимаю.       — Твоя рука…       — Всё в порядке.       Ху Тао глубоко вдохнула и выдохнула. Возможно, это был перебор. Наверное, где-то она промахнулась с метафорами. Опустила уйму нюансов. Но глупо было бы пытаться придать форму чистому огню. Тлеющие угли оседали в сердце уже давно и наконец-то вспыхнули.       Ещё один глубокий вдох, ещё один глубокий выдох. И ещё, плавно и с дрожью. В прижигании кровоточащей раны было что-то приятное, и это, разумеется, должно было помочь — но от сопутствующей боли никуда не деться.       Дым в воздухе был уже едва ощутим. Слеза не докатилась до виска Ху Тао, остановившись на самой приятной в мире «подушке» и продолжив путь на ней. Перед щурящимися глазами взлетающие искры расплывались в звёзды.       Янь Фэй хмыкнула, подбрасывая в камин пару мелких поленьев. За это время она явно что-то надумала. Она потёрла ладони и переложила голову Ху Тао обратно, лицом к себе.       — Итак, — Янь Фэй упёрла руки в бока. — Во-первых, этому ворчуну осталось недолго. И, сюрприз-сюрприз, кто же его будет хоронить?       У Ху Тао вырвался сухой смешок.       — Я ему и сказала: «До скорой встречи».       — Это же и наше «во-вторых», — Янь Фэй вскинула указательный палец. — Что бы люди ни говорили о тебе и бюро, вы всё так же добросовестно выполняете свою работу. И когда у людей случается неминуемое — они приходят к тебе.       — Потому что других ритуальных бюро в Ли Юэ нет.       — А нет их потому, что все знают — «Ваншэн» им всё равно никогда не переплюнуть.       — Просто никто пока что не додумался попробовать.       Янь Фэй проворчала себе под нос.       — Ты думаешь, что в Нефритовом Дворце позволят каким-то выскочкам оставить тысячелетний бизнес не у дел?       — Почему они тогда нас не финансируют?       — Но…       Янь Фэй тут же согнула вновь поднятый указательный палец. Она поднесла руку к подбородку.       — Хм, а знаешь, это звучит как повод для иска.       — Давай без этого, — Ху Тао взяла её за запястье и опустила руку, — или хотя бы пока что. Сейчас я точно не готова судиться с Цисин.       — Но я как раз знаю женщину, которая знает женщину, которая…       Ху Тао встретилась с ней взглядами и, сдвигая брови всё сильнее, всё же одержала победу в непростой дуэли.       Янь Фэй цокнула языком и улыбнулась.       — Ка-а-ак бы там ни было, речь никогда не шла только о выгоде, так ведь? Если бы речь шла только о выгоде, — она потянулась к тумбочке у кровати и что-то оттуда взяла, — я бы сегодня не занималась вот этим.       Ху Тао подняла взгляд и увидела знакомую книгу. Некий кодекс. Именно за его чтением Янь Фэй и свалилась в сон.       — Это… — Ху Тао присмотрелась к обложке. — Медицинское право? Неужели у всезнающей Янь Фэй есть какие-то слабые юридические места?       Янь Фэй фыркнула.       — Попробуй сама держать в голове десятки тысяч страниц сухих определений и формулировок! Конечно, что-то мне достаточно помнить в общих чертах, а потом, при надобности, углубляться в подробности. Так и тут, — она похлопала кодекс по обложке. — У нас не так часто бывают серьёзные конфликты из-за врачебных ошибок или медицинских лицензий. И, что интересно, в Ли Юэ многие моменты из этой области права прописаны не так детально, как, например, в Фонтейне. Ах, нигде нюансы так не вылизывают, как в Фонтейне… Прости, отхожу от темы. Так вот, да, с медицинским правом у нас всё не настолько уж конкретно определено, следовательно, не то, чтобы строго регулируется. И это играет нам на руку. Твою идею с последним приютом в Заоблачном Пределе можно реализовать так, чтобы с точки зрения закона к ней не было никаких вопросов.       Глаза Ху Тао расширились сами по себе.       — Ты помнишь…       — Конечно помню! Одна очаровательная бабочка прожужжала мне все уши так, что в рогах гудело. Лучи заката неизбежного на скалах облачных зверей…       — …Тьма не такая уж кромешная, когда ты здесь ждёшь встречу с ней, — Ху Тао чуть скривилась. — Последняя строчка может быть и получше. Да, я как-то читала про такие заведения в Фонтейне и мне очень захотелось, чтоб у нас было похожее, но со своими особенностями. Был бы акцент на традициях Ли Юэ, само собой. Мы бы построили комфортный домик в горах, особо не отличающийся от постоялых дворов. Ближе к адептам, ближе к божественному — я думаю, многим людям у нас это несколько облегчит безысходность. Я присмотрела несколько мест одновременно живописных и достаточно аномальных, чтобы я могла, например, показывать клиентам каково там, за Гранью, прежде чем они туда отправятся окончательно. Ой, Янь, я, наверное, это всё тебе уже один в один расс…       — Продолжай, — мягко перебила её Янь Фэй.       — Хорошо, — Ху Тао плавно провела перед собой ладонью. — Там бы кормили, наливали чай, можно было бы почитать книги, попробовать писать стихи, даже поиграть в Священный призыв семерых, почему нет? Мы могли бы исполнять последние желания клиентов, насколько это возможно. И, конечно, котики. Там были бы котики, кто бы не захотел провести последние дни с котиками? Даже сама смерть любит котиков, — она вздохнула. — Конечно, это всё стоит денег и с таким правовым статусом можно полагаться только на себя, но части доходов бюро хоть на что-то скромное для начала должно хватить.       — Не забывай про спонсора в виде одного юридического агентства, — Янь Фэй подмигнула. — По-хорошему у нас должны быть статьи о паллиативной помощи. Думаю, что организовать такую правовую регуляцию не составит труда, но, разумеется, займёт некоторое время. А пока что обойдёмся некоторым нехитрым вилянием типа «Не сказано же, что нельзя».       — Было бы несколько странно, если бы было сказано. Но с нашей-то культурой я не удивлена, что об узаконивании такого просто… никто не подумал. О людях, уже настолько тяжело больных, что некоторые методы Бай Чжу будут для них издевательством и лишь большим страданием. Не говоря уже о том, как это сказывается на самом Бай Чжу. А ещё я бы ввела альтернативу для тех, кто хочет не облегчить страдания, а просто не страдать лишние дни.       Янь Фэй сузила глаза.       — Какую?       — Ну… это одновременно очевидно и очень, в плане деталей, сложно. Безнадёжный больной — определить вот это самое непростое — просит — это самое главное — а я захожу в палату к Бай Чжу и аккуратно — каким-то усыпляющим зельем, например — делаю его клиента моим. Понятное дело, не без ведома Бай Чжу.       — Всё равно это у нас пока что незаконно.       — Пока что, — Ху Тао ухмыльнулась, подняв руку и коснувшись пальцами её подбородка. — Мы же это исправим, да?       Янь Фэй улыбнулась, закатив глаза.       — Что может быть романтичнее, чем легализация эвтаназии…       Она отложила книгу вбок, взяла Ху Тао под мышки, подняла и усадила себе на колени. Подставила пальцы под её подбородок, не давая опустить голову.       — И это ведь лишь одна из твоих затей. Это далеко не первый раз, когда ты вдыхаешь свежий воздух в затхлые коридоры издревле устоявшегося.       — Ай-я, от кого же ты так красиво говорить научилась? — Ху Тао хихикнула. — Что правда, то правда. Карманные склепы в подпространствах, ради которых ты тренировала свои способности с Мадам Пин и Хранительницей Облаков. День открытых гробов, который слухи исковеркали настолько, что люди пришли с отрядом миллелитов, будто я собираюсь вскрывать могилы — опять же, не обошлось без твоей помощи с разъяснениями и возмещением ущерба за сорванную выставку. Купоны, само собой… здесь я сбилась со счёта, сколько раз уже ты за меня заступалась.       — И-мен-но, — на каждый слог Янь Фэй слегка хлопала её по щекам. — Очень разные, порой дерзкие начинания, которые часто выходят далеко за пределы обязанностей директора ритуального бюро. И всё же кое-что их объединяет. Я же не открою тебе глаза, если скажу, что ты между строк пытаешься сменить целую парадигму. Или хотя бы сдвинуть её с… мёртвой точки.       Ху Тао засмеялась.       — Да, всё возвращается именно к этому. Табу. Не то, что менять что-то, сложно просто говорить о теме, которую люди всеми силами избегают. И да, говорить о смерти порой очень нелегко, особенно когда речь идёт о трагических случаях. Но говорить о ней нужно. Смерти не избежать, это то, что случается со всеми. И когда это случится, никто предсказать не может.       — Кроме, возможно, астрологов, — вставила Янь Фэй. — Очень могущественных. И то не факт. И, разумеется, большинство людей с ними не знакомы.       — Вот именно. Потому, всё, что остаётся — принять этот факт. Жизнь конечна и конец её может наступить хоть завтра. Это может быть страшно, но, с другой стороны… вдохновляюще. Жизнь хрупка, как крылья бабочки. Её нужно ценить. Каждый день, каждый момент. Смерть же должна представляться не страшным чудовищем, а верным духом-проводником, который всегда следует за тобой по пятам. И в некоторые трудные минуты, чтобы собраться с силами, достаточно просто обернуться. Когда ты со смертью на «ты», встретить и принять её будет несколько проще. И я не пытаюсь сказать, что горю не должно быть места. Наоборот, его тоже нужно принять, как нужное и неизбежное. Его нужно пережить, пропустить через себя — но не дать ему тебя уничтожить.       Не спуская глаз с внимательно слушающей Янь Фэй, Ху Тао приложила ладонь к её сердцу.       «Пожалуйста, Янь. Я знаю, что ты сможешь это пережить».       Янь Фэй почти незаметно кивнула, взяв её за запястье.       — Притом почему-то, когда мы всё-таки говорим о смерти, когда мы её воспеваем, мы делаем это как-то… — Ху Тао скривилась, покачав головой в стороны, — неправильно. Мы ненароком ставим очень опасные акценты. Ну, знаешь, все эти песни про «встречу у небесных врат», «С каждым вдохом я ближе к тебе», «Нас ожидает брачная постель, после того, как я переступлю порог смерти», — она сглотнула ком в горле. — Я встречалась уже со столькими призраками этих сбросившихся со скалы романтиков. Хоть бы гроб заранее заказывали! Или попросили меня попробовать устроить последнюю встречу возлюбленных, я уже даже как услугу это рекламировала.       — Я помню, — Янь Фэй сжала губы. — Восприняли её, в основном, не очень. Но, готова поспорить, те, кто ею воспользовался, остались тебе благодарны.       Ху Тао кивнула.       — Но просить меня о таком им было не только страшно, но и как-то стыдно, — она тяжело вздохнула. — Мой дедушка тоже хотел, чтобы люди говорили о смерти по-другому. Он любил мне рассказывать про пирамиды, которые строили давным-давно при царе Дешрете, про совсем другие традиции. И про наши, конечно. Про людей, про адептов. Говорил, что хотел бы увидеть похорон Властелина Камня и вот, совсем немного недожил. Ай-яй, казалось бы, умер сам Властелин Камня! Что-то же должно было расшевелиться. Но нет. Всё это были лишь мечтательные размышления, почти что сказки на ночь. Мой дедушка понимал, что ничего уже сделать не может.       — А кто тогда может? — Янь Фэй демонстративно постучала пальцем по подбородку. — Кто же? Я теряюсь в догадках.       Ху Тао опустила взгляд, неуверенно взявшись рукой за своё плечо.       — Ты правда так думаешь?       Янь Фэй скрестила руки на груди.       — Ты правда допускаешь, что услышишь что-то, кроме «да»? Конечно, я в этом не сомневаюсь. И мне кажется, как минимум один человек думал так же.       Она положила ладони ей на плечи. Ху Тао нащупала её запястье и ненадолго застыла, прикасаясь к чешуйкам кончиками пальцев. Наконец, она перевела дыхание и встретилась с ожидающим взглядом Янь Фэй.       — Не доверил ли тебе дедушка свою шляпу с такой уверенностью именно потому, что знал, что ты справишься? Что именно ты, со своим запалом, своим уникальным видением, своей независимостью от традиций, которые ты в то же время досконально знаешь и чтишь, сможешь воплотить в жизнь то, о чём он только мечтал?       Ху Тао слабо улыбнулась краем губ. В груди потеплело, словно от глотка свежезаваренного чая. Много времени прошло с тех холодных дней на склоне Уван, проведённых в ожидании родного духа. Ожидании, которое принесло долгожданное утешение, оказавшись напрасным.       — Он ушёл, не жалея ни о чём.       — Что и требовалось доказать.       Янь Фэй заключила её в объятия, прижимая к себе. Тепло окутало всё тело Ху Тао, точно созданное только для неё уютное подпространство. Настолько же расслабляющее, насколько и давящее своей безмерностью. Её веки напряглись.       — Да, — Янь Фэй погладила её по обдаваемой жаром камина спине. — Это невероятно сложно. Подумай только…       Она снова взяла Ху Тао за плечи и взглянула прямо в глаза.       — Ты несёшь на себе — да, красиво звучащее — но всё-таки бремя амбассадора смерти, вестницы горя. Ты пропускаешь через себя столько разных концовок человеческих историй, своими глазами видишь худшие из поворотов судьбы — но не падаешь духом сама и не позволяешь упасть духом всему ритуальному бюро «Ваншэн». Ты присматриваешь за самой Гранью между жизнью и смертью, помогаешь тем, кто оказался где-то на полпути. И поверх всего этого пытаешься основательно переиначить всё похоронное дело, а вместе с ним и застоявшуюся часть мировоззрения жителей Ли Юэ. В большинстве своём непонимающих и упорно сопротивляющихся, но для их же блага. Ради чего ты регулярно и чего только не придумываешь, и чего только не организовываешь, и становишься торговкой от двери к двери, пишешь все эти тексты, сочиняешь все эти рекламные стихи… Ещё и когда-то успеваешь сочинять свои собственные!       Ху Тао стиснула дрожащие губы, щурясь от прибывающих слёз. Янь Фэй говорила особенно звонко, местами ускоряясь. Казалось, что она вот-вот выдохнется, но она продолжала дальше, горя уверенностью и восхищением. Её улыбка сияла и сияли её глаза, словно налитые лунным светом озёра. А в них, окружённая ореолом искренней гордости, сияла сама Ху Тао.       «Любимая всеми управляющая ритуальным бюро».       По-настоящему любимая только ею одной.       — Тао, ты потрясающая. Ты сильная. Ты справишься, ты уже справляешься… Но, само собой, тебе понадобится очень много времени. Очень долго нужно упорно продолжать начатое, чтобы все усилия не пошли прахом. Я не преувеличу, если скажу, что это дело всей твоей жизни — какой бы короткой на фоне всей истории ритуального бюро «Ваншэн», всего Ли Юэ она не казалась. И я обещаю, что буду тебя поддерживать на всём её протяжении. И даже после того, как… Т-Тао?       Ху Тао судорожно схватила воздух ртом. Всё её тело трясло, сердце будто рвалось наружу. Захлёбываясь в слезах, она обняла Янь Фэй и уткнулась лицом ей в ключицы.       — С-спокойно, — Янь Фэй погладила её по волосам. — Мы же уже не раз об этом говорили, и это ты мне рассказывала, что…       — К… Как?! — голос Ху Тао сорвался на полукрик. — Как я тебя так просто покину после всего, что ты для меня сделала? Тебя же по ночам будет донимать мой призрак, снова и снова говорящий «спасибо». Спасибо за веру в меня. Спасибо за твою любовь. За то, что ты есть, здесь, рядом. Спасибо за то, что выслушиваешь все мои идеи, которые кроме тебя больше никто не понимает, не воспринимает всерьёз.       Сдвинув брови, она взглянула вверх, на расплывшееся в пелене слёз розоватое пятно с двумя бирюзовыми точками посередине.       — Янь, у тебя сегодня заслуженный выходной, а ты изморила себя, перерывая книгу за книгой ради меня. А потом ты даже во сне бросаешься за меня постоять! — Ху Тао хихикнула и тут же вновь хлюпнула носом. — Даже там ты за меня переживаешь, а я доставляю тебе одни неприятности. Я тебя не заслуживаю. Я никогда не смогу в полной мере тебе за всё отплатить. Я… Я так сильно тебя люблю…       Она потянулась одной рукой в сторону, нащупывая дальний край пледа, поднесла его к своему лицу и громко высморкалась. Лучше так, чем в майку Янь Фэй. Да и его всё равно, наверное, пора постирать.       Лба Ху Тао коснулись тёплые губы. Она снова подняла взгляд — Янь Фэй улыбнулась, покачав головой. В сверкающих от выступивших капель бирюзовых глазах бабочка всё так же гордо сияла, распахнув крылья. Даже будучи настолько жалкой.       — Во-первых… — Янь Фэй взяла в руку тот же край пледа, нашла чистое место и поочерёдно приложила к щекам Ху Тао. — Отношения подобны торговой сделке, но давай не перегибать палку с аналогией. И уж тем более не превращать это в соревнования. Ты же знаешь, я чувствую себя очень неловко, когда меня с перебором усыпают благодарностями.       — Это не перебор, но… — Ху Тао прерывисто вдохнула и выдохнула. — Да, я… Прости.       — Во-вторых, ты говоришь так, будто мне тебя благодарить не за что! Будто ты для меня ничего не делаешь. Тао, ты же всегда утешаешь меня, когда я снова навыдумываю себе поводов для беспокойства, ты так же печёшься обо мне, когда понимаешь, какой у меня был тяжёлый день на работе. И что бы ты там опять не натворила, сколько бы я тебя потом не отчитывала — я бы не хотела никак иначе. Ты наполняешь мою жизнь какой-то в хорошем смысле хаотической энергией, столькими удивительными идеями. И тут мы подходим к нашему «в-третьих»…       Ху Тао пыталась на засмеяться, глядя на одновременно покрасневшее и посерьёзневшее лицо Янь Фэй — и её задвигавшиеся в рьяной жестикуляции руки. Даже в такой момент, с выступающими на глазах слезами, Янь Фэй старательно пыталась строить обоснованную аргументацию, словно опровергая несправедливые обвинения в сторону своего сердца. Порой кажется, что именно так она ярче всего выражает свои чувства.       — В-третьих, — Янь Фэй едва не ударила Ху Тао в нос выкинутым указательным пальцем, — мне всё это нравится! Сегодняшнее копание в медицинских кодексах разных стран, эти сверки и заметки, это же всё не было для меня чем-то неприятным. Я люблю право, я люблю читать, я люблю искать и анализировать информацию. Я люблю учиться новому, совершенствовать свои навыки. Я люблю Ли Юэ, люблю видеть, как развивается и процветает наша гавань.       — А меня тоже любишь?       — Тао!       Засмеявшись между всхлипываниями, Янь Фэй потрясла её за плечи. Ху Тао захихикала в ответ.       — И, наконец, в-четвёртых, ты не дала мне договорить, — Янь Фэй скрестила руки на груди и опустила глаза. — Как ты смеешь жаловаться на то, что я следую твоим же заветам? Тао, я… приняла тот факт, что ты в моей жизни совсем ненадолго. Что нужно ценить каждый момент, жить так, чтобы ярко горели все, как ты однажды говорила, «свечи на алтаре нашей истории». И потому, пока мы вместе, пока ты здесь, со мной, — она приложила руку к сердцу, — я хочу дать тебе всё, что смогу. Всю себя. Ну, в разумных пределах…       Ху Тао положила свою руку поверх её. Ладонью она ощущала, как чешуйки буквально вздрагивали от стука сердца.       — Янь-Янь, — сказала Ху Тао ему в такт. — Янь-Янь. Мне ничего не остаётся, кроме как принять твоё решение. И ведь, надо же, главное доказательство того, что я стараюсь не зря, всегда было у меня прямо под носом.       Она заключила руку Янь Фэй между своих и снова почувствовала лёгкую влагу в глазах.       — Я буду стараться и дальше, Янь. И обещаю, что спустя время, буду готова уйти со спокойной душой, не оборачиваясь. Ну, ладно, не совсем, — Ху Тао почесала затылок. — Всё-таки не устою перед тем, чтобы погулять по Ли Юэ в полупрозрачном виде, зачитать так самые жуткие из стихов в переулках и, само собой, попугать старушку Сян Лин. Надеюсь, какие-то потенциальные ингредиенты не сделают её клиентом «Ваншэн» раньше времени, и такая возможность у меня будет.       — А я, конечно, оправдаю тебя в последний раз, — Янь Фэй шмыгнула носом. — Мне нужно… где…       Ху Тао подала ей уже испачканный край пледа, чистой его частью.       — Спасибо, — Янь Фэй высморкалась и вытерла нос. — Итак, я же не закончила… На чём я остановилась?       — На моей смерти.       — Эм, да. И… И после того, как…       — Выше нос!       — После того, как мы с тобой расстанемся, — Янь Фэй сжала руку в кулак, — я позабочусь о том, чтобы твои труды не прошли напрасно. Кто бы ни занял кресло управляющего ритуальным бюро «Ваншэн» — им придётся пройти через меня. Если ты, конечно, не против такого к ним требования.       — Мне нравится эта идея, но об этом всём нужно будет хорошенько подумать в целом. О том, как выбирать следующего директора ритуального бюро, разрушая тем самым ещё одну древнюю традицию, — Ху Тао усмехнулась. — Пока ведь всё идёт к тому, что прямых потомков я не оставлю. Род Ху закончится на мне.       Глаза Янь Фэй заметно округлились.       — В-варианты есть, если захочется, — она почесала затылок, мечась взглядом по сторонам. — Усыновление, например. Или если очень заморочиться с магией адептов, то, может быть, как-то…       — Расслабься, — Ху Тао засмеялась. — Рановато нам что-то такое планировать, я пока просто… не знаю, да и всё. Но даже если дети у нас будут, наивно как-то думать, что им непременно захочется унаследовать гордый титул амбассадора смерти в Ли Юэ. Окружай не окружай их гробами с пелёнок, конечный выбор будет не за мной.       — Да-а уж, не хочется когда-то стать теми самыми негодяйками из историй о разрушенных мечтах.       — Куда лучше заключить с ребёнком контракт на «прожить счастливую жизнь», как некоторые адепто-человеческие семьи однажды уже сделали. Да?       Янь Фэй улыбнулась, пожимая плечами.       — Как видишь, обернулось это вполне неплохо.       — Ай-я, ещё бы, — Ху Тао придвинулась к ней лицом. — Результат мне… очень нравится.       Она засмотрелась на розовеющие щёки Янь Фэй. Медленно опустила взгляд на её губы. Костёр слабо потрескивал, а где-то далеко снаружи всё никак не мог угомониться ветер. Здесь и поэтессой быть необязательно, чтобы понять, что тот самый момент наступил и упускать его нельзя. Янь Фэй тоже его уловила — и потянулась навстречу.       Ху Тао закрыла глаза и отдалась поцелую, лёгкому и мягкому, как ломтик спелого закатника. Она почти не шевелила губами и лишь слегка приобняла Янь Фэй за локти — и лишь чуть крепче, когда её тёплые ладони опустились Ху Тао на бёдра. Никаких мыслей, только эти касания, этот соленоватый от слёз вкус и непроизвольное тихое мычание. Будто вся вселенная исчезла, оставив один лишь камин и коврик у него.       Добавив быстрый «чмок» в кончик носа, Ху Тао слезла с коленей Янь Фэй. Не спуская с них взгляд, она села на ковёр рядом, уже лицом к камину, и накинула плед себе на спину.       — Янь, у тебя ноги не онемели так сидеть?       — Да, наверное, — Янь Фэй приподнялась. — Давно ещё, о-о-ООО…       Фырча от сдержанного смеха, Ху Тао помогла ей выпрямить ноги между собой и камином. Она взяла её одной рукой под голень, а другой за бедро и тщательно прощупала затёкшие мышцы. Попыталась круговыми движениями расшевелить обе её ступни, нажимала под чешуйками на лодыжках. После чего взялась за другую ногу.       — О да-а, спасибо, — Янь Фэй расставила руки по бокам, упираясь ладонями в ковёр. — Невелика цена того, что тебе полегчало. Полегчало же?       Ху Тао вскинула бровь.       — Ты в этом сомневаешься?       — Нет, просто… — Янь Фэй вздохнула. — Ладно, немного. Просто я хотела подвести какой-то итог, дать тебе какое-то конкретное решение после всех наших промежуточных выводов. Поставить диагноз, если можно так выразиться, не пойми меня неправильно… Но, думаю, я поставила его ещё тогда, когда собиралась в душ, между делом. И это для тебя не новость.       — Я очень устала, — Ху Тао подняла глаза к потолку. — Но теперь я как-то лучше понимаю, почему. Казалось бы, очевидно, но ты так хорошо всё разложила по полочкам… А ещё мне просто нужно было выговориться. Проговорить всё вслух, придать мыслям и чувствам форму. И, конечно, быть кем-то услышанной.       — Для чего же ещё нужны…       — А-а, — Ху Тао вскинула ладонь. — Разумные пределы, ты сама оговаривалась. Я не вижу ничего разумного в том, чтобы каждый день вываливать всю тяжесть друг на друга. Я понимаю, что ты хочешь как можно больше мне помочь, что ты любишь много поговорить и послушать — но, прошу, думай и о себе.       — Тао… Спасибо, что напоминаешь, — Янь Фэй улыбнулась и втянула носом воздух так, будто вот-вот заплачет вновь. — Ты права. Я совру, если скажу, что это было легко. Мы так провели много времени. У меня это время было, я была в подходящем состоянии и готова была тебе помочь. Но у нас обеих такие возможности есть не всегда, особенно учитывая, сколько мы работаем с людьми. В общем-то, вдруг что, простого вопроса о наличии этой возможности должно быть достаточно.       — Только слушай, у тебя так хорошо получается, — Ху Тао почесала подбородок. — Ты не думала это делать за деньги? Ну, конечно, без укладывания клиентов себе на колени и поцелуев.       Янь Фэй цокнула языком.       — Н-да, бизнес у тебя в крови. Это точно не то, чем бы я хотела заниматься в свободное от основной работы время… Опять же, это тяжело — выслушивать и анализировать проблемы каждого клиента, тем более незнакомого. То, что я уже в каком-то смысле делаю, будучи юристкой, но не в настолько прямом, личном смысле. Да и зарабатываю я уже более чем достаточно. Не знаю, — она развела руками. — Лет через семьсот-восемьсот, может, и попробую. А знаешь, что у тебя очень хорошо получается?       — М?       — Массировать мне ноги. Продолжай, пожалуйста. То есть, не то, чтобы я тебе это приказывала или вроде того, но они ещё не отошли, а мы как-то заговорились, и ты так быстро прекратила… И это было так приятно…       Ху Тао встала на колени, опустив голову и ладони к полу.       — Как скажете, ваше мудрейшее суслейшество, — она хихикнула и вновь взяла Янь Фэй за голени, сжимая пальцами. — Будто мне тут есть на что жаловаться.       — А-ах, — Янь Фэй зажмурилась. — Мне так даже думается лучше. И только что я подумала, что некоторые достаточно очевидные шаги в сторону улучшения твоего положения мы сделать можем. Во-первых…       — Я возьму большой отпуск, как только дела в деревне Цинцэ пойдут на лад, — Ху Тао согнула её ногу в колене и медленно провела ладонями вниз. — Но только тогда. Сейчас я нужна ритуальному бюро «Ваншэн» и всему Ли Юэ, как никогда.       Янь Фэй положила поверх её ладони свою.       — Я буду рядом, обещаю. Не обязательно так, но хотя бы просто физически. Как бы ни были заманчивы некоторые потенциальные контракты в Сумеру и Фонтейне.       Ху Тао широко улыбнулась, мостясь подбородком у неё на колене и поглаживая чешуйки на лодыжках.       — Может, сломать тебе ногу? Тогда точно никуда не уйдёшь.       В ответ Янь Фэй улыбнулась ещё шире.       — А я могу тебе предложить очень симпатичное пространство для отпуска на неопределённый срок. Хочешь, прямо сейчас туда отправлю? Правда, не факт, что смогу достать обратно.       Ху Тао открыла рот, но, так и не найдя слов, опустила его ей на колено.       — Во-вторых, — Янь Фэй не возражала попыткам себя грызть. — Я-то помогаю тебе, чем могу, но здесь тебе очень не помешала бы человеческая перспектива. Мы говорим об очень даже радикальных переменах, об отходе от устаревших догм и я как раз знаю девушку, которая знает девушку… — она хихикнула. — Ладно, это ни к чему, я вполне знакома с ней напрямую. Да и ты тоже.       Ху Тао фыркнула.       — Кэ Цин вечно занята.       — Как и ты. Видишь, у вас столько общего!       — Да ну нет, — она обняла колено Янь Фэй и поцеловала в покусанное место. — Она занята на каком-то совершенно другом уровне. И я не уверена, что хочу на него выходить.       — Я и не говорю, что тебе стоит полностью ей уподобиться. Поговорите. Проще всего и впрямь будет мне передать это пожелание через Гань Юй. Я не удивлюсь, если Кэ Цин сама о таком подумывала, просто вечно откладывала эту мысль вниз по списку приоритетов.       Янь Фэй выпрямила ногу и тут же согнула вторую, прямо в неуспевшие разомкнуться объятия Ху Тао.       — Давай, что ли, симметрию соблю… АЙ! Говорю же, симметрия, там ты послабее кусала. Вот та-ак, хорошо. Кхм. Так вот да, если подать ей идею, как «обмен опытом, который может повысить её собственную продуктивность», то в том, что она выделит для тебя время, можно вообще не сомневаться. По факту, это, конечно, и есть обмен опытом, просто никто, кроме Кэ Цин, прямо его таковым не назовёт. Она подкинет тебе идей насчёт того, как уместить в день больше часов, чем в нём есть на самом деле. Ты лишний раз объяснишь ей, как важно переключаться, и какими оригинальными способами это можно делать.       — Хе-хе, — Ху Тао ухмыльнулась, перебирая пальцами по выпрямленным ногам Янь Фэй, будто играя на цитре. — То-то Гань Юй удивится, когда начнёт получать стихи на обратных сторонах старых отчётов.       — Гань Юй скажет тебе спасибо прежде всего потому, что… ну, она в вопросах баланса работы и отдыха лишь немногим лучше. У неё, похоже, то же видение идеального романтического вечера, что и у Кэ Цин: стопки документов, следы от чернил на руках и пар, поднимающийся при лунном свете над двумя чашками сумерского кофе.       — Почему бы нам просто не устроить двойное свидание? Показать им, как надо?       — Потому что, вернёмся к теме, мы пытаемся устроить обмен опытом, а не кубиками тофу в тарелках. Но, знаешь, идея мне нравится, надо бы им как-нибудь предложить. Было бы весело, — Янь Фэй приложила ладонь ребром ко рту и приглушила голос. — И, раз уж мы думаем над реформами медицинского законодательства и тому подобным, то неплохо бы поддерживать хорошие отношения с Цисин.       Ху Тао прищурилась.       — А может, ещё и с финансовой поддержкой бюро выйдет обойтись без исков и судебных разбирательств?       — Бинго, — Янь Фэй щёлкнула пальцами. — Мне нравится ход твоих мыслей. Хотя-я возможность выиграть такое крупное дело тоже не хотелось бы упускать.       — Это была бы мощная реклама для «Юридического агентства Янь Фэй»… но у тебя и так уже очень солидная репутация. И даже если другого пути совсем не будет, я не уверена, что нам стоит бодаться с Цисин.       Искорки азарта в бирюзовых глазах замерцали лишь ярче.       — Желаю удачи меня отговорить, когда я на это всё равно решусь.       Ху Тао улыбнулась, покачав головой. Она провела ладонями вдоль всей длины ног Янь Фэй и напоследок похлопала её по бёдрам.       — Ну как? Кровь уже забегала по твоим прекрасным ножкам или мне взять на кухне нож и самой проверить?       Вместо ответа Янь Фэй подсела к ней ближе, взяла руками за голову и пускай на какую-то секунду, но очень крепко вжала её губы в свои.       — О, — Ху Тао хихикнула, попыталась что-то сказать, но вместо этого лишь хихикнула вновь.       — А по твоему телу она-то как забегала… И присматриваться не надо.       Янь Фэй прижалась к ней боком, накрыв пледом и свою спину. Перед согнутыми в коленях ногами догорали дрова, треща уже совсем лениво.       — Хорошо, правда? — спросила Ху Тао и надула губы. — Ты ещё камин не хотела.       — Я вообще-то… признаю, что лишние заморочки того стоили. Особенно ради таких, — Янь Фэй слегка подёргала её за красную сорочку, — особенных дней.       — С тобой особенны все дни, — Ху Тао положила голову ей на плечо. — Но я не стану отрицать, что сегодняшний был каким-то… особенно особенным.       Они обменялись смешками и умолкли, наблюдая за редеющими языками пламени.       — Ладно, — Янь Фэй начала медленно и явно неохотно подниматься. — Когда-то нужно заканчивать. А то ещё начну неметь по второму кругу.       Встав, она подошла к Ху Тао сзади и, взяв её под мышки, подняла с пола.       Ху Тао встряхнулась, как собака после дождя. Повернувшись вбок, она сделала несколько шагов, сложила перед собой руки и опустила голову.       — Прости меня за грубые слова. Я… надеюсь, ты понимаешь, что за ними стояло. Но мне уже лучше. Я обещаю, что никогда тебя не подведу.       — Тао? Если ты ещё о том, то я же уже говорила, что…       — Я не тебе.       Замурзанная шляпа внимательно слушала на тумбочке. При свете камина следы от её падений в лужи были особенно хорошо видны. В чём-то поэтическим Ху Тао казалось то, что сейчас шляпа предстала перед ней именно в таком виде. Повидавшая виды, потрёпанная, но никогда не брошенная. Ни дедушкой Ху, ни одновременно похожей и совсем на него не похожей внучкой.       К спине Ху Тао прислонилась ладонь. Янь Фэй молча встала рядом. В уже произнесённом Монологе перед шляпой должно было быть ещё одно совсем короткое, но очень важное предложение. «Я не одна». Разделённое с родной душой бремя нести значительно проще.       Янь Фэй подошла к тумбочке и приподняла шляпу пальцем, осматривая с разных сторон.       — Протереть?       — Я сама, — Ху Тао села на кровать. — Но уже завтра утром.       — «Завтра», — Янь Фэй бросила взгляд на настенные часы, — это, кстати, уже «сегодня».       — «Завтра» это «завтра» до тех пор, пока я в нём не проснусь.       Ху Тао рухнула спиной на одеяло и раскинула руки в стороны.       — Ай-я… Но как теперь после этого всего уснуть? Я вроде бы и хочу, но столько разных шестерёнок одновременно пытаются двигаться в голове.       — Проверенным методом, — Янь Фэй пожала плечами. — Как же ещё?       Она подошла к книжному шкафу и принялась водить рукой по корешкам, положив другую на бок. Ху Тао улыбнулась, понимая, о чём речь.       — Какой лучше? — Янь Фэй повернулась к ней, держа в каждой руке по книге. — Административный или торговый? Или, может, бессмертная классика — Конституция Ли Юэ? Медицинский не предлагаю. Болезни, смерть… сплошная смазка для этих твоих шестерёнок.       — Уголовный самый интересный.       — Конечно-конечно, — Янь Фэй упёрла руки в бока. — Я всегда надеюсь, что ты оттуда не заимствуешь идеи для наших будущих свиданий. И, думаю, как раз поэтому не вариант — занятное плохо убаюкивает.       — Эх, — Ху Тао забралась на кровать с ногами и полезла под одеяло. — Раз так, давай ты почитаешь что-то такое, что заполнит редкие пробелы в твоей мысленной библиотеке.       — Дай подумать… Налоги, мореходство, охрана труда… Ага! Хочешь узнать всё про нюансы новых правовых регуляций исследовательской деятельности сумерской Академии?       — Нет.       — Значит, то, что надо.       Ху Тао легла набок, лицом к камину, положив одну руку под подушку. Янь Фэй подбросила в камин дрова, пододвинула к кровати стул, села и открыла книгу на первой странице.       Удержаться было слишком трудно.       — Ма-ам, — Ху Тао подтянула одеяло к лицу и взялась за него обеими руками. — Под кроватью кто-то есть.       Янь Фэй нахмурилась и выглянула из-подо лба.       — Что? — Ху Тао хихикнула. — Я уже очень хорошо представляю, как ты так будешь читать нашим…       — Т-ты же сама сказала, что рано.       — Ага, — она пожала плечами. — Просто представилось, и всё. Может, и не будешь. А, может, и будешь. А, может, и не будешь. А, может, и…       — Знаешь, эта книга достаточно толстая, чтобы с её помощью отправить тебя в сон альтернативным способом.       — Всё-всё, я вся внимание.       Янь Фэй прокашлялась и снова опустила взгляд в книгу.       — После нанёсших нации Сумеру колоссальный ущерб проектов по сбору человеческих снов и созданию фальшивого Архонта, а также последующим отключением системы Акаши, Академия Сумеру нуждалась в пересмотре существующей системы правил, которым подчиняются исследователи, и соблюдение которых обеспечивает институт матр. Поэтому, шестью великими мудрецами, под присмотром и при благословении малой властительницы Кусанали, составлены…       Ху Тао закрыла глаза, улыбаясь. Поначалу вполне понятные, но перенасыщенные характерными для такого рода текстов формулировками предложения довольно быстро начали терять форму и превращаться в лишённый смысла поток. Прежде сути сказанного Янь Фэй встал её голос, струящийся горным ручьём. Словно песня на незнакомом языке, в которой иногда всё же мелькали различимые строки.       — …прежде всего, исследователям строго запрещено нарушать шесть грехов Академии. Первый грех — вмешательство в человеческую эволюцию. Второй — вмешательство в жизнь и смерть…       «Золотые слова», — подумала Ху Тао.       Если бы Бай Чжу учился в Академии, его бы оттуда выгнали. Сама Ху Тао вполне могла бы стать хорошей студенткой… но зачем? Времени на это никогда не будет, а основную, совсем простую истину жизни она уже всё равно давно усвоила. Лучше всего она укладывалась в поговорку, которую любил повторять её старый наставник.       «Пора жить — живи, пора умирать — умирай. Слушай своё сердце и делай, что можешь».       Смерть рано или поздно придёт ко всем. Но перед ней будет жизнь. Путь, которым нужно дорожить, который нужно наполнять смыслом, ведь однажды он достигнет цели.       — Даршан Амурта… — доносились обрывками слова юридически-академической колыбельной. — Лес… граница с Ли Юэ… земли адептов…       Сон — это репетиция смерти.       Под ясным небом возвышались столпы каменного леса. Между ними пролетали журавли. Желтели песчаные деревья. Чирикали зяблики и мяукали коты, не спешащие обращать на зябликов внимание, ведь во дворе деревянного двухэтажного дома очень даже неплохо кормят. Может, какой-то из журавлей приземлится у крыльца и вдруг заговорит с готовящимися уйти на покой обитателями изменившейся за тысячи лет гавани. Может, именно здесь, сидя на мягком кресле и глядя на пылающие в закате скалы, бабочка сочинит свои последние строки. Её крылья вздрогнут — и остановятся навсегда.       Её сухую, морщинистую руку обнимут всё такие же молодые ладони. Она бы узнала их по одному лишь прикосновению, даже не заглядывая на чешуйчатую тыльную сторону. Их обладательница будет рядом, как была рядом всю эту быстро сгоревшую, но ярко пылавшую жизнь.       Может, её голос напоследок пробьётся сквозь хаос растворяющихся мыслей.       — Спокойной ночи, Тао, — сказала Янь Фэй и коснулась губами её лба. — Я тебя люблю.