Fata Morgana

  Кнопка тревоги зажглась желтым цветом, а это означало то, что Оливеру, работнику Ирон* придется отложить чай с ватрушками, которым он собирался насладиться в ночное дежурство и ехать на четвертый путь. Это находилось за пределами Ворсажа, одного из немногих цветущих городков Имании на юге. Мужчина, с виду совсем молодой парниша выпрямился во весь свой высокий рост и хрустнул позвонками. Интересно, что на этот раз?  Полненькая девушка, сидящая в зале с различными приемниками, которые горели разноцветными огоньками повернулась, увидев, что Оливер собирается ехать на вызов и с сожалением произнесла:  —Вновь человек.  —Они что, настолько часто… —Парень покачал головой. Тело с рельс предстояло убрать как можно быстрее, ведь службу помощи придется ждать очень долгое время. —Или только в мою смену?  —Не только в твою. —Со вздохом произнесла Миан. Это уже было довольно странно. Почему рельсы? Ее работа заставляла думать о смерти в таком ключе: это мешало поездам передвигаться, и приносило лишние проблемы и мороку. Сожаление в словах девушки было адресовано Оливеру, новенькому работнику, который повидал за этот месяц больше тех, кто работает несколько лет.  Оливер взял лопату, но, взглянув на рельсы, понял, что это можно сделать с помощью рук. Хорошая физическая форма была очень важна для такой работы. На этот раз это был юноша: невыразительные черты лица, такая же одежда, они словно специально одевались так неприметно.  —И зачем? —Оливер с сожалением смотрит на очередного человека, попрощавшегося с жизнью. Он никогда этого не поймет. Бросаться под поезд…  Мысли Оливера заняла семья, старшая сестра, которая вышла замуж, родители, мирно жившие в деревне.  Парень пожал плечами. Что же, ему за это платят, так что жаловаться не приходилось.  Оливер снова бросил взгляд на труп. Белая пена у рта зацепила его взгляд. Может болел чем? Хотя, у прошлых людей он видел что-то подобное.  Мимо пронесся поезд. Вовремя он успел. Оливер облегченно выдохнул, и сел на пожухлую, желтеющую к осени, траву, принявшись дожидаться служебной машины.                                *** Ирэн нравились эти дни даже намного больше чем отдых в Тивии. Нет, девушка все равно скучала по морю и яркому солнцу другой страны, ведь с каждым осенним деньком в Имании солнца становилось меньше и меньше, а взамен их преследовали тучи и холодные ночи.  Но ей было уже не страшно замерзнуть. У Ирэн была счастлива, нося колье, и когда она просыпалась рядом с Хенджином забывала о прошлом.  И, хотя, ее душу беспокоили сомнения насчет их совместного будущего, она старалась их оттуда вычленить.  Что касается остальных, все боялись оставаться в одиночестве, и по вечерам, когда почти все важные дела были сделаны, распределялись по новому поместью Бан Чана. Минхо и Джисон сидели вдалеке от всех на террасе. Минхо курил, а Джисон что-то увлеченно ему рассказывал. Они нашли общий язык: Хан любил рассказывать, а Минхо любил слушать. И оба не любили оставаться наедине по вечерам, когда вся основная работа была сделана.  К ним иногда присоединялась Рия, но чаще она была на ночных дежурствах в такое время.  Сегодня был очередной из таких дней. Но к ним заехал Чанбин.  Ранее, он поймал Рию за тем, что она крала радио-оборудование. Он отругал девушку за то, что та была слишком неосторожна. Медсестра и шериф успешно занимались радиотехникой, и Минхо им помогал. Принцу Рино дали инженерное образование, и он успешно им пользовался во благо обоих стран. Джисон пропал на кухне, так как у него сводило скулы от скуки.   Хенджин и Ирэн не любили спокойно сидеть в четырех стенах. Да и девушка не хотела натыкаться на Бан Чана или Деми. Подумав, и решив, что их помощь будет точно не нужна, Ирэн надела теплый свитер и перчатки, а Хенджин украл кожанку у Минхо, пока тот ошарашено глядел на радио оборудование.  —Завтра мы поедем в клан пятницы. Думаю, они уже многое слышали о нас.  Создавать внутреннее революционное движение оказалось не так сложно. Они и так были в розыске, но так как на их стороне были свои люди, это все упрощало. Плохая репутация Миража превращалась в заветную мечту матерей и детей, видевших будущее своей страны именно таким, каким и умело предлагал его Хван, благодаря записям своего отца.  Ирэн подозревала, что дело было явно не в записях, а в том, что у Хенджина была опора. И с каждым шагом они были все ближе и ближе к своей цели.  —Мы должны быть осторожны. Сынмин все просто так не оставит. —Тихо замечает девушка, надевая шлем и садясь на мотоцикл. Ирэн пытается завести его, но на маленьком экране загорелась подозрительная лампочка. Ирэн вздохнула, переводя взгляд на Хенджина, который завел свой мотоцикл и теперь с полуулыбкой глядел на девушку.  —Рано или поздно все всё поймут. Творится что-то нехорошие, понимаешь? Мы должны сообщить об этом людям, но сначала завоюем их доверие. —В темноте глаза Хвана сверкнули. —Что, не заводится?  —Да почему-то. Наверное что-то с аккумулятором не так. —Ирэн вообще боялась ездить на мотоциклах, и больше предпочитала машины. Но вслух, конечно же, не признавалась. Да и байки все же ее привлекали. Особенно ночная поездка по городу с Хенджином. Когда никто их не знает и почти не видит, они проносятся за считанные секунды перед светофором.  —Проклятие. —Ахнул Хенджин, но, Ирзн показалось, что недостаточно искренне. —Придется тебе сесть ко мне? Какое сожаление.  Девушка издала смешок. Разумеется, Хенджин шутил, но им обоим нужна была эта поездка вдвоем. Раньше они не рисковали садиться только за один байк по причине их неизвестного происхождения. Ханна хоть и заверяла их в том, что срок годности не так важен, и главное, что этот кусок металла был верен и надежен все эти годы, Хенджин и Ирэн отнеслись со скептицизмом. И не зря.  —Похоже так. Но если мы заглохнем, то…  —Не заглохнем. —Хенджин улыбнулся. На нем не было шлема, он оставил его висеть на деревянной балке гаража. Девушка бы последовала его примеру, но вспомнила, с каким трудом расчесывала волосы после такой поездки, и не решилась. —Хватайся крепче, милая.  —Хорошо. —Девушка сцепила руки вместе, хватаясь за Хенджина, крепко его обнимая. От его волос пахло чем-то цитрусовым и кофейным. Скорее всего, потому что они своровали до этого чей-то лимонный пудинг из холодильника. Ирэн пообещала, что сготовит жертве что-нибудь вкусное, а Хенджин обещал, что не признает свою вину, и Ирэн взяла пример со своего благочестивого муженька.  Они мчались по безмашинной трассе, и Ирэн захотелось закричать:  —Даже если мы убьемся, мы хотя бы поженились.  Смех, звенящий будто колокольчик, сделал Ирэн счастливее, и она прижалась к спине мужчины еще больше.  Скорость байка стала меньше, и они притормозили у обочины.  —Почему ты останавливаешься? —Ирэн сняла шлем, с беспокойством глядя на байк и Хенджина, заплетающего свои отросшие волосы в хвост. —Что-то сломалось?  —Нет. Просто лучше ты будешь сидеть впереди. Я совсем тебя не вижу. —Признается Хенджин. —Я буду вести,  Ирэн радостно улыбается, садясь вперед.  —Это точно будет удобно? —Девушка оборачивается на мужчину, который садится сзади.  —Посмотрим. —Хенджин берет девушку за талию, двигая ее вперед, и наклоняется, чтобы нажать на газ. Его грудь касается спины Ирэн, а его присутствие совсем рядом с девушкой. Девушка подавляет желание развернуться, смотря вперед. Она ехала на мотоцикле, но не водила, и теперь ее обзор куда шире. Это было прекрасно!  Холодный воздух обдувает ее со всех сторон, но это лишь остается эффектом свежести на ее плечах.  Поездка останется в их памяти самой впечатляющей и сердечной, и она пролетает так быстро, что Ирэн даже поражается тому, как быстро они приехали на место.  Тут проходила железная дорога, и оставив байк около трассы, Хенджин Ирэн устремились вперед, пока не пришли к опушке леса, выходящей прямо на красивое большое озеро. Деревья почти потеряли свою зелень, и отражались в воде, создавая желтые, красные и багровые оттенки окружающего леса. Солнце постепенно заходило за горизонт и можно было полюбоваться красивым закатом.  —Эти дни были такими насыщенными. Но я так люблю сюда выбираться. —Девушка выдохнула, наслаждаясь обстановкой, и прижимаясь к мужчине.  —И правда. —Хенджин опустил взгляд на девушку. Ирэн перестала так сильно осветлять волосы, оставляя золотистый, блестящий на солнце оттенок. Мужчина пропустил несколько прядей волос сквозь пальцы, любуясь. —Как думаешь, если мы скажем об этом месте остальным, они нарушат наш покой?  —Мы не должны им ничего говорить.  —А если человек, чей пудинг мы съели будет сильно зол?  —Ты же обещал, что не признаешься. —Хмыкнула девушка.  —Это все быстро станет понятно. —Туманно замечает мужчина. —Ну да, фигушки им. Минхо и Джисон устроят тут колбасный пикник.  Ирэн ахнула, отрываясь от Хенджина и посмотрела на воду. По ней медленно, не торопясь и с королевской, свойственной лишь таким птицам, грацией плыли лебеди. Их было двое, и они даже не повернули голову в сторону пары, нарушавшей их обход.  —Я никогда..  —Я тоже. —Губы Хенджина тронула улыбка, значившая то, что эту картину он постарается запомнить, и воплотить на холсте.  Они садятся на траву, и Ирэн ложится на колени к мужчине, поворачивая голову на озеро.  Они наблюдали за дикими птицами несколько минут в вовсе несмущающей их обоих, тишине, а Хенджин перебирал волосы девушки.  —Будем приходить сюда почаще… —Замечает девушка, когда закат стал совсем темным, и поднимаясь. —Что бы ни случилось. —Хенджин осекся, качая головой. Его лицо потеряло безмятежное выражение, получая на смену беспокойство. —Это один из моментов, который будет самым ярким в моем сознании. Думаю, каждый момент с тобой, ангел, очень красочный. Даже то, как мы ели пудинг. —Он старается перевести свой серьезный тон в шутку.  Ирэн вздыхает, понимая, что им овладело беспокойство. Они долго откладывали этот разговор, но она видела, что Хенджина порой мучали кошмары.  —Что ты чувствуешь, после того как потерял его? —Спрашивает девушка сжимая его пальцы. Хенджин переплетает их руки, грустно улыбается и отвечает:  —Будто все не по-настоящему. Я имею в виду себя. Вернее, так было поначалу. Но сейчас я счастлив. Хотя иногда меня терзают мысли о том, что я был бы более счастлив, если бы они были бы живы. Конечно, я вовремя их отметаю. Мы ничего не можем утверждать с уверенностью.  —Прости. Что не смогла быть рядом тогда. —Горько произнесла Ирэн. Она все еще винила себя за прошлые ошибки. Тогда она уже сомневалась, что работа превыше всего. Но прошлое назад нельзя было вернуть.  Вновь посмотрев на Хенджина, она хотела еще кое-что спросить, но передумала. Словно он что-то недоговаривал. Она видела всю искренность по отношению к ней, но было чувство, что мужчина скрыл от нее что-то.  —Я не возвращаюсь к этому. У тебя было причины чтобы поступить так. —Да, это было правдой. —Я хочу, чтобы мы доверяли друг другу и шли рядом, бок о бок, помогая и поддерживая друг друга во всем, и мы справимся со всем этим.  —Я хочу этого больше всего на свете. —Кивает Ирэн, сосредоточивая взгляд на лице Хенджина. Девушка хмурится, глядя на него, ожидая, что они продолжат разговор.  Но Хенджин лишь целует девушку, и улыбается, отстраняясь.  —Возможно я покажусь сумасшедшим или глупым, но есть одна важная вещь, которую я понял. Все те испытания, если бы я не прошел их, я бы не стал тем, кем сейчас являюсь.. еще «вчера» я был юношей, сейчас я могу назвать себя лидером. Ты заслуживаешь мужчину и лидера, а не неопытного Юнца. Я прав?  —Ну, более опытным ты от этого не стал. —Ирэн не сдерживает смех, и видя возмущенный вид Хенджина, торопится попятится назад.  —Что ты имеешь в виду? —Шутливо говорит Хенджин, наступая вперед.  —Да так. Ничего. Ты не поймешь. —Девушка разворачивается, и бежит прямо к байку.  Хван останавливает побег Ирэн, хватая за руку, и прижимает к себе.  —Ну все-всё. Пусти.  —Нет. Глупая, ты не знаешь, что я свидетель того, что ты съела чей-то пудинг.  —Глупый, ты ел его со мной.  —Глупая.  —Глупый.  —Поехали?  —Хенджин. —Окликает мужчину девушка.  —Да?  —Ты же знаешь, что я люблю тебя? Ты самый дорогой мне человек. И если с тобой что-то случится, я не переживу этого. Мы будем вместе, несмотря ни на что.  —Я очень люблю тебя. И ничего не случится, я обещаю. —Хенджин берет шлем и надевает его на девушку, заставляя ее сесть на байк.  Они мчатся обратно на сумасшедшие скорости. И никто их не может объяснить, почему когда все так спокойно, они не перестают искать адреналина.  Да, все было спокойно, как никогда.                            *** —Уно.  —Уно-Уно. —Одновременно проговорили Джисон и Минхо. Рия недовольно воззрилась на свою огромную колоду карт, которая все еще осталась у нее на руках.  —Как хорошо, что я выиграл. И желание будет исполнять Рия.  —Ну? —Недовольно произносит Рия, с недовольством глядя на Джисона.  —Лучше буду помягче, иначе Чанбин надерет нам зад. —Произносит Хан, глядя на накаченную спину Чанбин. Тот сидел, склонившись над радио и что-то бормотал себе под нос. Он привык защищать Рию от проказней( которые с каждым днем становились все изощреннее) Минхо и Джисона, хотя она и сама могла за себя постоять. Но, как показывала практика, девушка не была против. —Принеси мне мой лимонный пудинг.  —Я не верю, что так легко отделалась. —Вздохнула Рия, вставая и идя на кухню.  В тот же момент Чанбин встал с места, отвешивая легкий подзатыльник Ли и Хану.  Минхо лишь флегматично дернулся, продолжая меланхолично смотреть в окно. Для него этот подзытальник был такой, словно его погладили по голове.  —Ну что? —Джисон сделал вид, что он жертва. —А ну ка встань. —Джисон встал, и под ним обнаружилась целая гора карт.  —Ой, упало, наверное.  —С тобой каши не сваришь. Рия! Они опять намухлевали. —Замечает Чанбин.  —А пудинга нет. —Девушка пожимает плечами, заходя в комнату. —Кто-то нагло… Ах ты мерзавец. Так и знала, веры тебе нет, юлишь и обманываешь бедную девочку!  Джисон не выглядел виноватым. Его скорее повергло в шок то, что он не поест.  —Это ужасная новость, друзья. Я не прощу тому, кто это сделал. Я же спрятал его… Это просто несправедливо. Кто это мог быть?                            *** Кабинет был разрушен. Картина разбита, а мебель сдвинута. Ярость Сынмина не поддавалась контролю..  Все шло наперекосяк. Вернее, на этот случай у него имелся свой план. Но он не хотел следовать ему. Не хотел того, чтобы окончательно оказаться нечеловеком. Зверем. Потерявшим любую человечность в себе. Не ради других, ради себя.  Сколько он был вынужден скрывать свои эмоции, потому что не научился их правильно выражать? Вернее, учился у отца-психопата делать это по своему.  Дорожащий от страха поданный замер у  двери, не решаясь зайти внутрь.  —Ненавижу. —Сынмин скинул записи на пол, принявшись топтать дневник, и вырывая в ней страницы.  Только заметив, что он не один, он повернулся, увидев подчиненного. —Что такое?  —Господин. Я только что узнал, что этот лось все же выжил. —Ох, правда? —Сынмин с облегчением выдохнул, а затем снова напрягся, что-то осознавая. —Мне нужно отправиться в тюрьму.  —Но зачем?  —Не бойся, я не буду выпускать преступников. —Захохотал Сынмин. —Думаю, они сыграют важную роль моих подопытных крыс.  Так хорошо. Это не обычные невинные люди-это преступники, и об их страданиях не будет жалеть.  —Да, конечно. Мне подготовить машину?  —Да. Иди. —Сынмин отпустил подчиненного, и тот с облегчением умчался выполнять его поручение.  На обычных людях ставить эксперименты оказалось несколько хлопотно. Приходилось подстраивать их смерти, ведь он не хотел, чтобы его репутация среди народа упала.  Теперь ему осталось только разобраться с некоторыми мятежниками. Какая жалость. Он давал им шанс.  Но теперь их придется уничтожить, чтобы не мешались под ногами.  Пусть он и дал слабину в тот раз, убив не всех, как учил его отец, но в этот раз все будет по-другому.  Сынмин знал, почему он все время давал слабину… Нелегко было задумываться об убийстве своей сестры.